— Дай руку — покосившись на свою руку, потом на требовательного Нилрема, Ульберт даже глянул на Виту, который уже как последние минут десять притворяется декором.

— Ладно… — совсем неуверенно протянул Тома, отдавая на съедение левую, он все же был правшой. А Грейрат возьми и напиши на чужой ладони цифру один. — И что все это значит?

— Выбери кого-то одного.

Словно услышавший вой сирены, Тома застыл с открытым ртом, пытаясь осмыслить происходящее.

— Но… Нет, я не смотрю на них в таком ключе.

«И это главная проблема» пробормотал Нилрем опуская лицо в руки, Тома его так и не услышал.

— Я простой хочу, чтобы они подружились и были счастливы.

— И что же ты, совсем ничего к ним не чувствуешь? — Грейрат поднял взгляд, встретившись с Томой. Последний вновь подвис, так, будто в его черепной коробке не хватило оперативной памяти.

— Речь идёт не о мне, — в которых раз, Тома выдал глупость, отрицая первопричину всех конфликтов. — Даже если бы я смотрел на них так, как ты говоришь, я… не смог бы выбрать, — на лице юноши внезапно выступила толика смущения. Он взялся потирать заднюю часть шеи, утыкаясь взглядом в пол. — Они просто прекрасные девушки. Чуткие, искренние и нежные, каждая по-своему заботится обо мне, и я хотел бы отплатить им тем же. Мне очень неприятно, когда две такие милые знакомые ссорятся.

«Сомневаюсь я, что Касами очень «нежная» а Индекс «искренняя», но мысли у тебя хорошие, до отвращения невинные. Твои слова, да барышням в уши, и они, кто знает, возможно бы пересмотрели собственную вражду за твое сердце. Но…»

Нилрем резко прекратил мысль, прислушавшись. Биение одного, сердца, второго… третьего и четвёртого…

Быстро кинув взгляд на окно, великий маг успевает засечь заинтересованных лисиц. Его внимание не могло не вызвать панику, из-за чего, практически в ту же секунду, выглядывающие из окна две пары глаз исчезли. По ощущениям Нилрема, одна точно пустилась бежать на четвереньках, дабы её не было видно, а вторая… вторая оказалась удивительно высоко в небе.

«Так, я не понял…»

Нахмурившись, Панацея вызвал у Томы соответствующую реакцию, парень посмотрел в том же направлении.

— Там что-то есть? — Тома уже зашагал в направлении окна.

— Что было, того уже нет, — обречённо махнув рукой на шпионок, Нилрем вновь подозвал парня к себе. Ситуация повторилась и теперь у Томы было по единице на каждой ладони.

— А теперь, — скомандовал Грейрат с улыбкой на устах. — Разведи руки.

— Вот так? — Ульберт неуверенно развел ладони на уровень плеч.

— Да. Это будет тебе моя последняя мудрость. Поскольку тебе не хватает сил справиться с ними в одиночку, примени принцип: «Разделяй и властвуй».

После ухода Томы, в кабинете остались только двое, Нилрем, продолжающий выискивать интересности в бумагах и Вита. Слизь забурчала о том, сколь мудр господин и как легко ему удалось разрешить проблему сердечного характера.

Не сразу, погодя, в те редкие пробелы на рабочей полосе, когда взгляд Нилрема беспечно отрывался от теорий и догадок, на ум приходил отвлекающий вопрос.

А каким образом размножаются подобные Вите слизи. Последний, в шутку или нет, пожурил Грейрата за столь внезапный, беспардонный вопрос и ответил, что в его племени так же размножаются посредством полового секса. Была здесь и подковырка, состоящая в том, что слизь без особых трудностей может изменить свою половую принадлежность, так что в его племени никогда не было проблем с нахождением партнера. При желании, любой его сородич может в ограниченных пропорциях даже менять вид своего тела, делая из себя эдаких полупрозрачных людей или иных разумных. К чему подобные метаморфозы, вопроса не стояло, и так ясно.

Разговор шёл в основном ни о чём, и даже если всплывали интересные подробности, Панацея не отвлекался на них долго.

С момента как мастерскую покинул Тома, минуло не больше полутора часов, как в неё вновь постучали.

«Мне обещали тишину и уединение» Нилрем понимал значимость собственной персоны и потому наказал выдать ему самую удалённую от студентов мастерскую, которая только есть. Уже задумываясь над тем, чтобы приобрести себе дом на окраине и заниматься своими исследованиями там, Грейрат позволил незнакомцу войти, о чем тут же пожалел.

Мужчина средних лет с необычными пепельными волосами, зачесанными назад и очень острым взглядом. Радужки его сияли мерным цветом янтаря, зрачки же вытянуты подобно древний рептилии. Мужчина вел себя предельно осторожно, оглядываясь туда-сюда.

Его появление, насколько бы оно не казалось мирным, поставило точку в царящей здесь расслабленной обстановке. Нилрем криво улыбнулся, переводя все доступное внимание на гостя. Начался лет алых бабочек, привлеченных не то запахом крови, не то подступающему чувству нарастающей драки.

Часть воина, умелого пользователя меча, присела Нилрему на уши с непривычными предупреждениями.

«А он опасен…» Не промелькнуло, но медленно уяснилось в голове.

— Прости за внезапный визит, меня зовут Орстед и я пришёл поговорить с тобой, Нилрем Грейрат, — Панацея склонил голову, не понимая, почему мужчина напротив вел себя столь деликатно. Он будто всеми силами пытался не пугать. Глаза рептилии выжидающе уставились в синие очи Панацеи.

Грейрат поджал губу, признавая, перед ним далеко не заурядный человек. Такой силой на его памяти не пыхтел ещё ни один разумный. Орстед, в мимолётном сравнении не самого умудренного глазомера, по сравнению с Богом севера, складывал внушительное первое впечатление. Если Орстед — мастер боевых искусств, то Александр — ребенок с палкой.

На автомате заработал глаз магической силы, подмечая сколь много маны струилось вокруг Орстеда.

«Резерв больше моего» Хмыкнув, Нилрем понял, почему так неуверенно зашептала его гордыня. Показательная слабость не могла перебить ауру естественной силы, а это уже о многом говорило.

— Не знаю, кто ты такой, Орстед, и кто подсказал тебе где меня искать, но если ты пришёл с добрыми пожеланиями, то я готов тебя выслушать.

— Обо мне не предупредили? — названный Орстедом смиренно вопросив, после чего кивнул, как только увидел реакцию великого мага. — Понятно. Нилрем, знаком ли ты с Карсом?

Услышав знакомое имя, Грейрат недовольно цокнул языком, приводя гостя в неопределенное состояние.

«Их встреча, наверняка не задалась» отметил про себя Орстед.

— Карс — плебей несчастный, — высказанное никак не пошатнуло гостя. Орстед не был в столь близких отношениях с Карсом или кем-то из его окружения, потому переносил подобные высказывания просто. — Спутал сначала себя, потом и меня… Раздражает! — Нилрем едва не стукнул кулаком по столе, но удержался. — Ты у нас, получается его подхалим, слуга или доносчик? Среди вчерашних Детей Ночи я тебя не видел.

— Ты ошибаешься, Нилрем Грейрат, — спокойнее заговорил Орстед, напрочь игнорируя требовательный тон Грейрата. — Карс не мой хозяин, мы с ним скорее знакомые… Союзники? — здесь Орстед был на редкость не уверен. Пускай они заключили союз и направили взор в одну сторону, кое-какие мелочи Орстед так и не поведал Карсу. У них была цель, единая цель до этого момента. Она скрепляла их отношения и чего уж греха таить, Орстеду было приятно пообщаться хоть с кем-то, кто не боится его до смерти или не бросается в бой на смерть.

«И он таков же» Нилрем Грейрат может хамить голосом, требовать и выказывать полнейшее неуважение к собеседнику даже понимая, что тот сильнее него. Глупость или гордость, а может бесстрашие?

— Для понимания, — Грейрат поднялся с места, выходя из-за стола. — Вчерашняя встреча с Карсом расставила все по своим местам. Отныне и до скончания времен он мой слуга. Присяга, данная им стоя на коленях скрепилась моим одобрением. Все Дети Ночи отныне служат мне и точка, — приподняв подбородок, Нилрем взмахнул рукой, из которой появился клинок крови. Меч, целиком и полностью состоящий из кристаллизованной крови удивил Орстеда, который видел подобное впервые. Магия крови сама по себе была в новинку, но пара фокусов, представленных Карсом смогли утолить интерес мужчины к этому направлению. Орстед и подумать не мог, что попадет на того, кто обращается с этой субстанцией куда как более умело. Изящность, сила, мана, испускаемая алым мечом могла посоревноваться с отличными артефактами.