«Создатель, которого я ищу» в голове Орстеда сами собой всплыли слова Карса.

Припоминая их первую встречу и то недопонимание, которое разрешилось спустя одну перепуганную Нанахоши, Орстед поступил мудрее.

Он поклонился, вставая на одно колено.

— Мы союзники и у нас одна цель, — безразличие треснуло от одного воспоминания. На Нилрема смотрел не просто угрюмый мужчина, это были глаза в которых тлеют красные угольки необъятного гнева. — Известно ли тебе о боге людей, Хитогами?

«Известно!» В тот же миг понял Орстед, лишь только по дрогнувшему кончику меча, который Нилрем направил на гостя.

Это откровение положило началу перекрестку с двумя путями. Для Орстеда нет ничего важнее, возможности победить Хитогами и если человек перед ним его сообщник или некто подобный, он без сомнений вонзит в его грудь свои когти. Он сдерживается сейчас лишь по той причине, что Нилрем Грейрат потенциальный новый союзник — новая переменная.

— Последний раз, я слышал о Боге Людей из уст человека который хотел меня убить. Если ты приспешник его учений, как и Рутра или Ланс Е’Лот, будь готов к смерти.

Искры собирались полететь, бабочки в комнате ощущали усиками все нарастающее напряжение, к их чести, храбрые мальки не убегали от давящего чувства. Окажись здесь человек, и от предвкушения возможной битвы, от напряжения в каждом их движении, уже бы задохнулся и упал на пол. К счастью, здесь больше никого, только Вита, Нилрем Грейрат и Орстед.

Последний, с явным облегчением опустил плечи на выдохе. Он поднял две руки и заговорил:

— Ты прав в одном, Нилрем Грейрат, я связан с Хитогами, но связан ненавистью и желанием его убить, — Грейрат поступил аналогично гостю, опуская клинок, направляя его в пол. Пальцы, сжатые на рукояти, расслабились.

— Тогда у нас и вправду есть общие мотивы. Этот ваш фальшивый бог людей решил, что может угрожать мне, моей семье и близким, — алый меч растаял к жидкости, после чего втянулся в руку обратно. Нилрем решил покинуть мастерскую, но прежде чем он это сделал, он проверил состояние молчавшего Виту.

«Он что, отключился?» Слизь не просто не подавала признаков жизни, она просто застыла, будто Грейрат смотрит на простой мячик.

— Куда ты идёшь? — в голове Орстеда возник целый ворох вопросов, и всем им придется подождать.

— Подобного рода диалог не может состояться в этой пыльной мастерской, выберем место получше, — а ещё, в чем Нилрем не признался, он очень не хотел бы, случись реальная потасовка, проводить её в месте с таким количеством нужных инструментов и бумаг. Опрометчивая часть Грейрата утихла, рациональная встала у руля.

— К сожалению, вынужден предупредить, — поднявшийся Орстед был выше Нилрема на пол головы. — На мне висит проклятие ненависти, из-за чего любое живое существо, будь то демон или человек, или убежит в страхе или набросится с желанием убить. Очень немногие способны противостоять этому порыву.

— Занятное проклятие, — обведя Орстеда с головы до пят, Грейрат прислушался к себе. — Я ничего не чувствую.

— Как и Карс Бладлайн, — смиренно кивнул гость. — У меня есть мысль, которой я обязательно поделюсь с тобой на этот счёт, но только в том случае, если мы основательно заговоримся здесь.

— Хах, — полуулыбкой ответил Панацея. — Нет уж, здесь мы говорить не будем. Если проблема только в этой мелочи, тогда мы можем уйти за город.

Из экстремального, Нилрем впервые сделал управляемый полёт. И виной тому отнюдь не магические круги, Мари только вчера получила зарисовки и ещё не успела ничего прочитать, так что действовал великий маг по-старинке — магией земли выпнув себя в небо, а чтобы летел он дальше и выше, слегка снизил собственную массу. При приземлении сделал ровно так же, уменьшил массу тела и применил воздух. Итог — непревзойденный полет тире прыжок за город. Из минусов, как первая проба пера, приземление сломало дерево, однако учитывая целостность организма на дерево было решено забить, сославшись на то, что ему просто не повезло встать на пути.

Орстед, появился уже через минуту, что очень быстро как для того, кто тайно пробирался сквозь городские стены.

— Я удивлен, — честно признался Орстед, явившись к Нилрему. — Когда ты успел все это возвести?

А здесь было на что посмотреть поскольку Грейрат перестал щадить силы для создания маленькой поляны, культурного парка если так хотите.

Конкретно, вокруг буйствовала матушка природа, своими сетями залезала лианами на деревья, озеленила утоптанные дорожки и облагородила все это разноцветными цветами и растениями.

— Только что, садись, — спокойный Нилрем подозвал Орстеда сесть на тот же стул, что и он сам, на корень дерева, что выглянул наружу из-за силы великого мага.

Не противясь мелкому поручению, Орстед сел рядом. Оба мужчины теперь молча смотрели на цветущий сад. Как вдруг, один заговорил:

— Бог людей объявил меня угрозой, которую нужно ликвидировать, — до этого покладистая речь наполнилась какой-то необъяснимой с первого взгляда тяжестью. — Он обернул против меня хорошего знакомого, учителя, благородного воина и ещё кто знает сколько людей. Ланс Е’Лот, находясь на грани жизни и смерти говорил о целой армии, которая придёт за мной через два года.

— Но… Зачем? — брови Орстеда упали на глаза.

— Не ты один задал этот вопрос. По видимому этот Хитогами или не может полностью контролировать своих слуг, или совсем не против оглашения моей казни. Он почему-то уверен, что все пойдет по его сценарию. Ланс Е’Лот не тот человек который будет врать в подобных случаях. В прямом бою с ним я это осознал особо чётко. Он честный человек… приемы бога севера использовал по минимуму, а то, что демонстрировал из арсенала, делал с неохотой, даже стыдом.

На какое-то время Панацея остановился, прищурившись от падающего на глаза света. Лучшим из решений было бы прикрыться рукой, отвернуться или и вовсе пересесть в более затененное место. Однако не для Нилрема подобные простые решения. «Дорога там, где я иду!» Не просто слова, великому магу нет нужны подстраиваться под окружение, это окружению следует подстраиваться под него.

Один взмах ладонью, Нилрем будто прогонял мошкару, как дерево, рядом с которым они сидели вдруг оживилось, в рекордные сроки вырастив новую ветвь на которой раскрылись побеги. Листья и прикрыли лицо великого мага от яркого солнца.

— Представь, — заговорив, как ни в чем не бывало, Нилрем совершенно не обратил внимание на то, каким взглядом на него посмотрел Орстед. Теперь он оценивал человека рядом совсем другими категориями. — Этот тупоголовый рыцарь заговорил о пророчестве, сказал, мол, видел его собственными глазами, Бог людей показал, тьфу! Разве не бред? Запутать мозги…

— Боюсь, — Орстед перебил Нилрема и сложил руки. — Здесь он не врёт. Когда я упоминал, что собираюсь убить Хитогами, то не рассказал о его способностях. Во-первых, он может видеть будущее, вернее не совсем так, он может видеть линии судьбы. Во-вторых, эта его сила не безгранична, он вовсе не всесилен и число людей, которыми он может манипулировать ограничена…

— Постой, — как Орстед беспардонно перебил Нилрема, так и Нилрем не менее нагло ворвался в повествование Орстеда. — Что за судьба? Как именно он манипулирует людьми? Словами, магией, ещё чем-то?

— Ух, — кажется подобное слегка сбило мужчину с темпа. — Давай по-порядку. Судьба это что-то вроде пути, по которому пойдёт человек, Хитогами видит какие решения направят его к тому или иному исходу и может косвенно повлиять на них. И да, манипуляция Бога людей самая что ни на есть прямая. Никто из людей в этом мире не способен отказать Хитогами, на то он и Бог людей. Тех, кого он по тем или иным причинам не может подчинить, ждет запугивание или вымогательство. Ссылаться можно как на услугу, так и на «безвозмездную» помощь, таких последователей можно образумить или переубедить, остальных же — нет.

— Что на счёт меня? Возможно ли, что он повлиял на мой разум?

— У меня есть подозрения, что он не сможет повлиять на тебя так же, как на обычного жителя, — складывалось странное ощущение недосказанности. — Тебе что-нибудь говорят имена Аиша и Норн Грейрат?