— Кто же ко мне пришел, солнышко? — по правде говоря, Аннет, узнает все новости с небольшим опозданием. Не больше одного дня, пока муж не навестит её и не расскажет, или же, пока не вынесет её на крыльцо, где женщина воочию могла бы увидеться с односельчанами.

А иногда, как сегодня, к ней вбегала её родная кровиночка и с взволнованным лицом рассказывает что-то очень и очень важное.

— Ну как же, мам, ты не помнишь? — женщина слегка пожала плечами, определенно высказываясь о том, как хорошо она помнит все те сказки, о которых ей рассказывает дочурка.

А девочка слегка грустно вздохнула, сжала губы в тонкую нить, и уже собиралась признаться, как двери в дом распахнулись. На пол ступил знакомый тяжеленный сапог.

— Папа! — «маленький ураган», и вовсе позабыл о собственных мыслях, так и оставил женщину по-своему склонять голову и гадать, о чем же таком говорила её дочь.

В прихожей послышался знакомый хохот, а щуплый мужчинка с горбатым носом уверенно поднял на руки Мию, свою дочь. Не смотря на кажущуюся худобу, мужчина мог по праву считаться одним из самых сильных охотников в деревне.

Как занимательно считала мать Мию, её отец — Кандар, одевал на ноги простые, но очень твёрдые и тяжёлые сапоги. Приговаривает Кандар, все повторяя: «Что бы не сдуло ветром».

— Дорогой, — громче обычного, так звала женщина своего мужа к себе. За дверью, притихло большинство звуков. Шаги тяжёлые, длинные, а за ними, легкие, короткие. Открыв дверь в комнату вошёл… верно, вошёл ещё вчерашний юноша. Двадцать пять лет, больше дать ему невозможно и то, лёгкая щетина старила охотника, и без неё навскидку, ему можно дать и двадцать один год, что при сорока у женщины, для неподготовленного могло вызвать диссонанс, учитывая их семилетнюю дочь.

Мать Мию, никогда не признается в этом чужим, и даже своим, но, когда оба родных человека вот так, вместе встают у неё на глазах, ей кажется, что перед ней стоит брат и сестра.

— Дорогой… — и вновь ощутив себя как-то неправильно, её голос утих, а глаза обрались в окно, лишь бы не видеть своего жениха.

— Моя любовь, что случилось? — торопливые шаги сотрясали не столько пол в комнате, сколько сердце уже давно не юной девы.

— Нет, — приложив руку к ноздрям, а после успокоив сердце, леди все же уняла поднимающуюся волной вину. — Нет, ничего, я просто задумалась.

Юные черты лица посуровели, и охотник, ясным взглядом, приподнял одну бровь.

— Приходили Парнасы?

Кандар взял кисти любимой в собственные ладони, и крепко сжал их.

— Я уже устал им повторять, чтобы они не смели плести у меня в семье свои мысли!

Парнасы — семья, живущая в соседнем доме.

— А может, они правы? — слишком тихо, чтобы эти слова слышать, молвила миледи.

Но Кандар услышал. Не ушами… так сердцем, услышал как оно стонет, как гнется, как трясется от холода родная ему душа жёнушки его.

Подобравшись совсем близко, уже умостив одну коленку на кровать, охотник обнял женушку так крепко, как никогда до этого. Он зарылся в её темные локоны, вдохнул их запах, ощупал суженную, любимую, желанную!

— Не правы они. Люблю я тебя одну, и никого больше не полюблю как тебя. И если Парнасы того желают, я поговорю с ними, поговорю так, чтобы и думать не думали, чтобы забыли дорогу в обитель мою!

— Подожди, дорогой, не спеши! Они твоя кровь, они же твоя плоть!

— Моя плоть и кровь здесь. А отцы, что не принимают мои желания, матери, которые не видят моего сердца и сёстры, и братья, которым нет дела до старшего из них… не родные они мне.

Подобных судеб, аки звезд в ясный день, не сыщешь, хоть глаз выколи. И муж, и жена ощущали любовь свою по-разному, ведь тот же Кандар готов был променять весь мир на единую, в то время как женщина, желала пожертвовать собой для единого. Их стремления чисты и по-своему детские, но и в этом их прелесть, их шарм. Мало кто в одно время находит истинную любовь, не за внешность, но поступки и дела.

— Мама, папа! — Мию топнула, девочку ещё мало волновали все переживания, все страсти и снасти родителей, потому она по-хозяйски протиснулась сквозь обнимающуюся пару.

«Видит великий Милис, только моему зайчику и позволено разлучить меня с моим сердцем», Кандар улыбнулся, улыбнулась и женщина. Они коснулись друг друга сначала кончиком носа, а после и вовсе соединились в легком поцелуе. Они старались не слишком прижимать свою кровиночку между собой, поэтому со стороны короткий поцелуй мог показаться слегка странным.

Получив определенный лад на лучшее, муж отстранился от жены, давая больше места дочурке, и та, словно её никто не слушал, лишь надула обиженно щёки. Впрочем, почему же словно? Её и вправду уже третий раз перебили. Первые раз, когда она говорила с матушкой, второй, когда говорила на пороге с папой, и вот, третий, раз перебили совместным поцелуем от обоих.

Смелую роль начинающей взяла на себя мать, ласково взяв Мию за плечи.

— Ну-ну, чего ты дуешься? Говори, ты же хотела сказать что-то важное, — трясти из девочки ответ долго не пришлось. К матери присоединился отец, и вместе, с помощью сильнейшей, а из-за этого, запрещённой магии «Щекотка по телу», им удалось безупречно исполнить роль дознавателей.

Отбиваться от взрослых, так ещё и когда для маленькой девочки они были, едва ли не везде, оказалось сверх меры возможностей. Мию, остановила родителей достаточно взросло. Успев поднабрать в легкие воздух не только на смех, но и на слово: «Остановитесь!»

Вот так, маленькая девочка сошла с кровати, буквально отплыла оттуда, и уже думала драпать подальше, как поняла, что если не скажет сейчас, то в ближайшие часы она не сумеет зайти внутрь спальни родителей. Такое случалось, и какие-то крики, а иногда и непонятные стоны срывались со стен и попадали к Мию в голову. Самое главное, что успокаивало родителей, она ещё была слишком мала.

Так вот, осознав эту истину, она сложила руки в замок, и сузив глаза, по комичному тихо промямлила.

— Злые все вы… — но, на выразительно поднявшуюся руку папы, который начал перебирать пальчиками, как бы намекая на продолжение «пыток», дочка шустро собралась и замотала головой. — Я все расскажу!

— Дорогой, а ты разве ничего не слышал? — перед рассказом дочери, быстро шепнула супруга своему мужу.

— Да разве ж я успел? Секунду назад в дом зашёл, — так же «отшикнулся» отец семьи.

И девочка важно завещала, как если бы её слова являли собой огромную тайну, или же содержали в себе силу, способную рубить горы.

— К нам приехал сам Панацея! Ху-ху!

Родители перекинулись взглядом, но никто, во взгляде другого не нашел и искры понимания.

Тогда они обратились к знающей явно больше, дочурке.

— Боюсь спросить тебя, а кто такой, этот Панацея?

— Вы и этого не знаете? С кем я живу?

— Кхм, Мию, — отец слегка придавил взглядом, но и этого хватило, чтобы его дочка спохватилась и замахала ладонями перед лицом.

— Я… не-не, я не это имела ввиду…

Конечно, будучи маленькой, Мию миновало множество порывов злости её родителей, которые пытались воспитывать дочь в любви и заботе. Только вот, Мать не может выйти за пределы дома без другого взрослого, а отец днями пропадает в охоте или стоит в дозоре. Мию окружали такие же сверстники, иногда старше иногда младше, но в основном их семьи были более полноценными, чем её.

— Так вот, господин Панацея, это великий маг, который бродит по деревням и городам, и исцеляет нуждающихся! Говорят, за ним можно погнаться по следу из всевозможных цветов, а ещё, где бы он не появился, его сопровождают самые красивые, Красные Лилии! Это такие бабочки, которые никогда не умирают! А ещё вместе с ним путешествует…

Мию всегда приносила домой много-много разных слухов и очень многие из них, так и оказывались простыми слухами. Как например, припомнил отец, как его дочурка распиналась словами, что ночью видела целую толпу людей с красными, горящими глазами и клыками во рту, как у зверей. Естественно все что оставалось сделать Кандару, это отчитать и наказать дочь за то, как та «бережно спала» при свете луны.