Так и сейчас, родители лишь слегка вздохнули. Какие-то имена лились из рта Мии едва не ведрами, и о каких-то горничных, и о ученицах заходила порой речь, мол Панацея берет в ученики только маленьких девочек. В общем, как понял охотник, это была очередная лабуда, приправленная как правдой, так и вымыслами, а где и домыслами.

Как только их дражайшая доченька закончила со словами, на улице уже клонилось солнце.

— А вот скажи, мне, Мию, от кого ты это все услышала? — мать лукаво улыбнулась собственной крови.

— Мора сказала… — Мора была самой… да, той самой, которая и гадать по костям может и знает все будущее, будучи при этом возрастом как сама Мию. — но это неважно, я ведь сама сегодня видела, как к нам приехала его повозка! У них за возницу сам Панацея, а упряжка его держит не лошадь, а точно королевского скакуна!

И вновь на Мию посмотрели со снисхождением. Мать печально улыбнулась и сказала:

— Милая, я вижу тебе очень понравилось про него слушать, но я с большим сомнением…

Как ни странно, остановил её именно муж, вдруг ухватившись за бороду. Он провел пальцами по щетине и вдруг спросил:

— Насколько говоришь, доча, этот великий маг остаётся в деревнях?

Женщина опешила от такого, но сохранила молчание. Мию же расцвела в улыбке и выдала:

— Один день! Это если приедут поздно, то остаются на ночь, они ночью не ездят.

— Хм, отсюда до ближайшей деревни около четырех часов, — соколиные глаза выглянули в окно, где солнце краснело. — должен остаться.

— Дорогой, — руку протянула мадам и ухватилась за свою любовь. — ты ей веришь?

— Тут нечего верить. На входе мне взаправду на глаза попался экипаж со странными лошадьми.

Словно то было самым важным, Мию быстро вклинилась в разговор.

— Королевские скакуны!

И Кандар кивнул, умостив ладонь на макушку дочери, он несколько раз провел ею по голове. Думал муж, о том, что могло послужить причиной, и что ему с этим делать дальше. И долго не думал. Подобно давно забытому воспоминанию, охотник сказал:

— Точно малышка, королевские… Послушай, а принеси матушке водицы.

Он перевел взгляд на жену, а та и рада кивнуть, подтвердив тем самым слова.

Мию, с недовольной мордашкой, ведь вместо награды за интересную историю её опять припахали к работе, ушла за водой. Того гляди в один прекрасный день, перестанет она делиться новостями.

Оставшись одни, муж и жена не слишком долго смотрели друг на друга.

— Я пойду, посмотрю.

— Мне не верится, что это именно он, — дама замотала головой, и Кандар её понимал. Он и сам с трудом мог поверить в подобное.

— И все же, если это он…

— Целители просят большую плату, прошу, я не стою того.

— Ты стоишь всех денег мира, и неважно сколько тебе лет, двадцать, тридцать или сорок. Я уже тебе это говорил. Я люблю тебя такой, какая ты есть. А теперь, мне нужно спешить, оберегай Мию.

Почему же сказанные Кандаром слова звучали как окончательное прощание, а его тон голоса так и пестрил скрытой болью? Почему в груди дамы все сжалось в комочек? Их так пугала неизвестность? Будет верно сказать, что они страшились тех слухов, ведь если хоть половина из них будет верна, то цену, которую Кандар будет вынужден уплатить, окажется такой, что тому добровольно придется записаться в рабы, либо же подписать контракт на несколько лет. И он был готов пойти на подробный шаг.

На компактной площади, умудрилась же посреди дороги оказаться совсем не компактная тележка. Снаружи смотрелась она по богатому, но более народ завлекала не телега украшенная деньгами, а тот, кто в ней находился.

Подобно делегации чужой страны, их вышел встречать самолично староста деревни. Однако, стоит заметить, что деревней, по картам мага, данный посёлок был лет десять назад, сейчас же, с небольшой помощью столицы, деревня испытывала быстрые метаморфозы. Можно считать её посёлком на пути к становлению целым городом, и потому же, староста здесь считался уже кем-то, кто чуть ниже дворян. Чуть ниже Барона.

Окромя телеги и старосты с его свитой, на небольшую площадь, сошлась и добрая половина всего селения. Естественно, места «слегка» не хватало.

Втиснувшись в толпу, Кандар сумел пройти к первому ряду. Худое тело не первый раз помогает ему в подобном, но впервые сам охотник, поблагодарил Милиса за подобный подарок.

Он слышал шум и гам, и не смотря на близкое к заходу солнце, во дворе не убывало зевак, а только лишь множилось. Из множества разговоров ни о чем, слух Кандара привлёк один очень важный.

— Мне говорили, Панацея так и не вышел из своей повозки, — женщина престарелого возраста обратилась к своей подруге одногодке. Та не отставала и смахнув седину с глаз, приложила руку к щеке, ответила:

— И то верно, Маринка. Я ведь с самого начала здесь торчу. Он, когда приехал, да запряг лошадей, так из богатой кареты лишь одна горничная выходила. Мне по секрету, сказали, мол, спит ещё великий маг, и лучше его не будить.

— Какой бестактный маг. Его все ждут, а он и не спешит взять себя в руки.

— Ой, Маринка, так ведь, за свою доброту, Панацея берёт совсем копейки, чего уж тогда нам, простым людям, ждать сложно? Мне, но только мне, по секрету, старший внучок нашептал, что есть у Панацеи целых две наложницы, и отдыхает он, после утех с ними.

— Да ты что!

— Я тебе говорю!

И вот такие вот, «секреты», слышались по всему поселку, и Кандар их обойти не мог. Иногда случалось, приезжали в их обитель знатные люди, но, чтобы такой ажиотаж, это впервые на памяти охотника. Однако, парень не раз и не два убедился, что слухи плодятся не из пустого места, и полностью их игнорировать тоже не слишком то умно. Говорят, мол, он лечит за медяк, значит готовься платить серебряный.

Пускай ничего толком и не происходило, но вот людей меньше становиться не планировало.

Усилился шепот, и люди на удивление Кандара, расступались как волны резались о скалы. Впервые на глазах у охотника, один человек мог продемонстрировать подобный навык…

«Горничная?» Кандар видел, как возвращалась та самая, ушедшая на два часа горничная. Где она была, и что делала оставалось загадкой. Вот, фиолетовые глаза, закрытые стеклами, равнодушно скользнули по толпе, а крепкий шаг, заставлял и самого охотника поднапрячься. Неосязаемое влияние фигуры в форме горничной, давило. Кандар моментально осознал, что девушка перед ним далеко не простушка.

— Госпожа Лили, — к ней уже в притихшем поселке, спешил на всех порах местный староста. Он заулыбался своими широкими губами так, что зубы виднелись. — Рад, что мы закончили. Думаю, можно начинать?

— Сейчас проведаю юного господина, и если он будет готов, то мы начнём.

Непоколебимым ответ, после чего, горничная заглянула в повозку. Минута, и вот она уже обращается ко всем, своим широким и необъятным голосом.

— Слушайте все! Юный господин готов принимать больных, потому сейчас же, оповестите своих родных, друзей, знакомых, о том, что Нилрем Грейрат, по прозвищу Панацея готов ответить на просьбу каждого!

— Нилрем… — Кандар прощупал имя, которое ранее и не знал, на языку. И ему оно почему-то показалось слишком… большим.

Где-то половина людей разбежалась. Пошли за стариками, ведь нет и никогда не было в поселке стольких больных, чтобы одна треть людей разошлась по ним. Как понял, Кандар, мужчины да их жены, ушли за стариками. Кто болячки свои пойдет лечить, кто советоваться у великого мага будет. Честно говоря, это уже не беспокоило парня. Он подтянул лямку с кинжалом на поясе, и отправился назад домой.

Влетев в собственную обитель, голос подала жена. Как потом помнил Кандар, она спрашивала, о маге и том, что твориться снаружи. Что ж, винить себя мужчина не будет, и его спешка была оправдана. Если к магу столпится подобная армада людей, ни о каком шансе на исцеления не может идти и речи.

Сперва Кандар направился к собственному тайнику, в дымоходе, откуда ловко забралась небольшая сумма. Копилась она конечно не на подобный, форс-мажорный случай — а для приглашение настоящего, более проверенного целителя — однако, большего у него и не было.