После, в руки упала жена. Глаза Кандара словно больше ничего и не видели, кроме как жены, которая прыгает и бегает по городу, на своих ногах. Его не смущало ни то, что сама женщина была «слегка» против — её выдернули с постели, не дав даже минутки на прихорашивание. Естественно дама запротестовала, забила по груди мужа кулаками, начала к нему обращаться с просьбой поставить на место, но… так бурно спешил её муж, что не обращал на все это внимания. Смирившись с положением «принцессы», дама решила закрыться от всех соседских глаз, руками.

«И до этого, меня считали совратительницей мальчиков, а что же обо мне будут думать теперь?!» Обычный стыд не позволил ей заметить, как за родителями, хвостиком, плавно бродила их дочь Мию. Ей нельзя было пропускать возможность увидеть легенду собственными глазами!

Таким образом, семейство оказалось полностью в сборе. Не смотря на полностью противоречивые чувства, которые каждый из них испытывал, им не удалось попасть к Панацее быстро.

Очередь, как позже узнает Кандар сформировалась ещё в те два часа ожидания. Один из помощников старосты своими руками записывал очередность людей.

Обдумав и решив, что он всё-таки поспешил, Кандар, грустно вздохнул, и после того, как и он записался в очередь, на этот раз, самым последним, его глаза наконец заметили злобные и слегка смущенные глаза супруги.

«Если уж, мы в самом конце, то у меня есть время, чтобы себя обмыть», женщина уже даже не спорила с фактом её лечения. Смирилась ещё когда Кандар носился с ней по посёлку, узнавая где же тот самый список очереди, и кто в него заносит.

Кандар кивнул, соглашаясь. Делать в поселке было нечего, а вот обратно домой сходить он ещё успеет.

Так они и ушли, считая, что Мия осталась дома, когда же сама девочка, на самом деле, сейчас находилась за посёлком.

Туда её утащили такие негодяи как любопытство и интерес. По правде, Мия и сама не сразу осознала, что вышла за пределы поселка и миновав поля, уткнулась в лес, вернее в небольшую стопку высоких деревьев, изредка называемых околком.

Что же так привлекало внимание девочки, что та ушла с отчих глаз и не задумывалась о последствиях, как настоящая дурочка?

О, нечего ей было бояться, ведь шагала она в паре с другой девочкой. Одета в костюм горничной, она и сама смахивая с плеча невидимые пылинки называла себя личной горничной. Гордо выпячивая бантик на груди, ей не было равных в ораторских навыках. По крайней мере в лиге «до десяти лет». Зелёные глаза, два изумруда, темно-красные волосы, и ярко алая бабочка на плече. Сперва Мию показалось, что та декоративная, но после того, как бабочка по команде взлетала, кружилась вокруг двух девочек, а после садилась обратно на плечо горничной, все вопросы о том, откуда досталась подобное украшение отпали сами собой. Творились новые.

Откуда он у тебя? Ее зовут Соната? Это такой вид? А есть ещё? А можно потрогать? А погладить? А как такого достать себе?

Девочка по имени Айша, важно качала пальчиком и отвечала на все вопросы, так, как и сама их когда-то давно задавала. Считая себя едва ли не гуру, она вела себя по-взрослому. Насколько могла по-взрослому вести себя умная шестилетняя девочка.

Их путь, как и говорилось, закончился у околка деревьев, но вот разговор ещё только распалялся.

Поскольку одна девочка уже как три месяца путешествовала по разношёрстым местам, ей нашлось что рассказать, чем поделиться. Почти в каждой деревушке, как эта, Айша находила или одну, или группу детей, с которыми умудрялась важничать больше чем Нилрем важничал с ней. Уж кому-кому, а маленькой горничной, подобные паузы в учёбе казались достаточно приятными, чтобы не считать их затянутыми. Её мать Лили, прекращала свое нравоученье только в такие вот, времена. Айша ласково, называла их: «Каникулами». За весь путь, этих каникул успело насобираться достаточно, чтобы вместе, сложи их, какой-то затейник, получилась бы неделя, а то и две.

А меж тем, чириканье девочек перешло на другую тему. Айша до того привычно рассказывала о том, где побывала, что желала, с кем знакомилась и кого видела, что в памяти и не оставалось моментов с этими пустыми разговорами. Будто не о них говорила, а о погоде, или фасоне одежды.

Когда Айша привычно обмолвилась о магии, Мию естественным порывом языка, спросила о понятном.

«Покажешь магию?» И добавив: «пожалуйста!» Сложила руки в молитвенном жесте.

Тогда горничная поиграла с огоньком, ведь лучше всего, деревенщин впечатлял именно он. Почему-то все яркое, теплое и цветастое впечатляет, и оспорить подобную здравую мысль Айша никаких не могла, ей и самой интересно как её брат может пускать меж пальцев яркую молнию. Заклинания к нему нет, а по словам брата она не могла понять истинного значения электрона.

Дело зашло на территорию магии, и чудеса мышления Мию, ударили по Айше кувалдой, которая изворачивалась, создавая и огоньки, и шарики воды, и камни, и газовые пузыри. Словно тюбик от зубной пасты, Мию коварно выжимала из Айши все до последней капли информации. В деревне не так и много событий происходит, а залетные пташки, как та же горничная, всегда были источниками новых слухов и историй.

В общем, Айша пыталась не уронить собственную репутацию в глазах деревенщины, а деревенщина активно этим пользовалась. Не то, чтобы умная Айша не понимала, что делает её подруга, но все же…

День склонился ко сну. За час до этого, оставив жену дома, Кандар отлучился в посёлок по крайней важным причинам. Разыскивал дочь. Поступи он как настоящий охотник, как спец собственного дела и мастер чтец следов на земле, то ничего бы не нашёл. Иногда самые простые варианты и вправду являются самыми лучшими. Сперва в самом селении он, поспрашивал прохожих, и о чудо, некоторые, видели, как его дочь вприпрыжку следовала за пришедшей новенькой. Одежда горничной на детское тело выделяла ту в поселке сильнее любого огненного одеяния, ведь где это видано, чтобы малышка ещё не прогоревшая и десяти лет, уже служила прислугой?

Вот и Кандару это показалось странным, но Нилрем Панацея, был личностью, покрытой загадками, и полуправдой. Понять для чего и зачем, рядовому деревенскому уму очень сложно. Да ему, собственно и не нужно было.

Узнав, в каком направлении утопала его дочь, охотник естественным образом перешёл на бег трусцой.

Определённого места, куда он должен был прибыть, не было, потому оставалось только шаг за шагом бежать вперёд, и…

Резкий болезненный вскрик поднял сердце Кандара к голове. В висках застучало, а ноги налились кровью.

Он отчётливо слышал детский писк, как если бы кто-то ударил ребенка. Самого удара Кандар слышать не слышал, но вот, ожидать, когда же впереди повторно закричит возможно его кровь, он не собирался.

Ухватившись за рукоятку клинка, мужчина перекатом вылетел из густых кустов на крохотную поляну и мигом застыл с глазами блюдцами.

Прямо перед ним, на поваленном бревне сидела одна горничная. Видел он её раньше, Лили, кажется звали. Она, с занесенной рукой, раскрытой ладонью, застыла, и недобро уставилась на самого охотника. Лили лупила маленькую дочь, на вскидку, Кандар дал бы ей семь или шесть лет, не больше. То, что девочка была дочерью Лили у охотника, отпали сомнения, стоило только посмотреть на них вместе.

Картина маслом, слегка омрачалась фактом рукоприкладства, но жизнь слишком паршива, чтобы подобные мелочи волновали охотника.

— Вы ещё долго будете разглядывать мою задницу?! — совсем не по-детски выразилась девочка Айша. Ради лучшего качества «учения», Лили естественно задрала юбку, обнажая ягодицы в плотном бельё.