Не совсем как джентльмен, поступил и сам Кандар. Его дыхание сбилось, стоило ему только осознать, куда, за время раздумий все время смотрел. Откашлявшись, мужчина провинившимся тоном сказал:

— Прощу прощение, — поднявшись на ноги и заложив кинжал обратно в кобуру, глаза опытного убийцы зверей, метнулись к единственной его кровиночке, Мию, стояла спиной ко всему действу чуть погодя от Лили и с самого начала, просто мерно покачивалась на носках, что-то себе насвистывая. — Моя дочь, уже который час, а её все не было дома.

— Понимаю, дети иногда слишком много своевольничают, — Лили кивнула в знак признания правоты и с хлопком опустила руку. Послышался знакомый Кандару шлепок, а за ним и то далёкое «Ай!», Которое он принял за крик помощи. Впрочем, покрасневшее лицо и капли слез, на глазах Айши лучше всего демонстрировали, как сильно она недовольна своим положением, и как сильно звала на помощь.

— Мама, ну хватит… — жалобно запротестовала Айша, все ещё находясь у матери на коленях. Ей не столько было больно, сколько стыдно.

— Ничего не хватит. Тебе ещё ждут три удара, а после разговор с юным господином, — непоколебимость вместе со строгостью тона, заставили и бывалого охотника пожелать девочке крепиться с будущим.

Сам Кандар, же, поменьше пытался смотреть в сторону матери и её дочери, а больше сосредоточиться на своем чаде.

Взяв Мию за руку, он склонился к ней и с не меньшей угрозой покачал пальцев у крохотного носика.

— Дома тебя ждём серьёзный разговор.

Мию впервые так сильно потупила глазки и так безотказно следовала за отцом, шмыгая носом. Лицо девочки тянули вниз демоны казни. Её животик неприятно крутило в ожидании наказания не хуже увиденного. Она ещё не знала, что Кандар и не думал наказывать дочь как это делала Лили. Все же, Мию впервые так безответственно себя повела. Её отец считал виноватой Айшу.

Лили, к удивлению мужчины, закончила достаточно быстро, чтобы её дочь успела соскочить с колен, несколько раз подпрыгнуть и неприятно зашипеть на боль при ходьбе. Даже не так. Кандара удивила фраза Лили, брошенная уже в спокойной обстановке, когда они вчетвером возвращались обратной тропой.

Без спроса и даже не начиная диалог, горничная Лилия вдруг выпалила свое наставление юному родителю: «Рекомендую устроить ей порку». Кому нужно устроить порку все поняли сразу. И сильнее всего забеспокоилась Мию, незаметно ухватившись за мягкое место.

«Это не обязательно», Кандар ответил на рефлексах, оспаривать чужое мнение, чем взвешенно раздумывал. «Они отошли не так уж далеко».

Странно улыбнувшись, Лили кивнула. «Ваша правда. Но позвольте уточнить, дети самолично ушли в лес, за посёлок. Если ребенок не увидит последствий, он пойдет туда ещё раз. Если ему и ощутить боль, то лучше от вашей руки и слов, чем от когтей зверя или магзверя» у Лили определенно был отдельный пунктик напротив порки.

«И что же, мне отчитывать свою Мию за то, что ваша дочь увела её за деревню?» Кандар не изменял своим традициям. Он отстаивал невинность дочери, даже тогда, когда это было не нужно. Так уж повелось в его жизни. Не делай он это по поводу себя и своей жены из раза в раз и давление извне заставило бы их расстаться.

Услышав прямое обвинение Айши в её легкомыслии, Лили кивнула.

«Верно. Она была слишком беспечна, поэтому вы слышали, как Айша вскрикивала от моих ладоней. Меня слух ещё ни разу не подводил, но я ещё не слышала вскриков вашей дочери».

Понятно к чему вела горничная своим морозным взглядом и ледяным тоном. Ещё за время обучения стражей во дворце Широна, эта её черта непоколебимого тренера ощутимо обострилась.

Кандар сжал ладони в твердые кулаки и взревел львом, обозвав Лили стервой. Правда всего лишь мысленно. Кандару слегка полегчало, и он наконец начал думать головой. Начал думать, не значит, что умные мысли озвучивались.

Идущие позади девочки, на каждую реплику их родителей, вздрагивали. Айша — меньше, Мию — больше.

«Моя дочь ни в чем не виновата, как бы вы её не обвиняли».

«А кто живёт в этой деревне всю жизнь? Кто знает её границы? Поверьте, если бы я кого-то обвиняла, то сперва созвала бы людей, ведь правда за мной. Вам не хватает смелости наказать собственную дочь? Боюсь вы путаете любовь и баловство. По-настоящему любить родную кровиночку, значит уметь её оберегать. Даже если для этого придется платить её же здоровьем.»

У истоков Лили, как ни странно, стояло желание защитить свою дочь. Не просто физически, но и морально. И если Айша вытерпела все удары по пятой точке, когда её новоявленная подруга смотрела, то ради равновесия справедливости, Лили считала праведным делом, увидь Айша противоположную картину. Или хотя бы услышь угрозу отца той подруги, о точно такой же порке.

В таком случае равновесие восстановится, и виноватыми, как и было изначально останутся оба, оба ребенка будут наказаны.

Искаженное восприятие справедливости и составляло собой основу человека по имени Лилия Грейрат.

«Не матери, которая нарядила свою дочь прислугой, говорить мне о любви».

Время остановилось, или так казалось только маленькой Мию? Девочка ответа не знала, однако видела, как после этих слов, все остановилось. И её ноги, и ноги Айши, которая приоткрыла рот в удивлении, и даже ветер, который так загонялся в уши, и заглушал разговор отца.

«При всем уважении, охотник, или кем вы себя считаете» Лили крепко поджала губы, и сощурила глаза. «Но я не вижу смысла вам влезать в эту глупую ссору».

Если оставить все обиды и предупреждения в стороне, спрятать их в шкаф, запереть на ключ, а ключ по народной традиции спрятать в яйцо, которое спрячут в утке, а ту в коне, а коня в чулане, то Кандар, слегка погорячился. Он осознал ошибку, сказанную секундой назад. Сожалеть ему в мыслях было дозволено не над тем, какой он нехороший, а над тем, что Лили, все-таки горничная Нилрема Панацеи, и одно её слово, жалоба, указательный палец может решить, останется ли жена Кандара при былом, или встанет на ноги.

Отец заигрался в спасителя от безделушки, когда обещал супруге восстановить жизнь. Ему все ещё казались слова Лили неправильными, жестокими, холодными, словно любовь была чем-то, что можно измерить в цифрах, но её неоспоримый фаворитет у Панацеи лежит в её руке не хуже козырной карты.

Кандар вдруг понял, что если сейчас не извиниться, то может не просто потерять быструю возможность вновь поставить жену на ноги, но и навлечь на себя гнев знаменитого мага, а за ним, возможно и всего поселка.

Задавшись извечным вопросом, как повернуть время вспять, и не найдя на него окончательного решения, охотник вернулся к холодным, уже слегка уязвленным глазам Лили. Её отношения с родной дочерью его не волновали, и все же из-за них, он мог лишиться всего. До чего зла ирония. Второй раз за день он не успел, а когда спохватился, то уже поторопился.

«Мы взрослые люди. И все же моей слабостью, как знают все в поселке, является короткий язык» Кандар слегка приоткрыл свой статус в деревне. «Это и вправду глупый спор, предлагаю забыть о нём, словно его никогда и не было».

«Мудрое решение, но я так и не услышала о вашем решении»

«На счёт чего?»

«На счет вашей дочери»

«Если вашему сердцу так будет проще», Кандар не знал, в чем заключаются мотивы Лили, и почему она так упорно заставляла сказать его эти слова, что пошла на шантаж, однако результат они принесли.

Он редко или правильнее будет сказать, что память о подобных событиях затерялась в молодой голове на века, столь редки были случаи, когда в последний раз поднималась рука для воспитания дочери. Сегодня, он бы этого не сделал и вряд ли бы даже пытался. Мию просто бы выслушала суровую мать и получила бы от отца любимые вкусняшки.