Но… походив с Лили всего несколько минут, и ощутив принципиальность дамочки, Кандар не удивится если она специально проследит его путь до самого дома и собственными глазами убедится, как исполнилось наказание.

Удовлетворена горничная, повела головой, когда их пути разошлись. Айша успела весело подмигнуть суровой подруге, пытаясь хоть как-то её подбодрить.

Пока они шли, Айша уже полностью залечила себе все синяки, но для матери продолжала давить из себя лёгкую гримасу боли.

Работа Нилрема, а по-другому он её назвать не храбрился, заключалась в наращивании авторитета. Особенно, это касалось имени. Нилрем и рад бы выбрать менее мирный способ, как и до этого, во время путешествия с Карлой, Роулзом и Мари, когда Грейрат вырезал бандитов. Но появилась семья, навесили оковы, и вместо страха, путь переизбрали на что-то мирное.

Нилрем Панацея. Прозвище, заработанное за множественное лечение. Часто на безвозмездной основе с одним условием. Множить и распространять информацию о лекаре.

С первого месяца, подобной благотворительности, парень заметил уникальный феномен. Если первые деревушки принимали его с настороженностью, и опаской, что логично. Кто вообще будет лечить за доброе слово?

То уже на начало второго месяца, слухи бежали быстрее модифицированных скакунов Нилрема. Что дико удивляло мага, который считал подобное невозможным.

На смену негодованию, пришло смирение. Да и магу было приятно, как к нему относятся. Как к старцу, мудрецу, учителю…

Нет, когда сознание коснулось последнего слова, Нилрем тут же замотал головой, которая мигом упала в руки, чудом не коснувшись лбом стола.

Учить Нилрем больше не хотел. Мари и Айша, любознательные девочки, а их разница в возрасте и вовсе не мешала им прилюдно называть друг дружку несуразными словечками. Антидотом к тому яду, который они брызгали вокруг, становился вечный «Учитель» и «Брат».

И от одного и от другого, Нилрема начало приветствовать собственное веко, которое дёргалось.

Но, время бежит, девочки учатся, колёса крутятся, а за Нилремом прицепилась и все никак не отпустит его третья кличка. Первые две по слуху, более нравились парню. «Великий целитель» и «Бог исцеления», определенно ласкали уши похлеще, нежели «Панацея». Но на то это и народное имечко, чтобы выбирал его за тебя именно люд простой.

— Спасибо! Спасибо большое! Уважаемый Панацея, да благоволит ваш путь все боги этого мира!

Старик достаточно крепко сжал Нилрему руку, чтобы обычный человек уже запищал. Он когда-то был продвинутым мечником в стиле бога меча, но ушёл в отставку, оставив сверкающий меч там же, где приобрёл сверкающую залысину. Голос с хрипцой, но такой же мощный, как и в былые года прогибался под любезностями.

— Давно мне не было так хорошо! Какие дары за чудо исцеление вы берёте?

С парня же, не спадала маска уважаемой улыбки. Уж за четыре месяца он научился её выдавать. Улыбка слегка дрогнула, рука, ещё не отпущенная стариком, вновь качнулась, а Нилрем выдал:

— Ваше здоровья, для меня важнее любого дара.

Эта фраза, вылетала из его рта более четырех тысяч раз. Более точное количество знал только Нилрем, ведь после каждой из них, он мысленно фыркал, или сплевывал.

— И все же, — старик явно не собирался уходить с насиженного места.

— Если вам так желается, можете добровольно пожертвовать моей семье любую сумму, которую пожелаете за достаточную.

— Ох! Это невероятно щедрое предложение, я так и сделаю, к кому мне лучше всего обратиться?

— Снаружи вы должны были увидеть Карлу, она занимается приёмом пожертвований.

— Очень хорошо!

Старик отцепился от Нилрема и почапал из кареты, выбравшись наружу уже без помощи трости, он показался своей семье из троих взрослых детин и такой же радостной жены-старушки. Они вместе обнялись кругом, а после отошли в сторону, скрывшись из обзора кареты.

Выглянув за её пределы одним глазком и им же насчитав ещё десять немощных стариков и их внуков, Грейрат во всеуслышание, уже пятый раз объявил:

— Перерыв на десять минут!

Несколько ближайших состроили грустные мордашки, словно их водой холодной облили, и оставили мёрзнуть на улице в метель, что неудивительно, они ведь почти успели. Нилрем только скривился, благо успел прикрыть кривое лицо рукавом и прикрыть вход в повозку цветным тряпьем. Он осел на личное место, выгнул грудь колесом и выдал из себя муки страдания, Прометея.

Пройдясь по лицу ладонью и помассировав ею мышцы лица, в особенности ноющие скулы, великому магу был назначен обед.

Свечи в лампах слегка колыхнулись, когда за мгновение, рядом с Нилремом на подносе уже медленно испускала пар горячая еда.

Мари оказалась в непосредственной близости быстрее, чем её учитель успел пискнуть, как он раньше, её звал к себе.

На подносе лежали легкие закуски и чай. Маг обошёлся тем, что мановением руки подтянул к себе кружку, совсем не касаясь закусок.

Мимолётные, как бы незаинтересованный взгляд Мари тут же посмурнел, а сложенные сзади ладони слегка сжались. Это ещё ничего не значило, но все же, она готовила, а он не попробовал.

В её голове промелькнуло огорчение.

— Вам не нужно так себя изводить, — подав свой голос, он ощущался бесстрастным, сухим. — Учитель, ваша слава уже обходит вас на километры вперёд.

Нилрем вдохнул пары чёрного чая и закрыл глаза. Единственное, что приносит ему покой и прошлое. Безмятежность и простоту.

— Покуда моя слава не будет обгонять меня по всему миру, останавливаться я не намерен, — не было в словах Нилрема терпкого привкуса чая, в них была хрупкая сталь. Не знал Грейрат куда ушли родные, куда подевался Пол вместе с Норн, куда направляется Рудэус и как поживает Зенит. Их всех ещё предстоит найти, обеспечить им комфорт, стабильность. При душе из золота это сделать проще простого. — Кстати, Мари, как ты? Справляешься?

— Конечно, Учитель, ваши уроки не могли пройти даром, — Мари кивнула, когда парень приоткрыл глаз и мазнул им по девушке. За последние месяцы, та словно подросла на целые годы. Нилрем нахваливал её в мастерстве кругов, ведь та не слишком отставала от самого мага, но вот исцеление ей давалось с трудом. И даже так, Мари тоже набирала себе кусочек больных, тех что попроще, и лечила их, тем самым упрощая жизнь Грейрата в разы. — Будь моя воля, и вам не пришлось бы лечить всю ту чернь.

Сидел бы здесь их старый знакомый полуэльф и подавиться ему чаем. Жаль, что некому в этой повозке отругать девочку за подобные слова, сейчас, её только одобрительно поддерживал кивком Нилрем, ведь и сам считал деревенских не более чем слугами, чернью, ступеньками на пути к величию. Что-то такое, вечно вертелось рядом с магом крови, но мало кто мог дать определение тому, что ощущал в нем. Одни называли Нилрема высокомерным снобом, вторые упёртым выскочкой, иные же заносчивым мальчишкой. Каждый по-своему оказался прав. Дай волю характеру, и без присмотра, как Нилрем Грейрат, без зазрения совести будет считать девяносто процентов населения земного шара не более чем пылью под ногами.

Окажись здесь Роулз, он бы понял, как губительно на Мари действует Нилрем, поддакивая ей с такими словами и формулировками. Ведь если сам парень в нужную минуту умел скрывать свой образ мышления, притворяясь «нормальным», то у Мари такого опыта ещё не было. У неё есть уважаемый в больших кругах покровитель, Нилрем Панацея, и будучи его ученицей, ей волей-неволей перетекают его же качества. Учитель передает ученику не только знания, но и манеру мыслить и собственные недостатки.