— Впрочем, твое стремление получить собственное народное имя похвально. Как и ожидалось от моей ученицы, — залпом высушив чашку чая, Нилрем отложил её к остальному гарниру. Он так и не поел. — Хм…

Под прицельным глазом Учителя, Мари, признаться честно, никогда не ощущала себя нормально. Глаз магической силы, который Нилрем получил от Киширики, действовал на неё слегка странным образом. Девушка до конца пыталась держаться мысли, что дело именно в магическом глазе, и его скрытых свойствах, и уж никак не в том, что под внимательным взглядом Учителя она ощущала себя практически голой.

— Твой запас маны почти на нуле, — шагнув к девушке вплотную, ладонь парня ловко скользнула под лёгкую белую блузку без рукавов, тут же нащупав живот.

В то же время, Мари отступила на шаг и пискнула. Не помогло. Её Учитель все так же внимательно, со всей серьёзностью, исследовал нутро ученицы. Холодные пальцы скользнули по горячей коже, как лёд и пламя, они не могли не вызвать ответной реакции в качестве пара или… в случае девушки то было ещё большее смущение и активное потоотделение. Сердце забилось ещё быстрее, а осознание того, что Нилрем, это ощущает, буквально видя Мари насквозь, ещё сильнее её стыдил.

Единственный момент, из-за которого Нилрем ещё не отдернул руку, от ученицы которая в скором времени расплывется, как кубик масла на сковородке, было его искреннее желание узнать, не навредила ли Мари себе, пока использовала магию.

Магоистощение, это серьезная проблема, от которой по незнанию, слегал сам Нилрем. Конечно, то были беззаботные детские года, когда организм ещё подстраивался, но сейчас то размер кладезя маны не растёт, и расти, по словам каждого встречного мага не будет никогда.

Убедившись, что все в порядке, и ничего не угрожает Мари, Грейрат убрал руку с горящего организма.

— М-могли бы предупредить, — вполне довольно произнесла Мари. По её лицу, парень и сказать не решался, что ей что-то не понравилось или она чем-то обижена.

— Это лишнее, — потому он махнул той рукой и уселся за привычное место. — Твое здоровье важнее этой мелочи, и не ей стоять между мной и тобой. Лучше скажи мне, сколько мы заработали на деревенских?

Придя в себя и откашлявшись в кулачок, Мари повела глазами, выглядывая ими наружу, отворачиваясь от Учителя.

— Тётя Карла ещё не подбила итоги, но я спрашивала часа два назад, может раньше, и тогда уже мы достигли уровня прошлой деревни.

Парень кинул, словно давно знал это.

— Чем ближе мы к Милисиону, тем больше у людей денег, это не так удивительно, как-то, что слухи так сильно разрослись.

— Учитель, мне казалось, вы не против.

— Мое мнение, простому люду интересно так же как магзверю интересно узнать, какие трусы я на себя напялил.

Юморной момент привел на лицо бесстрастной Мари толику улыбки. Нилрем не умел шутить, но девушку это не останавливало. Про себя она важно кивнула, отвечая на незаданный вопрос:

«Черные».

Их диалог метался из одного в другое. То рассказ пойдет о том, сколько ещё оборотов колеса до несчастной столицы Милисион, и как же Нилрем устал выполнять работу домашнего лекаря и мессии. Девушка, его вечная слушательница, спокойно, и даже как-то по-взрослому кивала, поддакивала, когда слова Нилрем блуждали по делу «неблагодарных крестьян и их мизерных пожертвований», и так далее. Десять минут, а за ними и двадцать, Учитель Мари уверенно и смело выдавливал из себя всю грязь которую скопил за столько часов беспрерывной работы в целительстве. Но, не только это они делали.

Грейрат признавал, что говорить о себе и своей персоне может и приятно в кругу знакомых, но все же, слепцом он никогда не был. Потому вперемешку слов Нилрема, Мари не отставала, и даже в чем-то признавалась. Как в том, когда один раз, в прошлой деревушке, ей признался в своей любви один парень. Припомнить его имя девочка уже не могла, пускай и виделась с ним неделю назад. Так вот, опуская лишнюю шелуху, которой так обильно делилась на взгляд Нилрема, холодная Мари, случилось не просто признание, а ещё и публичное выяснение отношений. Ученица Грейрата и слова плохого сказать тому парню не успела, как из ниоткуда вылетела, как позже выяснилось девушка того паренька. А за ней и ещё две, и все втроём, они считали святым долгом упрекнуть паренька в развратности. Парень тот был первым жеребцом на всю деревеньку, сын старосты, ещё и рукастый, и потому заслужил он себе больше внимания, чем должен был бы иметь.

Рассказав эту историю, Мари удивилась с какой тщательностью и внимательностью, её слушал Учитель. Он даже позабыл выпить вновь полную чашку чая, которую Мари наполнила перед рассказом.

— Так ты ему отказала… мудрое решение.

— Отказать, то отказала, мы слишком разные в статусе, — как само собой разумевшееся, девушка смахнула свой хвостик рукой за спину. — Но вот что меня беспокоило больше его признания, так это почему у него было три девушки?

Рука великого мага дрогнула, застыв с чашкой чая у самих губ. Нилрем отметил внезапность вопроса, и похвалил свою удачливость, ведь если бы не она, то он определенно поперхнуться бы от неожиданности.

— Разве Лили, или Карла тебе не пояснят это лучше меня? — попытавшись воззвать к старшим, Грейрат через секунду признал, идея эта была провальной.

— Они отмалчивались, когда я спрашивала, почему один мужчина может иметь много женщин, — в какой-то момент, Мари оказалась очень близко к столу Нилрема, возложив на него свои руки, опираясь на край стола всем весом и примагничиваясь личиком к той же чашке, которую парень ещё не убрал от своих губ. — А из старших, кроме вас, Учитель, больше никого и нет.

Это была наглая ложь. Девушка получила ответ и от Лили, и от Карлы, но по заветам своей соперницы Айши, она манипулировала фактами и предположениями, лишь бы получить ответ конкретно от Нилрема. Пускай милое и невинное личико Мари сияло краше всех алмазов на земле, но за ним скрывалась чистая обманщица.

— Что ж… — разговоров на тему многоженства Нилрему как раз «не хватало». Он бы и рад спрыгнуть с щепетильной темы или скинуть её на Лили или Карлу, все же две опытные женщины и постеснялись говорить о подобной теме? Здесь точно было что-то нечисто.

«Видимо они посчитали Мари ещё слишком маленькой», так обобщил Грейрат ложь Мари.

И пока рубиновые глазки сверкали пуще прежнего, своим любопытством, юноша отметил, как же быстро растёт дитя.

Свечи в карете дрогнули, а их свет колыхнул неподвижные тени.

— Тот пацан, как «первый парень на деревне», просто имел подобную возможность и желание, — казалось, что на сокровенный вопрос ответили слишком просто и обобщённо. Мари испытала настоящую вселенскую печаль. Как если бы родилось здравое непонимание, с какой стати, вопрос на тему «В чём смысл жизни?» закончился ответом «сорок два». — Не считаю, что здесь есть что-то, о чем ты не догадалась бы своей головой.

— Но ведь, есть же заветы Милиса.

Мир, в который попал Нилрем, отличался старинными нравами, где кто сильнее тот зачастую и прав. Удивительным открытием было найти на его необъятных просторах старую мораль мира двадцать третьего века. Один мужчина, одна женщина, ни больше, ни меньше. Подобные правила отлично работают в городах, таких как столица Милисион, или этот недогородок. Там, где нет проблем с населением. Но стоит лишь отойти подальше, как можно узреть, что даже на территории королевства Милис не все придерживаются подобного закона и чтут его скорее из привычки нежели по-настоящему. Окажись в небольшом поселке на сто человек, перевес в сторону женщин, и как поступать им? А если часть мужчин ушли на войну? А если все наоборот? Всем разойтись, потому что посёлок встал из-за нехватки рабочей силы? А если они жили там поколениями и давно закоренели в данной зоне?