Слишком нерешительны законы и постулаты священников. Они отлично работают, когда все хорошо, к печали всех и каждого, жить хорошо удается не всегда.

— Как тебе, верно известно, Пол — мой отец, изменил Зенит, моей матери которая с детства считала это непростительным грехом, ведь придерживалась законов Милиса. Её так воспитали, в отличие от людей Асуры, которым эта мораль не слишком то и давит на голову. Потому тамошние аристократы берут себе в жены и двух и трёх женщин.

— М… — опустив глаза Мари осунулась. — это же неправильно, верно?

— Не мне судить. Скажу тебе так, не случись Пола и его похождений, ты бы утратила свою соперницу. А если бы моя мать Зенит, не соизволила поддаться на его ласки, после измены, то… — Нилрем слегка приоткрыл себе видение альтернативного варианта событий, где Лили все же уходит, а семья разваливается на части. Определенно, это было бы лучшей точкой, чтобы уйти из семьи. — Ты бы не встретила меня. В каком-то смысле, у тебя должок перед Зенит, которая приняла вторую жену и переступила через свои принципы. Сильный поступок.

— Ясно, — и вот, наконец-то, молодая барышня нашла в себе силы нервно сжать свою лёгкую блузку и выпалить робкие слова вполголоса. — А вы, учитель…

Нилрем перевел на ученицу взгляд, всматриваясь в её блуждающие глаза.

— Что такое?

— Эм… а вы бы х-хотели одну, или двух жён?

Пауза в карете далась девушке сложнее всего. Она наконец решилась спросить о, как Мари считала, очень важном. Только мнение Нилрема сейчас было интересно, только его слова, его губы, его взгляд, и никого более ей не нужно.

— Мне… пока ещё рано слышать о подобных вопросах. Не говори, словно у меня уже есть две пассии, — подняв руку в жесте, который не истолковать никак иначе кроме «разговор окончен», юный маг допил вторую кружку чая. — Хороший получился напиток, а теперь, зови оставшихся больных.

— Вы же ещё не ели ничего…

— Мари, подобной закуской ты будишь во мне зверя.

— Значит дело в количестве? Я все исправлю. Завтра же утрою порцию!

— Ты… — заканчивать Грейрат не стал, переведя взгляд в окно и отмахиваясь от надоеды.

Та восприняла это по-своему, и просто кивнула, покидая карету.

А после, ночь продолжилась, и вместе с болячками чужих людей, просыпались и собственные болячки. Одной из таких, была маленькая непоседа, пришедшая аккурат под конец последней танцующей от радости женщины в возрасте. Рядом с ней, под лунным светом, точно так же кружился мужчина охотник.

Все разошлись, а бывший базар превратился в одну большую пустынную пустыню. Вернее, так могло лишь показаться. По домам сегодня проходил праздник, ведь всё старшое поколение опять в строю, а те, кто ранее болел вернулся к норме. Потому шум от пьянок копытом доставал и до кареты Нилрема. Много ближе, его уши ласкало горло Карлы, которая пела Джинкс колыбельную, и тише звучал голос Мари, которая пересчитывала выручку.

Определенно, не хватало одного тонкого голоска. А его источник почему-то тихо-молча сидит рядом и пытается показать, что ничего не случилось.

— Итак.

Нилрем присел рядом с сестрой и положил той на голову свою руку.

— А старший и справедливый брат знал, что сестренка его очень сильно любит? — оказалось, маленькая девочка удивительным образом снизошла до подобных оборотов. К чему клонит Айша пока что Грейрат не понимал, и потому кивнул, поглаживая девочку по голове.

Та широко улыбнулась, хихикнув, а после обняла брата и укутав лицо в его груди спросила.

— А чуткий и большой брат тоже очень сильно любит свою сестрёнку? — вопрос вышел глухим, поскольку обнимали парня изо всех сил.

— Люблю, ну как же мне не любить свое сокровище?

Макушка девочки ощутила мягкий тычок губ брата. Лицо малышки расплылось в ещё более широкой и блаженной улыбке, да так, что на мгновение она позабыла, с чего начала этот натуральный сыр-бор, в котором ей подыгрывает брат.

— Если уважаемый брат так любит свою сестру, разве не будет он её лелеять и говорить какая она хорошая? Хах! Ня-няет! Ха-ха! Ха-ха-ха!

Подобно самому безобидному, но в то же время самому заразному вирусу, а планете, смех Айши заразил и Нилрема. Пускай он начал её терзать ужаснейшим из способов, применив щекотку, но он имел свое право. Сестрица определенно что-то темнила и в таких резких порывах нежности от Айши, Нилрем видел скрытое дно. Слишком часто, таким образом сестра выпрашивала в прошлых селениях себе кучку барахла, которое она называла милыми вещами.

Айша просила купить их только Нилрема, ведь Лилия укоризненно качает головой и запрещает дочери маяться подобной дурью, тем более, когда им столь сильно нужны деньги.

Внутрь кареты, задернув занавеску, посмотрела одним глазком своим стеклянным Лили. Увидев, как нежно юный господин обходиться с её дочерью, она кивнула, ощущая на душе странное спокойствие. Будто смотрит на горизонт тихого моря, или сидит посреди бывшего и любимого Зенит сада.

«Я выбрала для дочери, лучшего господина», её привычка думать подобными категориями, не нравилась Нилрему, но ничего сделать с ней он не мог, да и не собирался.

Воистину, Лили видела подобные умиротворённые забавы брата и сестры лишь в собственных снах, которые под утро вечно забывала. Как мать, её терзали мысли сомнения, понравиться ли Нилрем дочери? Примет ли она его? Примет ли сам юный господин дар Лили, её родную душу?

Горничная могла до бесконечности радоваться, и принимать сбывшуюся мечту, от которой сердце улетало ввысь… Собравшись уходить, решив поговорить завтра, в лучшее время, её неожиданно окликнул юный господин.

— Лили, если не покажешься сейчас же, с тобой я проделаю все то же самое, что сделал с Айшей.

Полуулыбка украсила лицо пышной в определенных местах, женщины. Ей наверняка хотелось бы увидеть, как именно юный господин будет исполнять свою угрозу, но раз уж, он её зовёт, значит сама судьба распорядилась так, чтобы разговор произошёл сегодня.

Взобравшись в карету, горничная иной раз ощутила сильный перепад температуры. Внутри было заметно теплее.

— Вы меня звали?

Глаза Лилии опустились на сидящего в одиночестве Нилрема, который, закинув ногу на ногу с усмешкой, стрелял глазами отнюдь не в неё, а в маленькую копию Лили. Та, прижавшись к бортику стояла в самом дальнем углу, и подражая пугливому котёнку, резко дёргалась на каждое движение братца.

— Вижу у вас не все заладилось, — вопросила Лили.

— Не соглашусь. У нас все хорошо, правда же, се-стри-ца? — растягивать слоги получилось до того искусно, что на пугливое личико Айши, наросла корка отважной улыбки.

— Хах! Конечно, бра-те-ц!

Айша фыркнула на мать, а та, поправив стекляшки, сверкнула зайцем пламени свечи.

— У меня голова на пределе, потому, Лили быстро расскажи, с чего это Айша тихоней затаилась ко мне, а после пыталась выудить защиту, словно она напакостила и не признается.

Айша было открыла рот, но ничего толкового не нашла в голове и тут же его прикрыла. Лили, на провальные попытки дочери, оправдать свой хрупкий статус, лишь ещё разок сверкнула очками.

— Боже-боже, я думала она вам уже все высказала, юный господин.

— Каюсь, пытка не удались, — Нилрем просто пожал плечами.

— Меня пытали?!

— Ты держалась с достоинством, присущим Грейратам, гордись собой.

Лили захлопала, а через секунду к ней подсоединился и Нилрем. Фразочки по типу «Поздравляю», больше раздражали своей насмешливостью.

Комедия быстро сошла на нет.

— Итак, я жду.

Слова из Лили полились лёгким ручейком, не знающим начала и конца, стыда и совести. Впрочем, рассказывать особо было нечего, разве что о Кандаре и его дочери… и тех, Лили посчитала неважным элементом, как никак, судили Айшу, а не подругу и знать хотелось именно о судьбе сидевшей рядом мини-горничной.