Его дорога свернула в сторону королевства Асуры. К столице! Где главные покои кого-то из наследников престола, подобно Аише и Лили, должны хранить последнюю частичку давно утерянной светлой жизни. Лилия успела наголосить, как даже до ворот Широна подошёл слух, о том, что наследники начали активную борьбу за трон. Потому Роулзу нужно быть на чеку.

Сам Нилрем же, по факту остаётся единственным мужчиной в группе. Лили, Карла, Мари, Айша и маленькая Джинкс. Единоличный владелец: «Цветущего сада, где каждый цветик благоухает и парит»… так определенно выразился бы Рудэус, описывая труппу из одного мага и россыпи матерей с их чадами. А вот Нилрем бы сперва отвесил подзатыльник брату, а после, прокомментировал свое положение не иначе как: «Бедственное». Подобная забота, да ещё и о женщинах, это страшный сон любого сопровождающего.

Впрочем, не все так плохо как могло показаться. Уж если Айша шутливо выразилась: «Уважаемый брат теперь содержит целый гарем», а остальные посмеялись, то дорога определенно не будет той, на которую настроился великий маг.

Повозку кстати, в знак благодарности за исцеления боевых единиц Широна подогнал дворец, а в руки Нилрема упали привычные поводья.

Всего год назад, парнишка посмеялся бы над ситуацией. Он — лакей? Возможно только в новой жизни… а вон оно как в жизни случается. Не зря все время с Роулзом на одной кляче сидели.

Уверенными манипуляциями, из полумертвого коня, маг крови сдюжает создать имперского скакуна, а из здорового образца, и вовсе, Мустанга! В голове, которого будет свистеть навязчивая идея побыстрее прибыть в порт.

Да, после разговора с Лили, они все вместе: Карла, Лили и Нилрем, решили вернуться в Миллисион. Нилрем ещё по дороге к Лили и Аише должен был столкнуться с Полом, ведь тот, по наводке Киширики, направлялся именно в его сторону. Лили предположила, что отец с сыном просто разошлись и не увиделись, и что собраться вместе они все сумеют лишь в Миллисионе. Пол, как посчитала горничная ушёл на милость к матери Зенит — Клэр. Возможно из отчаяния, решил рассказать семьей Зенит о смерти талантливой дочери, а может и ещё чего, но зацепки о Поле, с которым путешествует Норн, найти должны в любом случае. Рудэус — отдельный разговор, он в любом случае будет проходить сквозь Милис и Миллисион. Это неизбежно их столкнет.

Всплывал вопрос о Зенит, но Нилрем увиливал полуправдой, что императрица демонов, не способна узреть то дикое место. Киширика уверила, что мачеха Нилрема жива, а Нилрема спрашивал о ней уже как месяц спустя телепортации. Подобное — еда для разума.

Когда все фишки расставлены, а заряженные позитивом, и новой целью путешественники, всегда идут своей дорогой. Сердце начинает трепетать.

Обычно то простая, неспешная тропа, виляющая ужиком протоптанная тысячью, миллионами пар ног, надежд и полных сомнений мыслями.

А в то же время, на золотом пороге времени, вышагивал одинокий воин. Одет он был так, что с первого же взгляда в нем заприметишь обычного вояку.

Закованный в броню, сотворенную кожевником, его шагу не мешали травы, заросли и прочие сопутствующие преграды.

Тот шёл неспешно, по извилистой людской тропе, пусть и не человек он сам, но право бродить по родным развалинам имел. То были именно руины. Руины бывшего селения, одно название которого вселяло в мужчину непонятную гамму чувств. И чтобы в ней, наконец, разобраться, он и прибыл в это потерянное богом место. Где-нигде, виднелись обломки здания, иссушенных деревьев, и… листья. Уже черные, не тронуты бременем разложения. Здесь не блуждало и души живого. Один лишь воин. И тот, не живой.

Его сердце не билось, пускай и должно это делать. У него была болезненно бледная кожа. Вояка вовсе не заботился о собственном внешнем виде.

Лицо острое, глаза хищные, они то и дело вспыхивали алыми искрами, когда выискивали малейшие зацепки туманного прошлого.

Прошлое, о котором невозможно рассказать, затронув лишь один участок памяти. Все было слишком странно. У воина имелась отменная память, а при нужде, он всегда мог схватить собственный мозг и помочь себе припомнить некое событие. И с подобным умением, черноволосый мужчина не сумел вспомнить ни своего первого имени, ни своего создателя. Только название деревни.

Резко вскинув глаза к небу, которое затянули грязные тучи, воин оскалился как при виде заклятого врага. Обнажились ровные, белые зубы, а вместе с теми и опасные клинки-клыки ненормального размера.

Уже не воин… маг, снял с пояса свой короткий магический жезл и указал им на рычащее громом небо.

— Владыка! — в нескольких метрах от черноволосого мужчины, подогнув коленом и стопой траву, приземлился статный, белокурый юноша. Он точь-в-точь, оборвал начинающее зачитываться заклинание, чем вызвал недовольство, исказившее лицо Владыки. Впрочем, оно утихло аномально быстро.

— Клайм, твое поведение меня разочаровывает. Если у тебя не найдётся хоть одного достойного оправдания, ты умрешь.

Без доли садизма, удовольствия, сожаления, гнева и прочего… с непоколебимым, холодным сердцем, Владыка был готов прирезать своего верного слугу за малейший поступок. Именно поэтому, все его слуги до этого были столь скоротечны. Но все же, Клайм продержался дольше всех.

— Ваше Благородие, Владыка Карс, повелитель Крови, наш вечный Прародитель и первый Отец всех Нас, — закончив с перечислением титулов, имен и собственно заслуг, Клайм поклонился ещё ниже. Его голос оставался морозно тих и до безобразия спокоен. Под стать своему господину, слуга имел апатичные повадки. — как вы и приказывали, отряд четвертого поколения, действует максимально тихо. Они успели разойтись по всему региону, и парочка отличившихся уже сделала доклад. Позвольте заметить, убрав облака, вы тем самым привлечете ненужное внимание.

— Здесь никого нет на десятки километров.

— И все же, мы не можем быть в этом уверены до конца. Враг, как известно, прячется в тени. Вы точно хотите открыться миру сейчас?

После громких слов слуги, Карс покачал головой. Повелитель вспомнил, почему Клайм ещё не лишился головы. Сложив руки за спиной, владыка умелым жестом поместил посох за пояс, а после отвернулся от слуги.

— Наша сила ещё слишком мала, чтобы что-то решать в этом мире. Только пятое поколение и два кандидата в Короли Крови. Этого мало, чтобы соперничать со странами высшего эшелона. Ты прав Клайм, твой ум не затупился и с каждым днём лишь подтверждает твое право стоять подле меня. Твоя награда.

В качестве награды, из пальца Карса вылетела его же собственная кровь. Всего капля, даже меньше капли. Чуть больше песчинки, и, если бы не исходящее от неё тепло и свет, точку красной крови было бы невозможно разглядеть обычным зрением. От подобной щедрости, тело блондина тряхнуло, а кровь внутри его жил словно вскипела. Слуга едва сдержал животный порыв накинуться на кровь, смиренно сдерживая себя, напрягаясь всем телом. И чем ближе подбиралась новая сила, заключённая в точке алого света, тем сложнее было себя клонить к земле. Все вены вздулись, зубы скрежетали, а глаза собирались выпрыгнуть из орбит.

Сложнейшее испытание для любого, ему подобного, было вовсе не заслужить песчинку крови, или её каплю. Главное было выдержать свою жажду, побороть животное нутро, доказав тем самым, что ты выше этого. Священный ритуал принятия силы обязывал к сдерживанию. По крайней мере так завещал Прародитель. Только от него возможно быстро получить огромную надбавку к силе, но также, высок риск и умереть. В отличие от других «высоких» братьев и сестер, которые проводят Ритуал Силы, не так строго, и не всегда с помощью крови, Прародитель Карс был самим строгим из всех.

С его могуществом, за закрытыми дверями и под тридцатью тремя печатями, поговаривают, может сравниться разве что Принцесса Крови Анна-Роуз.

«Нуж…но держа…ться» остался один метр, из четырёх пройденных. Клайм не для пустого звука старался так сильно, чтобы здесь и сейчас, так просто умереть.