Третий факт, он же самый спорный, приводил разум Роулза, не смотря на внешность, к признанию правды. Перед ним взаправду находился Нилрем Грейрат, мальчик, которому должно быть тринадцать или четырнадцать лет, ни как не двадцать пять. Его лицо утратило все детство, обострились черты отрока. Из всего, узнавалась теплая, золотом целованная голова, ни на миг не постарел её блеск и цвет, да глаза — все такое же чистое небо, хоть бери и сравнивай.
Слышал Роулз о тех несчастных детях, что росли на улице и быстро вырастали под напором обстоятельств. Слыхал и о ранней седине, неумолимо выступавшей на юных головах… Но когда дело примерялась на Грейрата, речь шла вовсе не о росте, который можно было бы принять (с большущим скрипом), речь шла о картине в целом!
— Какой кошмар! — не найдя более приятного выражения, оповестил Роулз, хватаясь за голову.
— Спокойнее, это следует просто принять.
— Все у тебя всегда просто… — покачав головой, Роулз пристально, словно смотрел в зеркало, осмотрел лицо Панацеи поближе. — Глаза остались все такими же небесно-синими, но взгляд определенно обострился в сторону отца.
И пока Роулз отходил от шокирующей правды, Грейрат деликатно подтолкнул его с порога наружу, куда, позже, вышел и сам, тихо закрывая за собой дверь.
— Пошли, — простенький взмах рукой, пробудил полуэльфа и тот, не спеша, засеменил за Грейратом.
— Куда мы идём? У меня к тебе, между прочим, очень важный разговор, — полуэльф приблизился к Нилрему плечом, и осторожно прошептал следующее: — Государственной важности.
— Ты что ли, стал посыльным?
— Не совсем…
— Тогда ещё успеется, — хлопнув старшего по спине, Нилрем слабо улыбнулся. — Давай начнём издалека, расскажи, как жизнь твоя здесь развивалась. Нашёл ли то, что искал?
Медленный шаг позволил Роулзу не спотыкаться на словесных конструкциях, а осторожно провести пересказ своей жизни. Так как путь вёл Грейрат, у бывшего охотника отпадали заботы.
Редкие перерывы знаменовались коротким, но пристальным взглядом от Роулза. Он все пытался уличить Нилрема в каком-то грязном трюке, обмане, подмене. Нельзя же просто взять и наслово поверить в чудо быстрого взросления!
«Или можно? Карла… Почему мне вспоминается твой сын, что обратился дочерью? Наверняка потому что Нилрем всегда делал нечто невероятно немыслимое». Чем дольше шел их диалог, тем дальше отходили все сомнения и у первого, и у второго.
— Да уж, помотала тебя жизнь, — признался искренне Грейрат, совсем не замечая, как полуэльф рвался вставить хлесткое словцо в обратку. — Попал в караван, где сперва удачливо сдружился со стражей, а потом, после слезливой истории, и с главой каравана. Не каждый, по дружбе, устроит в хорошеньком месте столицы. Арс, место большое, угораздило же тебя попасть на службу к чинушам. Тяжело небось.
— Сложновато, — понятливо кивнул Роулз. — Это тебе не прикатить к богатеньким родственникам в Милисе.
— Ну все-все, не будем вспоминать плохое, — улыбнувшись, Нилрем приостановился. Буквально за поворотом уже слышался ропот старого рынка, его специи, щекочущие нос ни с чем не спутать. На месте остановки, пока никого. «Для откровений самое то» в момент подумалось Грейрату и тот начал: — Слушай внимательно и внимай мне, Роулз. Я знаю где сейчас Сильфи, и чтобы прежде всего успокоить твои нервы отвечу — с ней все хорошо. По крайней мере, когда я уезжал.
— Учитывая откуда ты приехал… хочешь сказать, она в Ранноа?!
— Именно, — Нилрем щёлкнул пальцами перед глазами полуэльфа. — Обучается магическим примочкам и слегка магии. Обсудим детали позже, нам есть ещё о чём говорить. Выкладывай свой важный «диалог».
— Ну, — от наплыва эмоций, Роулз стушевался. Его уши приуныли, опускаясь вниз. — В общем, из моего рассказа, ты должен был заметить — я по голову повяз в политике, — выждав кивка, продолжили. — Прямо сейчас, я верно служу под патронажем господина Дариуса… Не кривись, пожалуйста, мне самому тошно, но поверь, другие не лучше, а то и хуже. Если говорить прямо, он по крайней мере честен, с ним проще всего работать. А ещё, он советник первого принца, — Роулз стыдливо опустил глаза. — Не самый достойный господин, я знаю, но выбирать не приходилось. За верную службу, кроме оклада, мне обещали информацию. На тот момент у меня не было и нити зацепки, куда бы податься. Кроме твоих слов и слов Киширики о том, что Сильфи попала в огромный дворец, у меня больше не было информации… — на мгновение Роулз остановился, посматривая на то, как начинали дрожать его руки. Те тут же укрылись в карманах. — Она же могла попасть к любому аристократу в столице! Нилрем, ты понимаешь какие здесь «благородные»?! Я днем и ночью боялся за дочь, лишь бы она не попала… Вот я и полез в эту грязь, чего греха таить… Не хочется изливать на тебя всю свою душу, но ты меня очень, очень сильно успокоил. Хоть Дариус лично отрицал, но, в глубине, я не мог отвертеться от мысли, что он держит мою девочку где-то в подвале, и… Каждую ночь…
От последующих слов, Нилрем благоразумно остановил Роулза, взяв его за плечи.
— Все с ней в порядке, ей ничего не угрожает.
— Да… нет… я хотел сказать, спасибо, — выступившие слёзы быстро подтерли. Роулз один раз шмыгнул носом, оперативно приободряясь. Для лучшего эффекта он треснул себя по щекам. — Так, на чем я остановился?
«По сути ни на чём» собирался съехидничать Нилрем, но быстро поправил себя.
— На поручении от Дариуса.
— Точно. Он поручил мне, пригласить тебя в его дворец, для знакомства. Мне ещё не раскрывали детали, но видимо молва о Панацее заинтересовала принца Грабелла и он хотел бы с тобой кое-что обсудить.
— Не короля ли случаем?
Роулз заозирался, прежде чем вновь перейти на шепот.
— Мне кажется, так все и есть.
— О как… Все складывается лучше, чем я ожидал.
— Что ты имеешь ввиду?
— Не бери в голову, — отмахнувшись высказался великий маг. — Мне не сложно проследовать за тобой, но сперва, давай найдем Мари.
— А малышка тут что делает?
— Ещё бы я знал, — резковато ответил мужчина и тут же добавил. — Я оставлял её в Ранноа, однако та решилась на побег.
Роулз тактически промолчал, отдавая себя на помощь Грейрату. Таким образом, оба ступили на рынок. Их словно пыталась утопить сама стихия, таков был контраст между недавней тихой подворотней и шумным, энергичным, «волнообразным» рынком.
Для Роулза подобное стало повседневной рутиной, он был подобен рыбе в воде, обтекая толпу и людей. Другое дело Нилрем. Высокий, широкоплечий мужчина с особенно хмурым лицом был скалой, о которую резались люди. С непривычки, Панацея увеличивал число своих потенциальных клиентов. Впрочем, кто пойдет к настоящему целителю лишь с синяком на руке?
«Это впервые, когда я нахожусь в подобной толпе» и Нилрем подметил то скрытое свойство больших величин. Если первая парочка людей едва не сбили себя об Герейрата, то остальные равнодушно начали его обходить. Люди шли за людьми, даже если уже не знали, почему все обходят странного парня с золотой головой.
Найти нужную пару, что настораживало, получилось слишком уж быстро. Не дольше пяти минут пешей ходьбы по прямой. Здесь человеческий поток изгибался, поскольку вокруг одного ларька собралось неприлично много зрителей.
— А вот и они.
— Ты уверен?
— На все сто процентов.
Нилрем и Роулз не видели дев, сперва они продирались сквозь тот полукруг из зевак. Стоящие в три ряда, люди не были покупателями, а ларёк, который они обступили, не продавал ничего уникального. Это был рыбный ларёк, продавали в нём рыбу и рыбой же, все начиналось.
— Нья-ха-ха-ха! — театрально преувеличено засмеялась Анна-Роуз, пряча уста за открытым веером. — Так тебе, смерд и надо, — что удивительно, восседала Бладлайн на каком-то мужчине. Когда искусство требует жертв, у стражей правопорядка постоянно возникает к художнику один и тот же вопрос…
— Это что такое?
Роулз, казалось, сейчас обомлеет и падет на свою милость в беспамятство. Нилрему же оставалось неопределенно хмыкнуть, то ли хваля, то ли осуждая данный поступок.
