Ведь если Анна-Роуз просто устроила себе из человека потеху (и ещё одного, но уже под стопы), то Мари, с запалом лупила по заднице одинокого мужчину, предположительно, продавца. И ещё как лупила! В руках у неё самая большая рыбина, а на продавце, кажется, самая большая гематома.

«Она мне так клиентов собирает что ли?» Не зря люди следили за продолжением, посмотреть здесь и вправду было на что, учитывая, что это уже не первый, но видимо, последний из тех, кто получит рыбкой по голове от Мари.

— И ещё раз! — никогда прежде, садистская ипостась не выражалась столь ярко, как сейчас. Мари искусно пользовалась всеми приобретенными навыками фехтовальщика дабы…

— И все мои старания ради того, чтобы ты могла просто бить людей здоровенной рыбиной с половину моего роста?

Роулз снизу вверх глянул на Нилрема. Роулз сглотнул и начал искать место побезопаснее, ведь кто его знает, под горячую руку попадать ой как не хотелось.

— Мари! — время застыло. Застыли «чутка» пьяные барышни, застыли с улыбками, что им были к лицу, застыло веселье, которым все здесь пропиталось.

И будто кто-то насильно двинул стрелку часов, с каким-то беззвучным, но видимым скрипом, Мари, а за ней и Анна-Роуз повернули головы к Нилрему.

— Развлекаетесь?

Импровизированная сцена пополнилась на одного неоплаченного актёра.

К Грейрату, побросав все дела, бегом подскочила пара лиц погорелого театра, наперегонки соревнуясь кто быстрее и круче оправдается.

— Никак нет!

— Как ты мог об этом подумать!

«И вправду, как я мог?» Внутренне улыбнувшись, Нилрем положил барышням на макушку свою руку.

— Сейчас я не в том настроении, чтобы вам что-то делать, а поэтому мы тихо и мирно возвращаемся в дом. Вам повезло, что сюда не пришла стража…

— Ну вообще… — Мари неуверенно протирала надутую щеку костяшкой.

— Один из миньонов этой рыбной свиньи слишком много качал перед нами своим статусом главы отделения, — Анна-Роуз смахнула ладонь Нилрема с головы, пытаясь казаться прохладнее чем есть на самом деле. — Он остался внутри.

— Я вас… услышал, — прожилка, выступившая на шее великого мага, подала знак закругляться. — А теперь быстро собрали свои вещи и уходите. Мари, найди Роулза и приведи домой.

— Дядя Роулз? Точно, он же отправлялся в столицу Асуры.

— Вот именно. Расскажешь ему по пути о Сильфи и он станет нашим новым союзником.

— А ты чем займешься?

— Сколь невинны твои очи. Хоть и пьяна, но должна понимать, беспорядки надо обращать в порядок. Больных я лечу, а не калечу.

— Нил, мы это, не специально…

— Потом поговорим, сперва дайте мне разобраться с проблемой.

Когда же девушек провели глазами, а Нилрем остался на арене один, он начал сращивать сломанные кости, мышцы, связки. Одни были сломаны, некоторым не хватало парочки литров крови…

Всего пострадала дюжина молодцов, что наводило на мысли.

«Скучают они… Сильно скучают, раз напились и пошли людям нервы трепать.»

Была ли эта выходка последней, или же стресс, разъедающий разум изнутри, подтолкнёт барышень на новые вершины каверзных деяний? В любом случае, Нилрем убедился в острой нужде завершить эту кампанию побыстрее.

День откровений назначил дату и время. Встреча с принцем состоится не раньше обеда. На этот день, Грейрат оделся лучше чем вчера. Все остальные встречи отложили, или, если посильной для них являлась задача, перенесены на плечи Анны-Роуз и Мари. Для тех же, кто кровь из носа, не сдержан в морали (им ведомо лишь собственное благо), Нилрем припас изощрённый отказ, в виде письма с приглашением в королевский дворец, где он будет находиться. Пускай обнаглевший утопиться в варёном стыде, чем продолжит мошкарой надоедать злопамятным барышням.

Собравшись в полдень, Грейрат у порога последний раз оглянул провожающих.

Сурово бросив зенки на дам, он не забыл им напомнить о их висевшем проступке.

— И если сегодня меня засмеют по вашей вине, — Нилрем вдохнул больше воздуха, а за ним повторили три дамы: — То вам лучше готовиться к худшему.

— Опять меня шлепать по заднице будешь? — храбрилась Анна-Роуз, что называется, по большому. Её выдавал собственный голос, истончившись в тонкую нить.

— Рукой не обойдусь, возьму моргенштерн, — замотав головой, он простился со всеми и вышел на яркое солнце.

Пешим ходом путь был не близким, его усложняла столица. Арс переполнен ходами и лазами по всяким коморкам и норам. Там бегают дети, шарятся банды, но там не ходил Панацея. Без особых желаний лезть по тёмным ходам, он двигался вдоль главных улиц. Посему, встречался народ, многие улыбались в приветствии, зазывали на вино или чай. Их любезность не трогала сердце великого мага, он привык к мимолётной доброте остальных. Пройдет день, пройдет месяц и год, и бескорыстный поступок сотрётся под ноль, останется лишь Панацея — целитель.

Чем выше поднимался Грейрат, тем меньше его узнавали, сказывалась специфика деятельности. В основном ведь, кто придёт за милостыню к бескорыстному магу? Отчаянный дурак, отчаянный и дурак. Здесь, в зоне ремесленников побольше осторожных зверей. Им мало простого чуда им нужно понимать весь мотив, прежде чем нести здоровье чужому. К сожалению, больше подобных акций на ближайшие годы не планировалось, и услуги Панацеи, если план пройдет гладко, подскочат в цене многократно.

Шаг за шагом сменялись дороги, дома, мастерские. Их уровень рос, достаток крепчал.

Через мосты и сады, Нилрем медленно поднимался к элите. Здесь учились мечу, фехтованию школы, здесь ходили студенты в чьих руках фолиант, а в голове одни девки. Ведь Арс не просто столица, а центр культурный. Одеты по-старому — в мантии маги, во что поудобнее, воины. Насколько ведал Грейрат, здешний университет с переменным успехом выбирал лучшее из воинов и магов. В этом месте учились сверхбогатые дети, изредка, кому повезет найти себе спонсора, таланты из обычных сословий.

Поскольку не учебное заведение являлось конечной точкой прибытия, Нилрему открывался лишь малый зазор в это место.

Сверкнул по глазам луч ослепительной яркости. На миг зажмурившись, Нилрем увидел проблему. От дворца отбивался солнечный зайчик, что значило его скорое появление на ковре у монарха.

Охраной на входе не стыдно гордиться — двухметровые львы, правда, что каменные. К ним прилагались небольшие мужчины.

Интерес их простой, знать кого впускают и куда этот кто-то пойдет. Разъяснив с ними данные (не забыв помянуть приглашение в виде письма от первого принца), Нилрем направился далее, кивая наводкам от стражи.

Наводки, к счастью, не понадобились, после порога, на виду у фонтана смиренно стояла милая горничная. Слуга поклонилась, не назвав собственного имени, и попросила следовать дальше.

Девушка холодна и спокойна, её сердце стучало поразительно ровно.

Ступая по пятам за прислугой, Грейрат особо не всматривался в место. Они выходили на крыльцо, заходили в здание, в котором находились множество коек для сна, вновь перемещались под открытым небом, возвращались в коридор, где вместо окон стояли памятные фрески.

«Как много здесь лишней мороки» закономерно подумалось Нилрему. На самом деле, в сим действии был преднамеренный план, вернее, идея. Показать народному целителю как живут «большие» люди. Грабелл предполагал впечатлить и покорить собеседника ещё до того момента, как произойдет встреча лично. Жалость какая, столь чудный перфоманс предназначался Грейрату — тому, кто совершенно лишен обывательской узколобости. Не удивить Нилрема большими просторами, личной святыней, купальней и садом. Словно перед сытым хвастаться жареной птицей, или богатому одолжить сто золотых.

Парочку раз, за все время прогулки, горничная исподтишка заглядывалась на лицо молодого Грейрата. Она никак не выдала свой интерес, но её беспокоила железная невозмутимость целителя. В нерешительных чувствах, ей оставалось смириться с реальностью; больше водить гостя по залам нельзя. Бесцельный пролёт по дворцу завершался ничем. Мужчину повели прямиком к первому принцу.