Стук в дверь, приглушенное одобрение на вход, и вот уже Нилрем отважно взирал на молодого принца. Глаза, а после и улыбки, знаменовали приветствие. Они сорвались в путь для того, чтобы пожать друг другу руку.

— Друг мой, Грейрат, — включив дружескую волну настроения, принц указал прямо на столик, где парились, ожидая момента, две чашечки чая. — Давай опустим пустые представления, и ты и я знаем друг друга достаточно. Присядем и все мирно обсудим.

Нилрем с иронией проводил Грабелла за стол, бросая осторожный взгляд на девушку, оставшуюся в комнате определенно нарочно. Горничная отошла к углу, где удобно пристроилась в компанию воина — телохранителя принца, судя по всему.

— Так, кого мне следует лечить?

— Так сразу переходим к делу? — плеснув в ладони, первый принц понятливо кивнул, подтянув к губам напиток. После первого же глотка, он участливо сделал то, чего не ожидал и самый величайший маг.

Грабелл указал на горничную, молвя:

— Для начала, вылечим её, — словно он сам собирается принимать в этом участие, принц поставил Нилрема в тупик.

Великий маг свернул корпусом к служанке, смерив её внимательнейшим взглядом.

«Она не особо то и больна» вердикт оглашали мысленно, со всей ответственностью. Опытный лекарь, кем Грейрат и являлся, при веской нужде, мог бы найти с десяток проблем, отклонений и болезней, чьи корни прорастают из детства, образа жизни и травм, однако какой в этом смысл? С немым вопросом Панацея вернулся к улыбчивому принцу. И тем самым, он пропустил важную деталь. За разглядыванием горничной, Нилрем пропустил её бледнеющее от испуга лицо. В её расширяющихся глазах словно промелькнуло недалекое будущее. На деле же, в отличии от Панацеи, она знала, что произойдет дальше и это «дальше» её пугало до седых кончиков волос.

Звук среза плоти и падения чего-то большого, сработали как катапульты. Нилрем резко встал из-за стола, полностью оборачиваясь к охраннику и слуге. Из-за спины послышался спокойный голос принца:

— Прошу, — Грабелл неспешно приглашал на работу. — Излечи её побыстрее, иначе она тут и умрёт.

— Очень… экстравагантный способ проверить мои навыки.

Удушливый стон вырывался из глотки ни в чём не повинной женщины. На смертном одре, её выдержка заслуживала всех похвал. Павшая к ногам безразличного стража, горничная изо всех сил держалась за обрубок ноги. Хлесткая и теплая кровь начинала ритмично вытекать по вине недалекого сердца. Младший монарх весело хмыкнул, поднявшись вслед за целителем. Пускай магией принц обделён, это не мешало ему восхищаться её красотой. Для того, чье сердце не трогала учиненная им же трагедия, эта заинтересованность укрепила мысли Нилрема. Какие бы проверки не устраивал Грабелл, он уже заинтересован в Панацее, все это не более чем формальность.

«Он даже не спросил какой мой ранг целительства. Возможно продвинутый целитель сумел бы, с большим трудом, приживить отрубленную ногу, но лучше всего здесь подошел бы кто-нибудь от святого и выше».

Запах крови привел Нилрема в действие. Он выпустил алых бабочек, дабы те убрали кровавые миазмы долой, он бросил ладонь к горничной, позволяя ей почувствовать облегчение. Отрезав адскую боль, его слух не терзался об жалкий скулеж, работать стало в разы приятнее. Третьим своим действием, Грейрат закрыл все вопросы. Притянув ногу к обрубку, их быстро срастили, не оставив и шрама. По себе, ситуация оставила лужу крови и слез одной бедной горничной, что теперь подумывает уйти из дворца.

— Дела, конечно, — выглядывая из-за спины Нилрема, Грабелл, казалось, был не очень доволен. — Твое мастерство похоже на магию больше, чем у кого бы то ни было.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ничего, совсем ничего.

Оба вернулись обратно за столик, в то время как страж и трясущаяся горничная молча остались на месте.

— Итак, теперь я уверен, — не редкая улыбка прицепилась к лицу принца. — Нилрем Грейрат, да? Я могу омыть тебя Славой и Честью, Богатством и Властью, — каждое слово подчёркивалось очень жирно.

— Но?

— Никаких, но. Я предлагаю тебе дружбу и поддержку и рассчитываю в ответ получить то же.

«Это не звучит как равный обмен, по крайней мере, с его стороны».

— В любом случае, наша первая встреча мне очень понравилась. Твой метод лечения, если не секрет, имеет лимиты? — Грабелл это скрывал, но по горящим глазам, Грейрату становилось понятно, этот напыщенный принц не отцепится от него никакими мольбами.

— Нет, — Нилрем не видел смысла принижать свои силы. — Или, по крайней мере мне ещё не попадался такой человек, чьи раны или болезнь я не мог потушить.

— Просто чудесная новость, друг мой. Считай, ты уже состоишь в нашей фракции, — не прекращая

талдычить о «нас» и «наших» первый принц Асуры действительно думал, что сумеет укрыть от Панацеи собственную алчность. Это было ошибкой. Как говорится: «Рыбак рыбака…» Все продолжающаяся пьеса о «дружбе» и «сотрудничестве» на деле являлась плохо прикрытым фарсом."Записали в чужую свиту даже не поинтересовавшись мнением, хах, вот это наглость. Возможно Роулз примкнул к фракции первого принца именно так? У него были мотивы… Впрочем и у меня они есть. Так почему я чувствую этот гнев?»

Не смотря на то, что весь план шел как по маслу, Нилрем никак не ожидал от себя ярого протеста внутри. Его внутренняя суть отторгала идею о союзе с подобным ничтожеством. Сутью изначального плана и был этот диалог, и было это предложение. Чем ближе и быстрее к Грабеллу подберется Грейрат, тем проще и дешевле ему обойдутся последствия.

План Ариэль не настаивает на убийстве первого или второго принца. Халфаус (второй принц Асуры) по словам принцессы и вовсе не заинтересован в борьбе за престол, он просто слишком ведом своими сподвижниками. Убрать или пригрозить двум столпам, двум знатным семьям и мальчишка утратит любую волю сопротивления. Грабелл… с ним было сложнее. Даже если убрать или переманить всех его подхалимов, он слишком подкован в интригах, с материнским молоком, по праву рождения, Нилрем видел в горящих глазах первого принца страсть, жажду борьбы за единственный трон.

Рассуждая между делом, Панацея не забывал и о диалоге, что продолжался. Панибратство крепчало. И пускай сей вольный уклад потирал Нилрему колючую рану, он усмирял задетое эго, злое намерение; не спешил отвечать на хлопок по плечу — лютым камнем.

Эта короткая встреча, фактически, прелюдия к настоящей встречи многое расставила по местам.

Нилрема ждёт новая, куда более серьезная проверка и если все пройдет хорошо (а Грабелл клятвенно уверял целителя в том, как всё пройдет просто отлично), он сумеет получить свое место под солнцем.

Опыт общения с тем, кто тебя совершенно не слушал, казалось, был абсолютно в новинку для великого мага, так отчего же его терзали смутные припоминания?

— Раздражает, — стоя за дверью, Грейрат сжал ладони в кулаки, лишь дабы затем, немедленно разжать одну из них. В ней находилась важная грамота. Грабелл собирал вокруг себя союзников и подчинённых. Для принца не составит труда одолжить в безвозмездное пользование целый особняк со всеми прилегающими и вытекающими. Поместья эти находились там же, где свои кости греют знатный люд, аристократы. Такая спешка, столь много почестей для народного целителя намекали на витавшую по воздухе глобальную «игру», а неприкрытая щедрость намекала на скорейшее её завершение. Держа союзников поближе, их проще защищать, а так же, намного легче… убирать.

— П-прошу, Господин Нилрем, с-следуйте… следуйте за мной, — служанку, что закономерно, благородно отдали в руки спасителя. Хорошая идея, будь на месте Грейрата пубертатный малец, который сохнет по женскому телу.

В глазах великого мага эта горничная не имела ни ценности, ни имени, ни силы. Она заслужила свою крупицу сожаления, не более того. Разбазаривать драгоценное время на помощь окружающим с их зародившимися психическими расстройствами — расточительно.

Возвращение на съёмный дом в окружении знатного экипажа само по себе событие не из рядовых. Бедняков и тех, кто стоял в длинной очереди за услугами Панацеи, один вид ярких знамён отпугнул краше огня, потому как ступила нога Нилрема на землю, так на этой земле остались лишь близкие люди — Мари и Анна-Роуз.