Тем временем, из клетки рабов будто загорелись огоньки, ждущие чего-то. Бывшие крестьяне уставились на парня, впрочем, говорить и подавать свой голос не спешили. Их было семеро в одной повозке, и четверо в другой, видимо делили по принципу, людишки к людишкам, а кто не поместиться, поедет с демонами. Ведь в той, что поменьше, оказалось два демона. За страшные проступки или негожие свершения пара демонов попали в рабство Нилрем не знал, да и знать не особо желал. Единственное, что тяготило его тяжелый и острый взгляд, так это один полумертвый знакомый.

Парень узнал его далеко не с первого взгляда. Как-никак, а прошло больше трех лёт с того времени, да и сейчас бедный страж деревни Буэна, совсем расклеился. Когда-то острые, подтянутые скулы, сейчас напоминали глубокие впадины, а внимательные и чуткие глаза были полны боли и усталости.

Нилрем тихо прошмыгнул прямиком к железным прутьям, за которыми сидел Роулз, отец его давней подруги — Сильфиетты. Парень не собирался его освобождать. На данном этапе, это было слишком рискованно. Караван состоял в общем сложности из тринадцати демонов, по крайней мере половина из них была воинами минимум среднего ранга. Вполне естественно такой группе захватить Роулза в живых.

Единственное, чего не понимал Нилрем из этой ситуации, так это самого «папашу».

«Смирился?» Видя, как трудно ему прожить на секунду дольше, парень в очередной раз, задал немой вопрос.

Ответом на мысленное вопрошание был сухой сдавленный кашель из-за чего, Грейрат шагнул поближе и проскользнул по прутьям пальцами. Он быстро протиснул маленькую ладонь внутрь, в обход арматур, и казалось вот-вот протиснется всем телом, схватит мужчину за плечо, встряхнет полуживого, но нет. Внутри, незамеченная спящими и немощными заключенными, ладонь выпустила мелкое заклинание.

Из магии в обычную материю сотворился кусок льда.

Роулз не открыл глаза, возможно он все спал, но спал и видел тот же кошмар, что мучал его вне стен страны Морфея. Жажда выжигала мозги, сухость, хотела испепелить кожу, осушить язык, расслоить живое в неживое, а ветер, тот свободолюбивый озорник, что ранее освежал, сейчас из жалости собирался развеять прах полуэльфа по миру. Роулз не спал, ведь сон, — та же явь, которой не ведомы законы милости.

Пускай вчера ему и позволили выпить больше обычного. Не смотрят на это, пересохшие губы задрожали, когда тыльная сторона ладони столкнулась с чем-то прохладным.

Прошло несколько секунд, прежде чем Роулз открыл глаза и посмотрел в сторону прохлады. Не веря своим глазам и сетуя на происки демонов или собственную слабость разума, Роулз считал кусок льда под рукой не более чем иллюзией. Откуда льду взяться в пустыне? Это до смешного нелепо.

Впрочем, последующая нескончаемая прохлада заставила его разжать пальцы и слизать с указательного каплю воды.

«Какого…» Недоумение было ещё слабо выражено из-за истощения, но это была его самая яркая эмоция за последние две недели.

Не понимая, дар ли это свыше, или гнусные демоны желали над ним посмеяться, да истязать ещё на день дольше, Роулз поднял тот лёд и впился в него зубами.

Давно засохшие губы начали впитывать воду так быстро, что через секунду, они полностью пришли в норму, а ещё через секунду глаза Роулза расширились.

Из сферы льда потекла вода. Оказалось, внутри та была полностью заполнена водой.

«Подумать только, кто бы мог себе такое представить?» Восхищение Полу-эльфа не нуждалось в словах, все было написано на лице.

Сделав победные три глотка холодной и абсолютно чистой воды, раб остановился. Внутри сферы оставалось ещё достаточно, чтобы сделать пять или шесть подобных глотков.

Роулз перевел взгляд вперёд. Там сидела, как и всегда, Мари. Хватало одного взгляда на её лицо с закрытыми глазами, чтобы понять, — она здесь умирает. Подобно тем цветам, которые сохнут в одинокой пустоши. У девочки без ног, не было шансов. У самого Роулза не было шансов. Демоны, не привыкли к человеку и считали его таким же жаростойким, как и себя. «Отряд Кручера» прекрасно знал, как заботиться лишь о демонических рабах и монстрах. Люди были вне их компетенции. Когда-то блестящие алым локоны Мари, сейчас потухли и утратили свой блеск и силу. Она подобила свечи, от яркого блеска которой остался темный фитиль. Юное лицо, доселе не знающее трудностей на удивление стойко, выстояло. Роулз слышал, что дети проще переносят засуху и голод, ведь даже сквозь всю сажу и ужасы рабства, Мари оставалась до странности красивой. Возможно то были просто бредни давно иссохшего мозга полуэльфа.

Глаза охотника не остановились только на её лице, он смело оглядел и двух демонов, которые лёжа спали и в ус не дули о какой-то там жажде. Видимо демоническим тварям взаправду не нужна вода, в таких количествах, как человеку.

Кандалы на его ногах тихо зашуршали. Он сам, специально приглушал звук, подползая к девочке подольше.

Всего метр, но как же долго тот его преодолевал.

«Неважно кто мне помог, демон или благодетель, главное сейчас выжить». Жизнь была так коротка, что Роулз мог отсчитывать её конец на пальцах рук, буквально поминутно. Но мог ли он умереть так просто? Удивительно твёрдые мысли, словно укладывали фундамент нового человека.

Он вспомнил почему живой и что должен делать. То сущее наваждение было не льдом в руке, а его слом как личность. Он сдался ещё вчера или неделю назад, все это не так важно, важно то, что он возвращался. И свет в глазах вспыхнул новой искрой, а толчком к огню послужила вода.

«Если демоны удумали издёвки творить, то пусть подавятся! Меня ждёт дочь и жена! Я не позволю себе умереть в такой глуши как эта, я буду жить!!!»

Такое понятие как «Я» Роулза, в прошлом, сломленное внешними факторами, впитало воду и укрепилось, возродилось из песка. Было ли это самовнушением или такова правда мира, но обретая огонь в душе он приглушал и боль, и голод, и, казалось, все на свете.

Однако не собой одним, Роулз был един. В нем ярко расцветали лепестки того озорного огонька, который согревает людей ближних. Подобных ему, таких же несчастных путников. И первой, кто вдохнет теплоту чужой расцветающей второй весной души, окажется давно сломленная куколка Мари.

Ощутив прикосновение к ноге, её глаза раскрылись, с ужасом уставившись в пустоту. Девочку трясло, как если бы ей именно сейчас, по новой, заживо срезали ещё какую лишнюю конечность.

Но Роулз был тверд в своей помощи, он открыл девочке рот и потихоньку вливал туда прозрачную жидкость. Вода была прохладной, впрочем, на той жаре, что бушевала круглый год, она испарялась очень быстро.

— Ахг! Хг.!

Мари не отвечала на внешний мир, полностью «убежав», спрятавшись в себе. Это тот максимум, которого достигла девочка в свои года, чтобы её больше не трогали. Её тело преобразилось в куклу человека. Марионетка, кукловод которой, бросил её. Впрочем, как бы глубока не была кроличья нора её заблуждений и самообмана, на кое-что она все же реагировала. Это были естественные потребности организма. Еда, вода и прочее. Замкнутый в себе разум решил жить до самого конца, пока её не перестанут живить. Чем дольше жила Мари, тем дольше она могла оставаться закрытой внутри. Девочка боялась того, что будет, когда она перестанет ощущать тело, биение собственного сердца, перестанет слышать голос внешнего мира, перестанет видеть адский ад… Она страшилась того, о чем догадывался её разум. Ужасалась просто раствориться, как лужа воды в пустыне.