— Что ты имеешь ввиду?

Одновременный вопрос двух подруг совпал со временем звонка на урок, так что трем барышням в срочном порядке пришлось поспешить, на время оставив витать предложение в воздухе.

— Ты была беспечна.

— Знаю.

— Подвергла опасности неопытную малышку.

— Знаю.

— Едва ли не подставилась под когти и клыки патрулирующих оборотней.

— Знаю.

— Другие слова знаешь?

— Знаю.

— М-м… Нилрем любил меня больше твоего.

— Зна… Что?

«Камень» двинулся с насиженного места и наконец-то обернулся к соучастнице по левое плечо. Анна-Роуз рассиживала по-хозяйски, с ленцой и тяжестью в движениях. Одним словом — устало. До того устало, что не заботилась о внешнем виде. Мари же удивилась, как у такой уставшей вусмерть подруги оставались силы для подколок и, что главное, волнения.

Учитывая реакцию Мари, ди- стоит заменит на моно- в их душевном диалоге.

Занятая мечом барышня уже давно не отвечала окружающему миру ничем сложнее слова, может двух, особо не задерживаясь мыслями на услышанном вопросе. Как будто меч обладал великим свойством (он действительно им обладал, хоть не о нём сейчас) притяжения внимания.

— Ты одержима им, — лениво кистью провела вампирша по бедру. — Знаешь какой сейчас день? Вечер или утро?

— Утро, — без сомнений ей кивнула Мари выбирая из двух крайностей ту, что казалась ей попроще.

— Сейчас ночь, — щёлкнула барышня, чем поставила не озвученный вопрос:

«А ты вообще спала?»

— Все в порядке, я не голодна и совсем не чувствую усталости, — беспечно качнув головой, Мари вновь не оставляла Анне-Роуз иного выхода.

— Ты же знаешь, что если не прекратишь, то я тебя заставлю.

В последнее года, подобным «помешательством» красновласая девица подвергалась слишком часто. В особенности когда речь идёт о чем-то связанным с Нилремом. Всякая эмоция лица спадает, а тело — механизмом начинало выполнять заранее поставленную цель, не отвлекаясь на еду, воду, сон и прочее.

Не удивительно что Анна-Роуз уставшая и тут и там. Здесь приглядывает за Мари, там за Детьми Ночи. Конечно, кандидатку в Короли Крови более тянули подковерные интриги верных подданных, чем постоянное саморазрушение подруги, однако закрывать на неё глаза та просто не могла.

«Одна лишь радость, Джинкс могла её растормошить» но девушка уехала в общежитие и вернётся ой как не скоро.

— Ладно, — со вздохом полным одолжения, Мари оставила клинок, и встала, направляясь к кухне. — Будешь есть?

— Не против.

— Тогда пошли.

Оперативность Ведьмы поражала разум. Она несгибаемой скалой нависала над вампиршей, как бы намекая на дальнейшую судьбу.

«Готовим, мы, себе сами» говорили эти непререкаемые глазки. На миг, Анна-Роуз хотела подозвать прислугу и упрячь в готовку их (те, что ли зря едят свой хлеб?), однако, как бы это не звучало, но Мари, смотря на легион различных поваров, предпочитала лично выйти до плиты, ещё и Анну-Роуз с собою тащит. Последняя, свой малый промах осознала поздно, твердить о том, что есть не будешь уж не выйдет. Так что пришлось ей подниматься из засиженного места и топать в пару с гнусной Ведьмой.

«Ведьма» термин из авантюристского прошлого Мари, который, на сегодняшний день закрепился за ней крепкими тисками. В основном его используют Рыцари Круглого Стола по прямому назначению. О Ведьме, что в одиночку противостоит всем двенадцати рыцарям не знает только самый маленький и недалёкий. Мари со жгучей ненавистью портит кровь всей группировке, обустроив множество проблем, многие из которых, могли закончиться смертельным исходом (на это и был расчёт). Естественно, одна, Мари была лишь в слухах непонятливых крестьян, для более догадливых понятно — за ней стоит организация, причем не слабая. И здесь шло несколько развилок, ведь загадывать возможностей немало. Рыцари Круглого Стола пускай и мирное, но далеко не самое безобидное объединение сильных людей. Всем они нравиться не могут, а терпят их по праву силы.

За кружечкой вина покрепче, чиновники друг с другом, за закрытыми дверьми пускались в пляс фантазий, откуда же берет свою поддержку некая Мари, известная как «Ведьма».

Звучали как простые варианты в виде близлежащих стран, так и менее популярные, на вроде, демонов и их королей. О понятных Детях Ночи и вампирах, в частности, говорили куда меньше, все же не в столице Асуры — прибежище для оборотней — рассуждать о полезности тех кровососов. Правда же скрывалась где-то в центре рассуждений. Мари поддерживали все, и никто одновременно. Как такое может быть? Все просто и понятно.

За десяток лет, собралась немалая скрытая оппозиция, для которой нынешняя верхушка власти как кость в горле. Мари поддерживали многие структуры, они же прикрывали ту от кары Рыцарей Круглого Стола, сколь бы страшное деяние она не сотворила.

— Как там Карс?

Вопрос Мари касался крайней авантюры, когда была украдена «колонна».

«Колонна» — огромный артефакт, где намертво фиксируется враг. Он не способен говорить, дышать и есть, и пить, и даже думать. Так, поди, и должен умирать, да только изначально предназначена колонна против смертных целей, не способных выживать в подобных артефактах. Карс там запечатан уж давненько, однако Анна-Роуз, да и любой другой вампир, приблизившись, поймёт — тот точно жив. Хоть и вмурован он с гримасой ужаса и боли, от сознания к какой судьбе его приставили враги, Карс не умрет, пока не выберется и не отомстит врагам своего Бога. Пока же…

— Без успехов, — в каком-то роде даже стыдливо покосилась на тарелку Бладлайн. — Замкнутый барьер не позволяет пробудить дракошу.

— Вот как, — Мари припомнила, когда случилась эта «кража века», фактически из-под носа элитного отряда оборотней. — Тогда я помогу, но позже, когда закончу со своими делами.

— Да-да, убить Рутру, я помню, — поморщилась девица, тыкая в еду вилкой. Аппетит её пропал. — Послушай, тебе не кажется, что уже… поздно?

— Что прости?

От безобидного вопроса от Мари на кухне тут же стало холодно. Как будто двинулся старинный механизм, и записанная в нём программа, не сумела опознать заданный вопрос.

— Кхм… Я хочу сказать… Твоя месть, мне кажется лучше будет отпустить её, для твоего же блага, — стараясь звучать ровно, Анна-Роуз в ответ получила точно такой же ровный ответ.

— Я сама решу, что будет лучше для моего блага, а что нет.

— Тебе нельзя делать это собственными руками или руками Джинкс, подумай о малышке! — не стесняясь выражать свое мнение, Бладлайн тише добавила последнюю стоку. — Нельзя убивать Рутру.

И тем самым, вызвала непримиримый вздох Мари.

— Ты все же это сказала.

— Это так! Я знаю.

— Ты ничего не знаешь!

— Не кричи на меня! И поверь мне, твоя давно протухшая месть не подарит тебе то, за чем ты все это время гонишься! Посмотри на себя! Ты себя гробишь каждый раз когда дело заходит о Рутре. Рутра-Рутра-Рутра! Все мозги уже себе сточила о его имя и мыслью об его убийстве!

— Конечно, да, ты у нас права! Сама то ты у нас на полпути сдалась, — Мари вышла из-за стола. — Отбросила обиду и водишься с Грейратским выводком. Ты думала я не знаю?! Или что я слепая?!

Анна-Роуз раскрыла очи, будто бы впервые видит мир. Полуоткрытый рот не находил достойной для неё управы, он только и мог, что продолжать упрёками давить.

«Когда только успела?! Не видела нигде, ни Ринии ни Пурсены!»

— Во мне соринку видишь, а в своем глазу бревна не сыщешь!

— Достаточно! Я все услышала. И хорошо, что этот разговор ты завела сейчас.

— Пойми, я не за Рутру беспокоюсь, а за тебя! Чем станешь ты, когда свершишь свой справедливый суд?! Ничем!

«Ничем» как эхом раздалось по всей округе. Мари уставилась на дрогнувшую Бладлайн. Последняя предприняла защитные движения, — закрылась и руками, и глазами. Зажмуренную деву так никто и не тронул пальцем. Готовность получить по голове (а такие эпизоды были) прощалась с ней, сжатые тиски пускали нервы. Приоткрыв на всякий случай лишь один из глаз, Анна-Роуз убедилась, нападать на неё никто не собирается поскольку никого в комнате больше и нет.