Наверное Элизабет бы заплакала горькими слезами узнай она о истинных причинах Джинкс. Они ведь совсем на виду, возможно потому так хорошо и прикрыты.

Любопытство.

Чистое, незамутненное, перегонке подвержено. Этой эссенцией и питалась некогда крошечная Джинкс.

Детство её не особо щадило. За первые пять лет, она, совершенно точно побывала в столь многих местах, сколь не каждый купец за свою жизнь успеет обойти. И все же, те насыщенные, наполненные опасностью будни для нынешней Джинкс слились в пускай и драгоценное, но подтертое пятно неразборчивых красок.

Сколько она себя помнит, дева прожила в тихом и мирном особняке, из которого особо никогда и не выходила. Друзей нет, знакомых немного и те в большинстве далеко старше её самой. А уж если говорить об осознанности, то ей отчего-то всегда мерещится геенна огненная. Нечто тогда включило её, и ровно такую её подобрала Мари.

Не сказать, что до сего дня она безвылазно сидела дома и изнывала от скуки — её постоянно учили.

Ещё будучи девочкой за неё, взялись с корыстным умом.

Единственная кому Джинкс всецело открылась, являлась Мари. И даже так, Джинкс оставалась одна. У неё была отдельная спальня, отдельные игрушки, отдельные индивидуальные занятия. Со временем Джинкс уловила тональность сей жизни. «Отец» изредка появлялся на занятиях, или сам обучал её рунам. Улыбка «Отца», заменила ей друзей и игрушки. А «Отец» что характерно, улыбался тогда, когда его послушная дочь выполняла… Нет, перевыполняла задуманный план обучения.

Одинокие будни как закаляли характер, так и воспитывали едва ли не фанатизм по фигуре Мари. В ответ же, Мари не чаяла в малышке души, посвящая её как в таинства магии, так и в омут собственных мыслей.

Ранее шёл краткий ликбез о таинственной финальной цели, ради которой Джинкс и поступала в академию под видом обычной студентки. Эта «цель» неразрывно связана со стремлением «Отца» положить конец правлению Круглого Стола в общем и Рутры Пентрагона в частности.

Экскалибур — меч безупречной надежды. Столь сильная реликвия просто обязана оказаться не здесь, но в руках самого Рутры, однако, почему-то этот клинок оставили в чертогах «Башни», полностью, тем самым, обесценив его назначение. Одна из ценнейших реликвий, созданных под патронажем короля, Асуры и тот артефакт, который с досадой пришлось оставлять. В ту пылающую ночь Мари выбрала Джинкс вместо меча.

И вот, Джинкс оказалась там, где должен быть этот самый реликт, и что самое главное, она не заблуждалась. Забрать главную цель в первый же день поступления и мечтать не стоило. Одних только охраняющих чар на нем может висеть с пол десятка.

Опять же — любопытство.

Просто сейчас есть не иллюзорный шанс своими глазами узреть его и понять, что из себя представляет убийца богов. Пока не начались занятия, пока людей в академии мало. Это её единственное окно возможностей! Конечно, был и такой вариант, что здесь, в подземных лабиринтах, его попросту нет, и он спрятан где-то в небесных глубинах, в кабинете того же директора на пике башни. Просто Джинкс, не смотря на показательную отстранённость и холодность, все же девочка мечтательна.

Вдали раздался скрип старых несмазанных петель. Ужасно громкий, а оттого встрепенул компании излишние мысли, гул привлек к себе все мыслимое и немыслимое внимание. Застыли, прижавшись к холодному барельефу. Обратившись в свои тени, девушки удивительно точно, не сговариваясь, синхронно тихо двинулись в пасть неизвестности.

Дверной проем удачно открыт до состояния легкой прослушки. Единственной, кто не просто наострил уши, но и заглянул внутрь оказалась Джинкс.

Не класс, кабинет. Устроен он просто, даже до банальности элементарно — несколько столов, парочка стульев, портреты выдающихся людей на стене, картины пейзажей сбиты в пыльную кучку. Серенький стол да замшелое кресло того же облезшего цвета. Их словно высекли в мраморе, а по мере течения неумолимых столетий, фигуры начинали покрываться сетью заметных дефектов. Конечно, ничего столь древнего в сим помещении не водилось отродясь, но вид у здешнего имущества был и является изрядно подбитым. Джинкс бы не осмелилась сесть за такие развалины. Кто знает, возможно, здесь обустроили кладовую куда сбрасывали устарелые вещи? Почем тогда здесь двое мужчин?

Свет инкрустированных в потолок магических ламп работал исправно.

— Итак, — привычным жестом мужчина упал на побитое временем кресло. Оно жалобно скривилось металлическим звоном, но выдержало. Следом, брюнет достал из стола какие-то бумаги, чернила, перо. — Твой ответ, я полагаю, отрицательный?

— Да.

Джинкс не сумела удержать лицо. Единственное, что её спасало, так это тьма и отсутствие наблюдателей.

«Это… это же король Асуры! Н-нилрем…»

— Снова? — в тоне вопрошающего закралась недовольная змея.

— Я ничего не вспомнил, — покачал головой Нилрем. — Как и прежде, Шао, как и прежде.

— Какая досада, — уронив лицо в ладони, Шао не легко выдавил из себя следующие слова. — Я надеялся на твое содействие по вопросу оборотней.

— Я не могу знать их лучше, чем ты сам.

— Неверный ответ. Твои исследования были вложены в их корень, твоя псина послужила началом… — от шепота до полукрика мужчина успел разогнаться за пару секунд, чем изрядно напряг всех слушающий, включая Грейрата. — А сейчас! — дланью он резко хлопнул по хрупком столе. Вздрогнули Элизабет и София, Нилрем отвел в сторону взгляд, кажется, виновато (по отношению к Джинкс, мужчины располагались кормой). — Пойми наконец, — голос Шао припал обратно к земле, и подобно гадюке, эти слова поползли в сторону Панацеи, обвиваясь вокруг его сапогов. — Я теряю контроль. Медленно, по капле за неделю, но они все хуже держатся вместе. Что вначале казалось нам благом супротив вампиров, вскоре, подобно им же, саранчой разбежится по миру.

— Вы можете договорится с их лидерами, Праймами.

— Чем я, по-твоему, был занят все это время? Они признают только силу. С каждым годом эта черта только усиливается. Рутра, наш гуляющий король, бродит где не попадя, нередко и ближайший круг остаётся без идей, куда бы он мог запропаститься. Из оставшихся рыцарей, Праймы уважали разве что Ланс Е’Лота. Был ещё набожный Эктор, пусть на небесах ему живётся отлично, однако как видишь мертвецов из могилы не взять. Спрошу ещё раз, у тебя точно нет никаких идей, великий король Асуры?

«Издевка?!»

Не только Джинкс подметила пренебрежение в столь фамильярном обращении. Элизабет, София — вот кто по-настоящему терпели когнитивный диссонанс. Жителям Асуры, король всегда казался статным и твердым мужем. А уж Элизабет и вовсе ощущала приливающий к лику жар. Барышня сама себе представилась бесчестным воришкой, что под извечно шкурным мотивом шарится в ценном бельё короля. Это порочило разум, одномоментно разжигая глаза (в нашем же случае — уши).

Лишь только для Джинкс открыт визуал, всем остальным приходилось ютиться, чем более «тайные» вещи им падали в уши, тем ближе они прижимались друг к дружке. Моментами сбивалось дыхание, сужались зрачки. Иногда асинхронные пульсы, бились в унисон. В такие моменты у девушек пролетала незаметная дрожь, ведь их собственное сердце, с утроенной силой, могли бы услышать извне. Или нет?

За время прослушки столь личного диалога, Джинкс совершила ошибку. Она отвлеклась, хоть неотрывно смотрела, и в эту секундную слабость влетел тот же Грейрат, незаметно для собеседника скосил очи к проходу.

Джинкс едва-едва отшатнулась. Окатившая её дрожь встрепенула других. На плечо легла чья-то рука. Обернувшись, Джинкс узрела выразительные темные глаза неизвестной персоны.

Изначальное трио пополнилось горничной невысокого роста с заметными мешками под глазами. Сказать ничего не успела. На её тихое появление среагировали соучастницы Джинкс (последняя совладала с собой). Вскрик эхом прошёлся по подвальной тишине.

— Кто там? — Шао привстал со стула.

— Я посмотрю, — Нилрем двинулся к двери, выглядывая наружу. Тусклые кристаллы осветили квартет.