Теряя сокровенный контроль в подобной ситуации… Грейрату становилось до того тошно за себя, что простым криком не отделаться никак. Беспомощность в подобной ситуации обнажала все его пороки. Без возможности вмешаться, он просто наблюдал. Смотрел как медленно, но, верно, Мари тянут к худшему финалу.

На поле куковал ещё один мужчина. Так казалось Нилрему, так казалось Мари и Анне-Роуз, однако так не казалось Аполле и Галахаду. Рутра не бездействовал, он пытался привести себя в порядок, да не мог проделать это до конца. Раны, они только для Нилрема и Детей Ночи ничего не значат, но вот один пропущенный удар для Рутры ставил его на колени.

Аполла слабо оттесняла Мари. Мешала, раздражала, изредка зацепляла атаками, но точно не могла пересилить. Стоило Мари начинать свое сближение с Аполлой, как она отступала.

Игра называлась тяни-толкай, где царил паритет. Барьер в котором покоился Нилрем стал эдаким пуленепробиваемым стеклом. За ним прятались, к нему прислонялись спиной.

Анна-Роуз, к сожалению, не могла ничем помочь Мари, её заботы вертелись вокруг ураганного Галахада. Паритет их сил был составлен из мобильных парадигм. Уставший рыцарь по натуре несерьёзный парень. Им совсем недавно буквально пол подтирали, а после поставили в ситуацию, где он вынужден теснить, а лучше и вовсе победить милую девушку (чего он делать не особо хотел). Всенепременно, рыцарство, помноженное на леность, выдало ему отличный шанс филонить на глазах начальства и не выдавать при этом свою фальшь. Галахад признавал за барышней какое-никакое мастерство. Исключительно благодаря ему, он мог сейчас просто крутиться вокруг неё.

Это не отменяло того, что в целом, окажись случай удобным и он вырвет победу своим молниеносным выпадом, просто сейчас он ещё слишком большого мнения о противнице, а главное, он краем глаза следил за потасовкой и готов вмешаться.

Единственную, чье мнение на счёт такого паритета сил не спрашивали, была Анна-Роуз. Она-то в отличии от Галахада не имитировала свои усилия «на грани фола», это именно что они и были. Её гордыню так хорошо откормила Рокси, что сейчас случался едва ли не экзистенциальный кризис. Вернее, кандидатка в Короли Крови, пересматривает свои силы в перспективе значимых возможностей сильных мира сего. Неутешительная слабость только ещё пуще точила её острые клыки.

Застой длился не долго, что-то около десяти неполных минут. Этого времени было вполне достаточно для нескольких выводов. В первую очередь, стоит сказать, что магический барьер, сдерживающий Нилрема оказался далеко не так прост как казался на первый взгляд. Просто забрать магические кристаллы с намеченных мест оказалось мало, что-то более глубокое, как фундаментальный стержень, не давал заклинанию рушиться. Следом за этим шел, на первый взгляд, равный поединок Мари и Аполлы. Однако Нилрем слишком хорошо знал свою суженную и слишком плохо Аполлу, из-за чего делал соответствующий вывод: «Мари проигрывает!»

Стрелами подтачивалась уверенность девы. Её зажали в тупик. Вместо своевременного уклонения, она гадала за барьер и то, как же его быстро разрушить. Как итог, на теле скопилось немалые раны всех цветов и размеров. Чего так и не случилось, так это прямого попадания, однако и здесь была ясная причина — усталость Аполлы. На сей час она выражалась куда ярче. От безэмоциональной маски не осталось и следа, теперь она уставшая и злая.

По большей части все здешние люди держали в себе такой хмурый настрой. Тому же Галахаду спустя столь длительный марафон, довелось приниматься за дело с полной серьёзностью.

Не в бровь, а в глаз…

Таким, по преданиям Анны-Роуз, должен быть её коронный прием. В её случае, попасть получилось по брови.

Последним же фактом заканчивающегося паритета сил была Мордред. Рыцарь Рутры оказался несправедливо забыт.

Девушке следовало вернуть свою честь, да обжиться полезным КПД.

Вместе с ней, Аполла без тяжких усилий (на самом деле, к тому моменту это были последние силы) полноценно давили Мари. Как только давление на барышню усилили вдвое, свою песню заладил Грейрат. Не безосновательно, конечно, но совсем не так как того хотелось бы Мари.

«Ну почему ты меня не поддержишь?!» Времени дуть щёки в обиде попросту нет, меч Мордред и стрела Аполлы просто не давали ей выдохнуть трезво.

Она не смотрела на вещи чуть шире. В плену ярких эмоций, Мари позабыла о том, что Нилрем уже не боец. Даже освободи она его из плена, он еле как пошевелит руками. Как бы Грейрату это не было тяжело принимать, но в данном случае, он окажется просто обузой. Чтобы такого несчастья не случилось, он и пытался остановить девушку. Пытался, да только делал все хуже.

— Ты не должна меня спасать, — Панацея оперся плечом о барьер. — Я со всем разберусь, а ты убегай! Сейчас!

Отчаяние нарастало лавиной. Ответить Мари уже ничем не могла, в горле ком, на душе скребут кошки, а ситуация складывалась хуже некогда. Масла в огонь подливали и враги. Их мимолетные взгляды сочувствия вносили в разум Мари сущую путаницу. Она же все правильно делает, так чего все на неё так жалобно смотрят?

«Что с вами со всеми не так?!» Оставалось лишь туже затянуть пояса, поджать губы и терпеть, стараясь не плакать от горя. «Что плохого в том, чтобы спасти человека, которого любишь всем сердцем?!»

Ответа не дали, зато налегли с невиданной силой.

Мордред насытилась сегодняшним боем сполна. Она чувствовала за собой обязанность перевернуть эту страницу безумия и начать с чистого листа. Аполла придерживалась того же звена.

Впрочем, тот, за кем последовало последнее слово оказался Рутра. Юноша подтянул в себе силы, и на секунду вклинился в бой, сломив уже гнутую ветку баланса. Не желая вносить на войну ещё больше крови, он собирался покончить со всем одним махом. И прежде чем это случилось, в невиданном гневе взорвался Грейрат.

Нилрем весь бой созерцал свое унижение. Сражалась Мари, но король Асуры так не считал. Её поражение — его слабость. Её раны, её отчаяние — все это заслуга великого мага. Окажись он сильнее, будь более рассудительным, точным, прозорливым, умелым и ничего бы не случилось.

Весь он утопал в жгучем безумии мира.

Окажись возможность доступной, и Грейрат уподобится псам, на которых презренно взирал и плевался, лишь бы загрызть оппонентов зубами. Не сейчас ему тянуть лямку гордыни, он выжмет все из себя, своего немощного тела, своего ревущего сердца и своей расплавленной души.

За мгновение до непоправимой утраты все участники битвы ощутили толчок. Всенаправленная волна разошлась на добрую сотню шагов, зацепив собой не только ближайших бойцов.

К бойцам словно ворвался невидимый буйвол, с разбегу таранивший кучу людей. Рутра, Мордред, Аполла, всем выдали одно направление — выбивающий воздух из лёгких таран в сторону Грейрата. Мари получила под дых не слабее всех прочих, только улетела она подальше от барьера, прямиком в объятия Анны-Роуз. Упоминалось, что и туда добралась незримая волна возмущений, она помогла Анне-Роуз подловить Галахада и отрезать тому ногу по щиколотку. После, ей пришлось в спешке ловить обмякшую подругу.

— Что?! — Мари без сознания свалилась на Бладлайн, вот барышня и подняла взгляд на барьер за которым покоился Нилрем.

— Как он это сделал?! — кряхтя от натуги, поднималась Аполла.

— Барьер все ещё целый! — Мордред поморщилась от ноющей боли в груди

И только Рутра бросил на мага взгляд полный удивления, смешанный с уважением.

«Барьер королевского ранга остановит и тело и ману, но он никогда не сумеет сдержать душу» Пентрагон понял все моментально.

— Бе… ги… — уста величайшего мага более не вмещали в себе былой силы. Они даже не совсем звучали, скорее шипели в просящей мольбе прихожана. Дождь отлично скрывал его голос, однако к Бладлайн все дошло с понятным мотивом. Этот жест последней воли током ударил по всему её телу.

Хлестнув глазами по Галахаду и его возможностью по передвижению, она призвала пару волков, наказав тем убить рыцаря, пока сама она, в охапку с Мари, не скроется за холмами.