Резерв маны Грейрата оставлял желать лучшего. Мало того, что осталось немного, так и восстанавливаться она теперь не спешит. Подозрения пали на новую рану духовного тела, из-за чего мана просто сливается почти без остатка. Это «почти» горсть, не достойная упоминания. И к ней Грейрату придется в последний раз обратиться, дабы зажечь магический глаз. Не ради ответов, но ради подсказки для них!

Уцелевшие рыцари круглого стола подтягивались к представлению.

— Да уж, — тяжело вздохнул Галахад, чья невероятная удача позволила ему остаться наиболее целым из всех. — Потрепал он нас, Рутра, все как ты и говорил. Хотя, помнится мне, предупреждал о смертях.

— О возможных смертельных исходах.

— Ну в общем, — махнул рукой Гал, принимая усмешку. — Все закончилось так, как ты и предсказывал.

Внезапное откровение глубоко поразило, фактически шокировало Нилрема.

«Но как? Хитогами не может смотреть будущее Орстеда или мое, а значит он просто не мог просчитать возможный исход на таком уровне, чтобы зарыть печать королевского ранга здесь с надеждой, что за время нашей драки она не только не пострадает, но и аккурат проявится на земле… Это… Это за гранью… Нет, Рутра!»

— Рутра! — на волевом порыве Грейрату удалось вырваться из плена меча да податься вперед, где тут же уперся лбом о барьер. — Как такое возможно?! Как ты вообще получил возможность заглядывать в будущее?! Отвечай!

— Ты не в том положении чтобы требовать, — отрицательно покачал головой Рутра.

— Тогда я сам узнаю всю правду.

Барьер запрещал заключённому вытаскивать ману вовне, но для действий Нилрема такой похабщины и не надо, хватает простого вливания остатков маны во всевидящий глаз.

«И почему же я раньше не делал такого? Почему раньше не взглянул на его душу?» Бессмысленные вопросы терзали великого мага. Он не смотрел, потому что не было повода. Количество маны противника Нилрем отслеживал, а проглядывать душу ведь не было никакого мотива.

И только сейчас, перейдя в духовное видение, Панацея расширил глаза.

«Почему в его душе золотая структура, так напоминающая мне Орстеда?» Вопросы плодились оставляя исследовательский дух Нилрема без четких ответов.

— Надеюсь, ты утолил свою жажду познания.

Говорил Рутра без скрытой насмешки, которую слышал Грейрат, скорее измучено и виновато. Будто он просто делает то, что должен был сделать по чужой воле, не сверяясь с собственными мыслями.

— А теперь, я закончу…

Из-за холма показались две запыхавшиеся макушки.

Промокшие до последней нитки, в гардеробе девушки, отдавали предпочтение четкими цветами. Одна обворожительная в чёрно-белом, вторая выбирала алый основным. Цветовой палитре этих двух, самое место в каком-нибудь триллере… Впрочем, сейчас обе особы совершенно не прочь этот триллер устроить. Их совместная атака спешилась впереди всякой здравой мысли. Сильные приёмы — летящее алое копьё и каменная пуля, должны были заставить Рутру уйти в перекат. Однако, стоял он аккурат в том месте, где его прикрывал огромный барьер, об который копье опало кровавыми брызгами, а пуля превратилась в песок.

Магия попросту рассеялась по ветру, стоило ей коснуться нерушимого барьера. Королевский ранг удерживал внутреннего пленника так же хорошо, как не подпускал к нему никого живого.

— Нет! — взревел Панацея, стоило ему обернуться. Все вопросы к Рутре утратили былую актуальность. — Не подходи ближе, убегай! Послушай меня, беги отсюда!

Горечь и боль встали непроницаемым комком в горле Мари. Она, отвергая наказы Грейрата, с бычьим упорством продолжала молча настаивать на своем. План по спасению у неё, очевидно, отсутствовал, зато находилась тысяча и одна причина не отступать.

Перед ней потрёпанный враг, более того, он едва ли держит себя на ногах, да тут и думать не надо, ведь если все так очевидно, то зачем Нилрем так активно раздувает проблему? Ну, у него был веский довод (который для барышни окажется слабым), который заключался в том, что Рутра предсказал его появления в этом магическом круге. Это могло значить одно — он видел Мари, вместе с Бладлайн и знает что обе они его не остановят.

«Я не позволю тебе увидеть мое поражение» здесь в силу вступала грязная спесь гордеца, чью честь уязвляют своими попытками сдвинуть мертвые горы.

Возвращаясь к Мари… она никогда не оставит того, кого любит всем сердцем. Не позволит ему сгинуть в столь бесславном месте. Возможно, маны у неё не полные карманы, но что-то же она придумает! Тем более, когда рядом верная подруга, разве нет?

— Роуз, сумеешь задержать того патлатого? — бросила Мари, кивая на приближающегося Галахада.

Анна-Роуз сейчас с трудом кивала. Её хмурый взгляд зацепился за Нилрема, который по всем известным лекалам, пытался оттуда продавить ей свою волю. Раз уж слова не долетали к ушам, Грейрат позволил себе злоупотребить Узами. Однако и здесь, барышня стойко противилась навязанным мыслям, чем заслужила свое независимое действие.

— Сделаю все возможное!

Отважно выпалила Анна-Роуз, за полуулыбкой скрывая от Мари свою раздраженную мину. Фокусируя внимание на приближающемся Галахаде, подавление Нилрема начинало стихать, а в висках переставало так болезненно стучать.

Рыцарь вышел для сдерживания, и совершенно точно не ожидал сколь тяжко ему придется с одной лишь Анной-Роуз. Барышня не менее серьезно подошла к заданию по сдерживанию, пока Мари спускалась к Нилрему.

— Дура! Убегай!

— Сам дурак, как я без тебя?!

Их милый спич был прерван резко, столь же резко, как и смена настроения всей сцены. На подходе к барьеру в сторону Мари выпустили стрелу, от которой она, с поистине змеиной грацией, увернулась, нырнув вниз, скользящим махом обдирая целые коленки. Сим несогласованным поступком, Аполла собиралась ставить точку в разгорающемся конфликте, однако, вместо жирной точки, её действия породили полную противоположность ситуаций.

За неимением рычагов воздействия, Нилрем исходил на проклятия к Аполле, если та не прекратить свои попытки умертвить Мари. Никак по другому, к сожалению, Грейрат посодействовать на ход баталии не мог.

Мари таки приблизилась к магическому барьеру, где без тени сомнений, в спешке начинала поиски магических камней. Эксперт в изваяниях как-то раз предлагал Мари заключить собственную статую в магический круг, якобы защита от дураков и хулиганов. Тогда, ещё исполняющая должности директора академии Мария поделилась несложной наукой: «Закрыть скульптуру от физических вмешательств, нам не сложно, однако в таком случае, вместо присмотра за одной статуей, придется выделить людей для присмотром за несколькими магическими кристаллами, которые будут уязвлены и открыты».

«Нашла!» Алые глаза сверкнули довольством, когда быстро наткнулись на подтверждение её теории. Мутновато-белый кристалл размером с мизинец покоился на земле в специальном пазу. Вот уже осталось до семи шагов, как первую преграду прорвут, но, как на зло, враги, чувствуя угрозу, решили вмешаться.

— Аполла, не спи, у нас не слишком много времени.

Рутра наказал девушке помочь, поскольку та уж слишком ушла в себя.

Кивнув, лучница перешла на бег, оббегая прозрачный барьер так, чтобы Мари оказалась на одной с ней линии. Лук — тихое оружие, но тихое оно для человеческого слуха. Мари с лёгкостью уклонялась от каменных пуль, так что и от стрелы, пущенной в щадящем темпе, вновь увернется.

Бросив нехороший взгляд за спину, барышня не прекратила продвижение к кристаллу, все с точностью наоборот, она ускорилась, чем вынуждала Аполлу давить все сильнее.

«Твое упрямство ничего не изменит» поджав губы, на этот раз, лучница выстрелила много быстрее себя прежней. Стрела со свистом за секунду оказалась у лодыжки Мари. Одно верное движение спасло ее от инвалидности, лишь рана на ноге.

— Не страшно.

— Мари… — казалось Нилрему, барьер держал не только его тело и дух, но и смысл его слов, иначе как понять ослиное упрямство?

«Сколько раз мы обсуждали сей момент, и ты всегда клялась… клялась как перед богом что не пойдёшь антагонистом против моей воли.»