— Не мне вмешиваться в этот бой, раз такие повреждения я получаю ещё не вступив в схватку, — шептали губы Карса, то разжимая, то сжимая длань.

Невозможность приблизиться к Богу не являлось поводом ему не подсобить. Карс мечтал направить свою ярость на врагов всевышнего, однако в ближайшем поле зрения, врагов как таковых не находилось. Уже собираясь двинуться назад, Владыка ощутил, как сзади, мимоходом, появилась Алая бабочка. Она и передала намерения самого Грейрата, говоря: «На западе, разберись с ними, быстро».

Короткие инструкции были расшифрованы с максимально точным пониманием. Одного взгляда достаточно, дабы увидеть будущих врагов. Они — Рыцари Круглого Стола, уже приметили его фигуру в шторме боя.

— Ваш приказ — мое желание, — Карс поклонился в сторону, где сейчас вел битву Нилрем Грейрат Асура. — Ваши враги — мои враги.

Тело Владыки сорвалось в сторону, куда, судя по всему, свои ноги направили и несколько рыцарей. Их выводы крайне ироничны. Понимая неизбежность битвы, обе стороны держались за эфемерные понятия о чести. Битвы королей — королям, драка вассалов — вассалам.

«И где же твой предел?»

Нельзя просто взять и сравнивать безголовый бой с танцем или диалогом. Когда между опытными мастерами происходит стычка, а на кону стоит их жизнь, дуэль перестаёт быть драчкой драчунов и представляет в спор на тему. Раскаленные слова размашисто влетают друг о друга, эпитеты, синонимы, топонимы — неумолимые участники войны. Спор должен сбить с метафорической платформы оппонента.

Однако, сколь бы интенсивно не звучали крики, первым, зачастую, проигрывает тот, кто выдохнется первым. Тот, кто сдаст назад, пойдёт на мировую в угоду слабости внутри себя. Не нашлось лучших аргументов, закончились все обличающие факты, да банально — не хватило воздуха в огромных лёгких!

Составляющие боя здесь, не сильно то и отличны: все так же настаёт момент, когда противники теряют весь запал. Со всех сил больше не ударить, сильнейшим заклинанием не зарядить. Первоначальный взнос сгорел, горел он, к удивлению, протяжно, с полчаса. Сейчас все реже с неба бьют раскаты громогласного орга́на, все тише слышен звон металлических пластин брони.

Устали оба, оба вынули сильнейшие из козырей без ожидаемого результата.

Казалось бы, пора дать объективную оценку нанесенному ущербу, да только как-то все не так…

Во-первых, пат был привилегией лишь одного из королей. Грейрат ломал привычные законы битвы на ходу так же просто, как крошились по рукам крошечные батарейки с маной. Сохраняя неоспоримое преимущество — достаток в мане, Нилрем претендовал перетерпеть соперника.

Рутра это замечал. Не мог не замечать, столь очевидной… дурости. Маг выносливее воина?! Шутка, от которой лопнет чрево. Как жаль, смеяться рыцарь не спешил. Он чувствовал тревогу и тяжесть, припоминая прошлые заслуги. Полупрозрачной пеленой, он ностальгировал о недалёком прошлом: как в одиночку поразил Гула Фариона и занял его место на таблице семи мировых сил; как принял титул «Бога человеческого» от злонамеренного камня; как одолел с товарищами Гидру в непроходимом подземелье города Рапана; как вместе с верными союзниками они остановили трёх вековой террор спорных территорий; как принесли мир в жизнь людей чьи очи видели лишь нескончаемую бойню, и как они, в ответ на это благо, вознесли Рутру Пентрагона к престолу.

Избранный людьми, в конце концов столкнулся с недостачей сил, выносливости, маны.

Привычные расклады в картах, больше не работали. В какой-то миг, и маг и воин приостановились в планомерной и беспощадной трате драгоценных крох энергии. И если Грейрат просто доставал кровавые пилюли, то Рутре оставалось выжидать, стараясь поскорее перевести дыхание.

Со стороны, итоги их сражения не кажутся такими уж фатальными. В отличии от бессмертного врага, Рутра обладал лишь слегка повышенной регенерацией, да какой-никакой сопротивляемостью ко многим из стихий (в том числе и из-за кожи Гидры). Возможно, сейчас рыцарь кажется условно невредимым, однако сил поддерживать защиту вскоре станет не хватать. Уже сейчас, по лику катится дорожка крови, а на руках и теле куча ссадин, гематом и синяков.

«И ни одного перелома» было подмечено Грейратом, чей вид казался нерушим. Лишь одеяния сломили, обнажая торс во всей красе.

Пяток секунд на передышку для них тянулось с парочку минут.

И то, что раньше, Рутре показалось раной, сейчас казалось, что называется по сленгу — читерством (таким словечком Рудэус обмолвился в один из дней). В чем суть? Так по открывшемуся телу Нилрема плелись и обвивались ярко-красные узоры. Не удивительно, что изначально рыцарь принял экстравагантные тату за раны. Ведь все отметены несли в себе кровь их создателя.

«Ещё одна подзарядка? Ты серьёзно?!» Негодование, что должно с секунды на секунду осквернить лицо Рутры, так и не наступило.

Вместо этого кривило Нилрема.

«Хватит на меня смотреть таким щенячьим взглядом, плешивый» сверху вниз в зелёные глаза Рутре изничтожающее смотрел Грейрат.

— Я не плешивый, — по-видимому тонкая грань меж смертью и жизнью подтерла разделяющий их разумы кордон. А как иначе объяснить упрёк-ответ на вражескую мысль? — Разве я не могу восхищаться магом предо мной? Ты запрещаешь мне смотреть очами?!

— Знай свое место! — на этот раз, Нилрем заговорил, да ещё как! От загляденья, у Рутры уши в трубочку сворачивались, а колени на мгновение начали трястись. Рутра все никак не свыкается с той страшной мыслью, что Нилрем качественно развивал навык от звериного народа. Враждебность короля приняла в себя неприязнь и вышла через рот Грейрата. — Только посмотри, что сделали твои щенки! Ты думал, я после такого буду очень рад вести с тобой простые разговоры? Оставивший слово позади хуже человека, ты лишь пёс, посмевший лаять на меня. А я глупец, раз посчитал что у дворняги будет слово.

Последующая за сим понимающая улыбка и твердые глаза кричали Нилрему о многом. Рутра не отрицал своей вины, скорее даже брал её на плечи сам, один, без пререканий. Словно только он сумеет вынести подобный груз, будто, только он достоин поражения.

— Агнец! Никак иначе, праведник, нашелся мне тут, — Панацея сплюнул в сторону, ощущая как подобная реакция вздымала в нем худшее из худших. Не переносил Грейрат подобных «понимающих и всепрощающих» улыбок.

«Подобные тебе, и смерть примут с улыбкой на устах!»

— Во многом я с тобой согласен… — начал Рутра. — Однако сделанного вспять не воротить. Нам остаётся только верить в то несбыточное счастье, что в будущем подобных этой ситуаций не наступит.

— Пока ты продолжаешь верить Хитогами и его апостолам, эти ситуации повторятся не один десяток раз.

— Во что же тогда веришь ты?

— В себя.

— Вот уж ответ, мне стоило его предугадать.

Рутра вновь встал у стойку, полностью отличную от основных трех стилей.

Грейрат успел прочувствовать ноу-хау на собственной груди. Сплав стиля бога меча и стиля бога воды. Причём их объединил некто гениальный. Нилрем не мог поверить в то, что этот стиль сумел выковать такой неряха как Рутра.

«Впрочем…» Тягучая мысль окатила неприятным душем: «Кроме него, больше некому».

— Стиль Бога Солнца, — без запинки выразил Пентрагон.

— Что?

— Я говорю, мой стиль меча зовётся в честь бога солнца. Он освещает путь в темнейшие из дней и дарует надежду каждому в чьем сердце тлеет толика добра.

— Претенциозная чушь.

— Как знаешь. Я просто поделился… напоследок.

«Напоследок…» Отпечаталось в сознании Грейрата, когда в движение пришла не просто мана. Вокруг, на многие метры начали свое явление духи. Мелкие, ничего не значащие существа придавали сцене тот сакральный смысл, который в них закладывал создатель.

— Что это? — в непонятках оказались многие из тех, кто впервые ощутил явление на свет чужого таинства. Золотистые из духов поднимались от земли к небу, пресекая битвы и драки. Будто успокаивающий гель, враги на сей момент просто забывали о существовании друг друга. Их увлекло ожидание… Шанс узреть воплотившееся чудо.