Больше всего, Галахад напоминал стихийное бедствие. Появится и пройдет он только тогда, когда ему вздумается.

Вздохнув, Рудэус вразвалочку прошел в палатку, толкая ткань рукой. Лицо моментально окатило теплотой и дымом. Здесь, не отходя далеко от центрального круглого стола, без устали пыхтели командиры. Степенный шум имел характерную для штаб-квартир форму. Люди здесь, решали судьбы сотен и тысяч. Все они творили несомненно исторические вещи, но главным, как всегда, отдельно воспоют лишь одного.

Рутра, или с недавних пор, король Рутра Пендрагон, он же «Герой Спорных Земель», располагался отнюдь не у стола, где бережно пыхтели в трубки командиры. Будто бы на шахматной доске, герой стоял отдельной призрачной фигурой. Рутра отделился от советников и генералов просто потому что не переносил дым от табака, вот и оставалось его величеству, выглядывать головой наружу (через импровизированное, не слишком ровно вырезанному в палатке окно) да вдыхать воздух посвежее.

Впрочем, рядом с невольной иконописной фигурой короля, без особых возражений, находится Эктор — первый советник и правая рука Рутры, его самое доверенное лицо, которому первее всех предоставляли важные отчеты. Прямо сейчас, рыцарь Эктор зачитывал племяннику сводку новостей, а Рудэус, обогнув толпу у стола, успел подслушать только часть от части.

— …рпост заняли тысяча солдат, среди которых половина — вампиры. Есть надежные сведения, что туда подъедет Нилрем Грейрат Асура…

— Брат вскоре будет здесь?

— Да, — без утайки кивнул Рутра, отходя от окна. Эктор тут же опустил руки с бумагами и тактично замолчал. — Это проверенная информация, в ней можно быть уверенным.

— Шпионы? — мигом предположил юный маг.

— Разведчики, если позволишь, — парень ущипнул себя за переносицу, и слегка вздохнул. — Асура, как и любое другое государство не монолитно, всегда есть недовольные. Хоть в случае с Нилремом, недовольных непропорционально мало.

— Это справедливо и для нас.

— Справедливо. Именно поэтому мне требуется как можно скорее закончить поход, иначе то, что мы всей нашей командой собрали, может очень быстро развалиться, — Рутра дернул подбородком в сторону порога. — Дядя, не против если мы с Рудэусом пройдемся здесь рядом?

— Не обязательно спрашивать разрешения по каждой мелочи, я твой советник, а не мама, ты волен поступать так, как считаешь нужным, — не смотря на смиренность полученного ответа, Рутра бросил следующие слова не моргая:

— Поступлю, следуя твоим рекомендациям. Я покину штаб и прогуляюсь по местности в компании одного Грейрата.

— Но…

— Дядя.

— Ладно… Только недалеко, слышишь?

— Конечно, дальше двух десятков шагов от стен частокола не пойду.

Дорога за стены лагеря прошла относительно стремительно. Не успелось задать ни единого вопроса. Все это время, Грейрат внимательно следил за провожающей его спиной странного человека.

Мысли мелко зароились, решили вспомнить кто же этот Рутра на самом деле, и какими подвигами он заслужил беспрекословное доверие всех окружающих.

Отступление.

Ещё в долине меча, Рутра заслужил репутацию «страшного меча». Он, неизвестный юноша столь молодых кровей, пришёл в обитель Бога меча Гулу Фариона не ради силы, обучения или меча из его коллекции, Рутра появился там, поскольку ему нужен был весомый титул… Нет, не так, титул оказался просто приятным бонусом. Главной причиной являлся неподдельный авторитет в глазах людей. Это сейчас Рудэус понимает, как важно иметь «Мировое имя». Без него, не получилось бы так быстро подавить военную активность в Спорных и объединить глубоко несчастных людей в подобие страны. На тот момент Грейрат уже как год являлся незаменимым членом в составе «Рыцарей круглого стола».

Высеченное в списке мировых сил прозвище «Бог людей» не могло отсылать ни на кого другого кроме как Рутру. Великий воин, сильнейший из тех, кого когда либо видел Руди.

И тем не менее, было за спиной у сильнейшего человека то, что затмевало личную силу и титулы.

Это первое, что приходит на ум при взгляде на Рутру — доброта.

«Лучезарная доброта», «Теплая доброта», «Невинная доброта»?

Нет, тут, как считал Рудэус, крылось кое-что иное… как от матери или отца, смотря кто ближе… ощущение безусловной теплоты. Такая глупая доброта.

Не имеющая аналогов черта, присущая только ему. А вместе с тем, высокая харизма, большое обаяние и щепотка некоего… таинства… Делало его человеком излишне располагающим.

Неумёхи, забывшись укрепить волю, начинали условно «расплываться» перед ним, будто в их организм попадала щепотка алкоголя.

Поначалу Рудэус побаивался этакого юношу, но после осознал, что Рутра сам не рад быть постоянным центром притяжения, как если бы на панеле приборов вечно горела лампочка с припиской «душа компании».

«Он словно последний босс Икеменов* (из яп. слэнга Ikemen — используемый для описания симпатичных мужчин в японской поп-культуре) смешанный с последним боссом хоста* (еще одно сленговое обозначение, значащие «парень из хост клуба» — заведения, где молодые, зачастую красивые парни развлекают клиентов, зачастую девушек.)»

Подобное сравнение возникло само собой ещё в первые недели знакомства, но вот, спустя столько лет совместных приключений… И в горе и в радости, Грейрат мог прийти только к одному выводу:

«Рутра не притворяется… Он рыцарь с головы до пят, и никто не может это отменить. Добрый и сильный, словно эти слова создавали под него, само воплощение светлого. Учитывая кем, я был ранее… Мне казалось, мы совершенно на разных уровнях не в мою пользу, или, что более вероятно, мы просто из разных, хах, миров, опять-таки, не в мою пользу».

Конец отступление.

Монолог в голове был призван напомнить в первую очередь самому Рудэусу, с кем он собирается говорить. Это не бандит, не мудрый старик и не вспыльчивый ребенок. Перед ним, сверкая ещё не сошедшей славой триумфальных побед, личность экстраординарная.

Выходя за пределы лагеря, Рутра сбавил шаг, позволив поравняться с ним Грейрату. Вместе, они пошли вдоль деревянной стены, рядом с небольшим рвом.

— Значит, — поводья первенства взял Рутра. Будучи ближе к стене, он приподнял руку и начал проводить ею по колодам. — Ты не изменил своего решения?

— Верно.

— Жаль, — немедля произнёс юноша, будучи чем-то очень огорченным. — Не пойми превратно, это очень смело с твоей стороны, — искренне кивнул Рутра, мягкой дланью зачесав затылок. — Будь я на твоем месте, даже не знал бы что мне делать. К счастью, братьев и сестёр у меня никогда не было.

«Странно это… К счастью?» Руди нерешительно покосился на парня, и выдал совсем отличное от мыслей:

— Не знал, что у тебя нет родственников.

— Разве? Мне казалось это многим известно, — задумчиво прошептал парень следующие строки: — Кажется, или обо мне знают слишком мало?

Удивительно, но как с такой аурой можно оказаться хуже «инвалида»? В том смысле, что про Грейратов, кажется все знали все, в особенности про Пола и его молодость.

— Так, Руди, твои родители успешно добрались? — Рутра быстро вышел на другую тропу диалога.

— В последнем письме говорилось, что они успешно пересекли границу. Отца узнал на заставе старый знакомый, — утаивать от Рутры информацию совершенно не хотелось. — Так что, думаю они найдут себе прибежище у семьи Лили.

— Помнится мне, её отец — Август, держал школу фехтования.

— Ага, — Руди не стал говорить, что Август уже как двенадцать лет прикован к кровати и шагу без жены ступить не может. Именно им, Лили отсылала большую часть дохода, которую получала за работу горничной в его семье.

Размеренные шаги двигали лагерь. Сперва частокол и ворота, потом второй вход. Из-за стены выглядывали макушки в шлемах — её стражи. Изредка, с башни от дозорных приходился кивок, на что Рутра активно махал им рукой.

Так, они обошли круг, болтая о семье и делах не насущных. Разглагольствовать о подарках двум жёнам в разгар близкой войны мог только Грейрат, тогда как Рутра активно ему в этом содействовал. Заканчивалась одна тема, Рутра неуловимо морщился как от зубной боли, и быстро приводил вторую.