— Прекрати, не напоминай, — Мари показательно скривилась, добавляя больше сахара в чай. Будто верила, что сладкое упасет её от неприятных воспоминаний.

— Правда? Анне-Роуз понравилось.

— Она не человек вообще.

— И правда…

Время поплыло куда бодрее, а разговор сошел на нет. Молчание обрело золотой окрас и совсем не тяготило их. Тем не менее, зарытые в свои мысли, Нилрем не сдержал большого вздоха.

— Все-таки зацепило, — констатировала увиденное Мари.

Грейрат молчал, молчал как человек утративший дар речи.

— Прости, я не хотела, — барышня и вправду не брала в голову такой исход событий. Её желание доказать собственную правоту вылилось во что-то нелицеприятное.

— Не бери в голову, — махнул рукой Грейрат и слегка захрипел. Откашлявшись, он договорил. — Ты не могла знать, что там будет. В конце концов я настоял…

Вздохнув, Мари поднялась с места и потянулась через весь стол к лицу Грейрата. Касание обожгло щеку и Нилрем дернулся в сторонку.

«Нет, так только показалось».

— Я тебя люблю и любить буду, — твердо и четко отчеканила девушка.

— Не говори глупостей.

— Глупости? — не сразу поняла Мари. — Разве мои глаза тебе врут?

— Меня ты любишь, несомненно, но не сейчас, — Панацея отвернул лицо. Не так должен продолжаться разговор, однако по-другому маг не мог.

— Хах, — Мари усмехнулась ярой звёздочкой на небе, рубины засияли вместо глаз, она смотрела и видела себя. С вызовом прямо вопросила барышня. — Коли не здесь и не сейчас, когда же? Моя любовь охватывает всего тебя. Все твои достоинством и недостатки. Я люблю тебя любого и продолжаю ещё больше влюбляться.

Руки старого мага на секунду сжались, а после против воли ухватили длань Мари, которой та держала его щеку.

«Не оторвать, не отогнать.» В сознании Грейрата мелькнул испуг, когда накрененная Мари прикрыла глазки и упала телом на просторный стол, лишь ради единения с чужим началом. Барышня без страха и запинки протянулась личиком к губам которых любит больше всех.

«Её лик будто соткан из любви и ласки» Глаза Нилрема смягчились.

Минула первая секунда, как произошел их первый поцелуй за этот месяц. Не тот, к которому стремилась дева. Грейрат коснулся ее лба губами и отстранился.

— Ребячество какое, — на удивление, слова о детском поведении пролились Марией, не удержавшейся от вздоха.

— Смотри не пролей чай, — безразлично отвечал ей Панацея.

Перерыв окончен, так признали обе стороны, а значит, настала очередь творить. Вместо чая на столе теперь лежали разобранные части кукольных рук и пальцев. Рука сама по себе сложная структура, одним или двумя подшипниками не обойтись. Самым проблемным местом была миниатюрность работы. Создание одной кукольной руки требовало «мелкой моторики рук», а с ней в почтенном возрасте большой дефицит, из-за чего работа двигалась намного дольше положенного срока.

Спустя полтора часа, Грейрат оставил то, что преуспел собрать. Мари продолжала кропотливую работу, а вот старик поднялся в твердом решении пройтись по комнате.

«М-м-г!» Замычала девушка, тем самым засвидетельствовав поднятие старого мага.

Тот с нескрываемым желанием прошёлся вдоль стены к укрытому за тканью постаменту. Убрав ткань, глаза Нилрема сверкнули, а по губам прошелся язык.

Вот она! Жемчужина всей Башни! Будто бы отлитый из самых надежд, обоюдоострый клинок создавали мастера, стоящие на плечах древнейшего рода кузнецов! Они создали шедевр, родили неповторимый образ, стиль и жизнь. Если мастер делает на совесть, то этот меч творили на века! А главное, к шедевру прилагалась шедевральная задумка.

Лучшему мечу из редчайшей стали следовало приодеться в подобающие чары.

Услышь бог меча, Гул Фарион о том, что здесь в столице Асуры творят сильнейший из клинков, и он бы без запинки потянулся к королю на преклонение с прошением продать ему сей меч.

«Нет» с лёгкостью откажет Нилрем о прошении и тогда… Вероятно началась бы настоящая резня.

Впрочем, гипотетические битвы — это хорошо, но нужно знать, за что идёт борьба. Какие магические круги наложены на меч?

О, здесь и был подвох, ведь не было ни на эфесе, ни клинке, ни рукояти, ничего, что бы напоминало магу об обычном зачарованном оружии. Однако, волшебный меч, на лезвии, поближе к твердому эфесу, мог красоваться вязью складных рун.

Нерушимость, острота, усиление, гравитация, поддержка.

Более десяти вплетенных в металл рун далеко не самого лёгкого порядка. Как отдельное подспорье, несомненно, зачарования послужат хорошо, однако это все показалось Нилрему малым. Его тяготила собственная высшая руна «Я». Нанесенная, как и все предыдущие, кровью, смешанной с кристаллами, руна проявила свой эффект. Ей подчинялись остальные руны, перестав конфликтовать, не было нужды взывать к каждой отдельно, она их усиливала, а ещё, она позволяла смертному разить бессмертное.

Меч со способностью рубить чужую суть. От Орстеда Грейрат бывало слышал о том, как Лапласа разделили одним ударом на двух отдельных личностей, тогда ещё образовался океан. Могут ли руны быть причастны к этому?

И при всём при этом, меч оставался незавершённым.

Рука Нилрема с трепетом прошлась по лезвию клинка, по самим рунам. Те отдавали теплом, приветствовали, ластились к самому родному существу на свете. Казалось, меч дышал и жил как не живёт никто. А ещё был слышен шепот то ли интуиции, то ли самого меча. Он говорил: «Ещё не время».

Тринадцать рун включая одну старшую. Грейрат хотел бы вдвое большего объёма, материал позволял, не позволяла жадность. Вплести вторую высшую руну, принадлежавшую Мари задача не простая. И вовсе не по той причине, о котором можно подумать. Никаких внутренних конфликтов, взрывов и всего такого, просто Мари утратила возможность её использовать. Более, мрачная сила не способна выходить из пальцев удивленной барышни.

Поскольку больше всех именно Мари занималась рунами, ей и было положено разобраться с возникшей проблемой. Чутка позже, спустя месяц раздумий, она таки нашла правдоподобное объяснение.

«Дело в рунах» Нилрем тоже усмехнулся, услышав как девушка спустя месяц раздумий скидывает ответственность на чужие плечи, однако послушав её дальше, узнал то, о чем не задумывался. «Руны ведь держатся не только на голой мане, но и на намерении, настроении, эмоциях» говоря откровенно, король Асуры с интересом выпытывал знания о неизвестной науке. Как полу статическая система, руны откликались на эмоциональный фон владельца, и наоборот, они же его могли подтолкнуть к тому чувству, которое их воплотит. Свою высшую руну Мари впервые сотворила на одном «подопытном» и после просьбы так не делать, перестала. На вопрос от Нилрема: «Что же тебя побудило сотворить эту руну?» Барышня решительно отказала в ответе. Буркнула только что-то в духе: «Такого больше не может быть» и все на этом заглохло.

То есть, свою высшую руну, Мари не может вызвать, потому что более не может испытать той эмоции, которая её впервые пробудила.

«Прелестно» как с сарказмом тогда выразился не безызвестный маг.

Магия оказалась слишком… Магической и не поддавалась простому научному анализу. Возможно ли взвесить сонливость? А измерить длину раздражения? От человека к человеку, эмоции разные, впрочем…

И так, получившийся меч казался незавершённым сокровищем. На подкорке ощущался небольшой пробел, изъян. Грейрат считал, главное вклинить вторую высшую руну.

«У меня ещё выйдет наложить три или четыре руны. Выбирать надо с умом, возможно следует добавить возможность атаковать на дальнем расстоянии? Хм, добавить «накопление и высвобождение»?»

От идей ломилась голова. А взгляд прикипел к золотому клинку.

Такие экземпляры без имён не остаются. Имя сильнейшему мечу — Экскалибур, как тот, что принесет надежду.

И раз уж зашла речь об истории…

Грейрат перевел взгляд на отполированные ножны с инкрустированным внутрь Радужным камнем. Их так же зачаровали, но уже на куда более мирные чары: чистка, нерушимость, долговечность…