Вернёмся к прежней линии повествования.

Не смотря на разгорающуюся потасовку между тремя королевствами (с участием только-только созданного) здесь, в столице у Грейрата все ещё было множество дел. Тот факт, что все считают его стариком лишь, прибавлял очков к незаметности. Вернее будет сказать, что приметный пожилой человек не привлечёт столь же много внимания как король, у которого назревает большая война.

Мари дернула Нилрема в сторону, хотя он собирался идти дальше напролом.

— Там слишком много людей, давай обойдём, — шепнула девушка в спеху.

— Кто я по твоему? — с издевкой выдавил Грейрат. — Пусть смотрят и восхищаются.

— Ах так?

Казалось, тон не предвещал хорошего конца, однако, в голове Мари сложились некоторые пазлы.

«Я докажу ему его неправоту» Тем более, что время, подходящее как никогда.

Она пошла по тропинке его воли, зашагала прямо через зал, где кучкой молодых ребят собирались благородные. Среди отпрысков аристократов царила лёгкая идиллия, мальчишки и девчонки говорили обо всем, но только не о учёбе (хоть среди них и были славные ученики Башни в узнаваемой студенческой форме).

Как и предполагала Мари, медлительность их темпа, обрекала на не нужное внимание людей. Ученики приветственно кивнули ректору (в их головах свежо придание о битве между ней и зарвавшимся юнцом, не посчитавшим нужным выражать ей соответствующее уважение), все остальные подражали друзьям, а особо настырный отделился от компании.

— Госпожа Алая, приятно видеть вас в добром здравии.

Приветствие не заставило себя долго ждать, к Мари подпрыгнул юный паренёк, помладше самой барышни он будет. На миг, тот обратил внимание на Грейрата, а после, поправив воротник, продолжил:

— Меня зовут…

А как его зовут Грейрат не запомнил. Виной тому все старческая память, и Нилрем ловко выставлял болячки за виновных в каких-то уж совсем удачных случаях. Так, сын очередного маркиза — известного своей торговлей игристых вин, начал задушевную тираду о сложностях его семьи, начавшиеся несколько месяцев назад из-за приграничного наплыва войск — был перебит нестерпным кашлем.

— Прошу прощения, нам надо идти дальше, — Мари намеки не пропустила, состроив грустное лицо, она собиралась отбывать, как тут, её остановил пацан, схвативший барышню за руку у локтя.

— Я понимаю вам же к спеху, — парень затараторил с новой силой, а что удивительно, так в каждой фразе он уже прощался, вот-вот готов был отпустить даму и старика, да только как-то так умело извращался юный казанова, что диалог оставался без конца.

Из потока слов: парень прибыл в столицу с почетной миссией от отца, требующего закупить большую партию рабов для плантаций, поскольку прошлые ушли на обслугу рыцарей и иже с ними.

В какой-то момент Нилрем осознал, даже слушая его вполуха, он узнавал непозволительно большие пласты жизни о доселе неизвестном отпрыске винодельного маркиза. И ладно бы его слова имели вес, так нет, король давно все знал, сын мелкого маркиза просто пересказывал события на свой скудный лад.

«Возмутительно» Панацею обуяло блеклое чувство брезгливости и раздражения. Его тело просто не позволяет резко ощутить обуявшее чувство, оно будет медленно растекаться по телу.

Ещё и Мари спокойно держит разговор, поддакивая словоблуду — никак иначе чем укол в его сторону.

«Смотри, а я говорила не идти сюда» как бы говорили её жесты. Теперь путь напрямую получался дольше чем в обход.

Казалось бы, нельзя целый день потратить на пустые разговоры, и так, аристократ бескостным языком хлыстом ударил там, откуда не ждали.

— Госпожа Алая, вы свободны этим вечером?

Слушать отвлеченную речь это одно, а вот понять, что прямо перед носом некто допустил мысль приударить за твоей девушкой? Какой абсурд.

Испепеляющим прищуром бросился Грейрат на этого засранца. Глазами не пустить лучи неминуемой смерти, тем более, когда парнишка целиком сковал себя под взором застывшей Мари Алой.

«За дерзость тебе смертный приговор!» Однако и мысли Нилрема не обладали материальной силой (до момента их озвучивания). В былое время, за подобные слова, лететь ему на улицу за столь большую наглость. Над магией старик не властен, а у Мари, так глубоко погруженной в политику не находилось безобидного ответа.

— У неё уже есть кавалер, — все-таки сумел грузно пропыхтеть Грейрат.

— Да? — парень оторвался от манящих глаз. — Очень жаль, но, если передумаете… Ай!

В конце концов, они простились на моменте пиковой нагрузки, Панацея отдавил мальчишке ногу, а после притворился немощным и старым. Так они и ушли. Остывали страсти.

— Ты довольна? — хмуро затараторил Панацея, как только те вышли из опасной зоны.

— Более чем, — с довольной улыбкой зыркнула Мари, едва-едва обнажая зубы.

Рабочее место, лаборатория, Альма-матер мага.

Барышня пустила Нилрема в самостоятельное плавание, пока сама приняла решение активировать все нужные формации.

Отсутствие маны не являлось поводом сложить руки и ничего не делать. Нанахоши как никто иной, доказывала, в магии возможно все, ну, или очень-очень многое.

Она, кстати, добилась небольших успехов, сумела призвать дольку целого арбуза… с косточками. Цели она не добилась, но в Асуре появился новый деликатес, чем не победа? Впрочем, и это откровение встрепенуло её угасающее чувство прогресса, после чего она с новой силой принялась за дело. Изредка, Мари навещала тут по консультациям — ей было неизменно интересно как ещё возможно воплотить магические круги, а уже после, со спокойной душой переводить их на более гибкую систему рун.

Получилось создать несколько автоматонов — мелкие шалости (прототип печатной машинки и примитивной швейной машинки), по сравнению с тем, чем они заняты в данную секунду.

Речь шла о полноценном протезировании, о создании машины для различных нужд. С идейкой подсобил как сам Грейрат, так и… Внезапно, Клайм, подбросивший в нужное время вспоминание о позабытой кукле из подвала дома в Ранноа. Пришлось Клайму поджимать губу и повиноваться божьему наказу. Путешествие в Ранноа отняло не больше полугода, ему удалось достать и экземпляр и записи создателя, где подробно объяснялось устройство вот таких вот «роботов». Над работами безымянного гения тужились немало людей, не только основная компания из Нилрема, Мари и Нанахоши, сюда включались несколько придворных магов и тех, кто мастерски владел магическими кругами.

Грейрат сел за стул с толикой облегчения. Он обратил морщинистые глаза к кукольным рукам, а позже, опустил взгляд на свои.

Старикам свойственно задумываться, однако этот случай из ряда вон. Ведь как-никак, а жалкие полмесяца вгоняли разум старого мага в легкую депрессию.

Казалось бы, Нилрем смотрел в одну точку неотрывно, однако как только его позвала Мари, как реальность мигнула. Вместо протезов рук стояла чашка с ложечкой, напротив, Мари, разливающая чай из заварника.

— Тебя не отпускают его слова? — притянув к губам напиток, начала Мари.

«Меня не отпускает старость, ха-ха!» Колкость Нилрем удержал, как удержал и чашку чая.

— Меня он не волнует.

— Тебя волную я? — как пуля просвистел вопрос под ухом у Грейрата. Тот, не скрывая правды медленно кивнул, добавляя:

— И твой ответ.

Брови барышни упали на глаза.

— А разве он не был очевиден? Отрицательный.

Панацея вновь кивнул, однако пояснил:

— Ты медлила с отказом, а значит, повышала его шансы.

— В каком месте?! — брызнула Мари характером и сжала кулачки, отставляя чашку чая от себя подальше. — Я… Я просто не знала, как помягче сгинуть от него.

— А помягче и не надо. Говори чётко и быстро. Любое другое «нет» он бы воспринял с толикой надежды.

— Откуда тебе знать? — прищур алых глаз Мари пытался всковырнуть старческую маску, ей так хотелось посмотреть на правду, что чесались руки, зудело в голове.

— Я… Просто знаю, как работает людское сердце.

— И как же?

— Сердце размером примерно с кулак, — для наглядности Грейрат поднял свою руку и сжал в описанном жесте. — Состоит из четырех камер, по которым бежит кровь, — для Мари, к сожалению, места не хватило. Нилрем полностью перехватил инициативу, с усердием рассказывая как же на самом деле работает пресловутое человеческое сердце. — Правое предсердие, принимает «отработанную» кровь без кислорода от тела; правый желудочек, отправляет её в лёгкие; левое предсердие, принимает кровь, насыщенную кислородом; левый желудочек, выталкивает её по всему телу, это самая сильная часть. А между камерами — клапаны, которые не дают крови течь обратно. Могу рассказать о цикле и наглядно показать, впрочем, мы, кажется, уже смотрели…