— Ты можешь помочь мне занять место у трона Детей Ночи?

Постыдно ли просить о таком? Ещё как! Кандидат в короли крови, фактически просит у Бога его покровительство. И пусть негласной вуалью, та витала в пространстве над головой, фактически, у Нилрема нет фаворита. Нигде и никогда не говорилось о помощи кому-то конкретно.

Такое признание — за Грейрата невербально говорило тело — стоило тех минут длительных раздумий.

Поднявшись со стула, Панацея хотел подойти поближе к Бладлайн, взять её хрупкие плечи и приблизить к лицу, однако, последняя не позволяла свершиться задумке, уже плотно прикрывая волосами свой лик, она отступала. Так и застыли.

— Понимаешь ли ты, чего желаешь? Если это лишь мимолетная блажь малолетнего сердца…

— Да как ты… — кажется своими словами Грейрат добился того, что красный оттенок лица теперь символизировал гнев и возмущение. — Как ты только мог помыслить, что я не всерьёз! Между прочим, чтобы ты знал, я думала не только о себе!

— Да? — надломилась позиция Нилрема.

— Угу, — робко кивнула девчушка, опуская напряженные плечи. — Я же вижу, как тебе тяжело, вот и захотелось помочь…

— И помочь ты решила в первую очередь себе? — услышанное не помещалось ему в голове. Широко открывая глаза, Панацея сводил все к корыстным мотивам.

— Да нет же! Я имею ввиду, что ты уже являешься королём Асуры, тебе нелегко даётся внутридворовая борьба, а тут ещё и отдельная раса на твои плечи ляжет, — зыркнув в глаза Нилрему, Анна-Роуз вновь получила порцию скепсиса. — Правду я говорю! Ну, может и мне будет… приятно побыть королевой Детей ночи, но в первую очередь…

— Не продолжай, — поднятая ладонь приостановила слова.

«Дворцовые игрища сейчас именно что игрища, ничего сложного там уже нет и не предвидится. Но, вот о чем она молчит, да только намекает, так это на сэкономленное время. Не могу я разорваться на три части и уделять внимание всем интересующим меня направлениям.»

В отличии от собеседницы, Грейрат умел думать быстро, а потому слово успела взяла прерванная Бладлайн.

— Хм! — сейчас не время и место для подобного фырка, однако удержаться не получилось. Шустро остыв, ей в голову пришла находчивая мысль. — Час для моего вовлечения как лидера, довольно подходящий, не находишь?

— Нет, не нахожу, — покачав головой, Панацея действовал оперативно. — Так значит, ты хочешь сесть на трон и править всей расой.

— Только той её частью, — поправила Бладлайн, важно мотнув указательным пальцем, на манер менторского жеста. — Которая известна на свету. Конечно же не просто так. Соратницы умнее и вернее тебе не найти. Меня ты знаешь хорошо. Разве не логичнее держать меня поближе? Учитывая мои исключительные способности и высокое положение, мне под силу править.

— Высокого же ты о себе мнения, — первый слой предложения ясно относился к гордыне, а второй, куда менее явный (а оттого не опознанный барышней), обращался к её небольшому росту. — Ну, предположим, что мне и впрямь нужен свой представитель, который будет заниматься чиновничьим делом, с чего такая уверенность в собственной кандидатуре? У меня есть Карс, которому все можно доверить. Верностью мне, он не обделён.

— И я! — в запале выдала Бладлайн, мигом обжёгшись. — Вернее… я имела ввиду… что тоже достойна твоего доверия.

— Посмотрим.

— Так ты согласен?

— Я сказал, что посмотрю, как у тебя будет получаться.

— Вот и отлично, — задорно вдохнула Анна-Роуз, поправляя прядь волос. — Обсудим детали позже, мне пока нужно свои дела окончить.

— Погоди, а как же моя чаша?

— Твоя? Как жаль, она мне приглянулась, — и не смотря на предыдущие выводы, девушка таки прильнула губами к золотой чаше, дегустируя вино. Зажмурившись от горького вкуса, её тонкие брови критиковали коротко и по делу. Не смотря на все это, ей покорилось все до последней капли.

«Едкая сласть» мелькнула задумка. «Даже нелюбимая горечь кажется сладкой, после яркой победы» смелость перебарывать себя, вот что научилась делать Бладлайн.

— Я заберу её, ты не против?

— Я…

— Ну и хорошо, — перебила Бладлайн, спрятав артефакт за спиной. — Обсудим детали позже, мне пока нужно свои дела окончить.

На том простилась та с Грейратом, для которого ночь уже не ночь, а час рабочий.

Тяжело вздохнув, мужчина перешёл на лёгкий, скользкий шаг, в который раз направившись к балкону, вокруг которого продолжала чароваться атмосфера для приятной, дружеской беседы.

Оставленное по себе послевкусие все не давало покоя. Анна-Роуз не просто ушла, она утянула за собой непонятную тайну, что витала за время их диалога. Нилрему она так и не поддалась до конца.

«С чего бы ей, возжелать моей длани поддержки?» За этой просьбой определенно скрывался мотив куда более личный чем простое желание власти. Анна-Роуз не стала бы так сильно храбриться, если бы её просьба заключалась лишь в этом. «Она хочет стать королевой…» последнее слово крючком поднимал за собой новую даму. Ариэль ведь хотела того же. «Поце…луй?»

Грейрат тут же тряхнул головой, поднимая глаза на далёкие звезды.

«Бывает же глупость придёт мне на ум. С чего бы Бладлайн помыслила так же?» ведь не бывает на свете такого, что б мыслили люди похоже. Конечно.

— Что думаешь? — опершись о перила и направив взгляд в ночную мглу большого городка, Панацея вопросил о наболевшем. Звучащая скрипка поутихла, а на балконе, словно из ниоткуда появился Карс. Под мышкой скрипка, а в руке у него смычок.

— Она отлично подойдет на выделенную роль.

— Анна-Роуз твой фаворит, и не пытайся тут вилять, — мотнув головой, Нилрем прикипел к глазам Владыки Карса. — Ответь, кому ты служишь?

— Вам, мой Бог.

— Чем пожертвуешь ради меня?

— Всем, мой Бог.

— Во что и кому ты веришь, Карс Бладлайн?

— Единолично вам и в вас, мой Бог.

— Анна-Роуз будет следовать за моим словом, подобно тебе, будет ли она служить мне, как это делаешь ты, пожертвует ли всем ради меня, аки верная подданная?

— Конечно. Её жизнь… нет, не только её, но и жизни всех Детей Ночи в ваших руках, мой Бог.

Обернувшись на тусклый лунный свет, Нилрем сжал перила покрепче.

«Я не могу ему верить, даже если он говорит правду». Столько уверенности, сколько плескалось у Карса, не находилось даже у Грейрата.

Проекты — что новорожденные младенцы, каждый отжирал положенное время. Так Нилрем и столкнулся с тем, что на себя ближайшие месяцы потратить не получится, а оттого, отрывая от больного сердца, «детей» он отдавал на попечение другим, с надеждой выбраться из кабалы неминуемой погибели как можно раньше.

Закладываемый Грейратом изначальный вариант основы, строился из неприятной парадигмы, из-за которой весь фундамент в будущем окажется на грани краха. Кривое, хромое и шаткое — ни чета стандартам качества великого мага. Объединение разрозненного общества Детей Ночи имеет множество развилок и ответов. Однако, именно сейчас, Нилрем вынужден играть под жесткими условиями, вытворяя пируэты в воздухе покруче циркачей в столице.

«Пускай идет как идёт», окончательно решился Нилрем Грейрат. «Когда все закончится, я лично возьмусь за бардак, происходящий в этой расе».

Добиться желаемой стабильности на ближайшие годы можно и так, а дальше… А дальше хоть потоп.

Дела насущные, как у них принято в житейском смысле, продвигались стабильно. Время шло, солнце вставало на восходе и садилось на заходе, день за днём, Нилрем Грейрат Асура рождался в умах неискушенной публики во все более удивительном амплуа!

Во-первых, Грейрат решил таки ковать пока горячо. Идея о реформе образования находила особо активный отклик в сердце Ариэль. Не в последнюю очередь из-за Орстеда, Грейрат ведал о различиях в правлении между братом и сестрой, и потому, идея воссоздать магическую академию на свой мотив, не была отброшена в утиль.

Для протокола, Ариэль несколько дней подряд цапалась с советниками, лишь дабы те выдали добро на создание нового учебного заведения, а по совместительству нечто на подобии гильдии магов. Ранноа отлично воплотила в себе этот дух соперничества, когда юным выпускникам, жадным до знаний, приходилось проводить собственные исследования ради общего блага. Чем более полезными были их изыскания, тем больше выдавались бюджеты. В общем, талантливые люди находили новое пристанище, и ход этих мыслей подхватил Грейрат.