Как бы не хотелось держать слуг поближе, пришлось пойти против собственных желаний, направившись вслед за вышестоящим.

Из комнаты ожиданий они перебрались в приемную для множества гостей. Приятный мягкий интерьер, ласкающие ароматы свежих блюд и ставящий в тупик всяк сюда входящего взгляд синих глаз. По какой-то причине, ни один герцог не сомневался в подлинности личности, которая его встречала за столом. Званый гость оказался хозяином положения.

— Присаживайтесь, — улыбнулся Нилрем. Одетый в пышное и вычурно дорогое одеяние, Грейрат как никто другой подходил для взятой роли.

Без предварительных сговоров, по правую руку от него статно сел Владыка Карс, по левую же, с легким предвкушением в движениях, умостилась Анна-Роуз.

Опаска, любопытство, равнодушие и радость. Как бы грустно это не звучало, однако мнимый статус герцога в пределах этой комнаты — низшее звено иерархии. Нетипичная атмосфера для бессмертных Детей Ночи отправляла их в те времена, когда они ещё проживали жизнь обычных слабых людишек. Кто-то почивал в теле немощного старика; кто-то прослыл как несчастная вдова; некто сиротой, а кто-то оказался всеми забыт. Всю их судьбу перечеркнул один судьбоносный момент, он же, подарил неисчислимое количество путей развития. Посему, секундный ступор герцогов являлся не более чем ностальгическим реквиемом за былым и разумной опаской по возможному будущему. Пока что леди, дети, господа и джентльмены садились на заготовленные места, буравя выжидающими фонарями лицо Нилрема Грейрата.

Для многих, его явление равноценно брошенному знаменью — беззаботное правление под флагом аполитического Карса близится к концу.

Король Панацея не обращался к личности конкретно. Он не выделял среди собравшихся людей одного лидера или представителя с которым будет говорить, нет, Грейрат просто обращался к воздуху, считай — ко всем, кто его слушал, и слушали его внимательно, хватая слова как ушами так и глазами.

Кратко, отныне, герцогов берут в четкий оборот и назначают функцию для блага целой расы. Их силы, молодость и кровь из благословение преобразилось в рабскую печать… Нет, она всегда ею и была, а девять герцогов попросту забылись в собственном тщеславии.

Взбрыкнуться бы! Да положение не позволяло опрометчиво полезть на того, кто выше. Впрочем, один таки не выдержал открывшейся правды. Столь травмирующий опыт побудил герцога совершить неблагоразумное движение. Всего один бежал с надеждой скрыться здесь в лесу, потеряться средь травы, кустов и древесины. Однако стоило лишь встать со стула, как непомерное давление из вне в момент пошатнуло его сердце. Будто кто-то положил на плечи целую карету. Опомниться он не успел, как сел обратно, задыхаясь воздухом и медленно поднимая длань к груди. Окромя давления внешнего, появилось давление внутреннее. Что-то невидимое ухватило его сердце! Оно игралось с капиллярами, потряхивало вены!

Только тогда, этот противник воли Бога поднял взгляд на Нилрема.

«Как жаль, что на его лице отсутствует усмешка, тогда бы я осознавал в какой из власти нахожусь». Нет, на мятежника смотрели безразлично, незаинтересованно, апатично. Пронзающие душу, покоряющие разум небеса.

Не только его постигла участь пасть душой, Грейрат применил свои способности на всех, флегматично исходя из логики, что если первая искра уже летит, то остальным понадобится только время.

Все девятеро похватались кто за что горазд. В основном за голову и сердце. Боль от «удушья» не позволяла говорить, они кряхтели, обливались крупными бусинками пота, но желали донести губами информацию:

«Простите!»

Победа.

Громкое словцо для предрешенной битвы. Панацее не пришлось сражаться с герцогами, он просто подавил их, взявшись прямиком за Узы и надавил гравитацией.

Победа над младенцами не прельщает, однако иногда малышам следует напомнить о своем положении.

Давление ослабло, а мерцающая на краю сознания костлявая рука перестала так активно склонять их к смерти.

Страх подчинённых не то, чем собирался пользоваться Нилрем Грейрат, а потому, заместо наказания, он последовал вытоптанному маршруту — продолжил говорить.

Не понятно какой монолог ожидали услышать гости после демонстрации всё подавляющей силы, однако услышанное их удивляло. Акцент строился из простого тезиса: «Вы нужны мне, я нужен вам», то есть, срезались острые углы. У Детей Ночи, как оказалось, есть неоспоримые преимущества во внедрении. Лазутчики, шпионы, разведчики, названий много, цель одна — выведать секретную информацию. Спецотряд особого назначения, личная секретная служба короля.

— То есть, — одна из женщин подала свой голос. — Вы хотите, превратить нас в отряд тайных операций?

— Часть из вас туда войдёт, — само собой кивнул Нилрем, чем заслужил непонятливые взгляды. — Мне просто нужно вас легализовать. До моих ушей доходили слухи о вашей общей… Разобщённости. В столице проживает всего двое герцогов, а в стране не шибко больше. Согласитесь, это жутко неудобно, вот так постоянно ждать длительными месяцами общего собрания, — поддакнули несколько герцогов, чем Грейрат остался удовлетворен. — Вы вольны творить что душе угодно, но оставайтесь в пределах Асуры. Я лично дарую каждому из вас официальные титулы и земли. Уверяю, сколь силен мой редкий гнев, столь же сладок частый пряник. Если вы считали, что бессмертие и невербальное управление кровью это апогей, тогда мне есть чем удивить.

Выжидающе замолчав, на комнату свалился шторм догадок. Герцоги перешептывались, пытались быстро что-то показать на ладонях, вскидывали и хмурили брови, напрягали шеи, взвешивали «за» и «против».

— А мне можно стать принцессой?

Один из шепотков, прильнувший к уху короля, принадлежал кокетливой чертовке, чьи глаза сияли ярким любопытством. Их синий блеск ставил Нилрема в подобие тупика, а что до быстрого ответа Анне-Роуз:

— Проси Ариэль себя удочерить, — то с ним все было в полном порядке.

Через несколько минут стихли чрезмерные волнения, и на прозрачной водной глади, начинал виднеться ответ. Ответ, который ждали, но который не хотели слышать.

— Это все, конечно же хорошо, — с безопасного расстояния начал старый герцог. — Однако мне и моим коллегам, кажется, что мы не стеснены в деньгах, власти или силе… Как бы получше выразиться…

— Не нужно, — отложив чужую мысль ленивым взмахом ладони, Панацея продолжил. — Я предполагал нечто подобное.

Потерять свободу в обмен на силу может быть заманчиво, однако не для тех, кто успел всласть насладиться нужными дарами. У Нилрема есть возможность забрать всю их силу и умения, втоптать в грязь лица… Но, угрожать с позиции силы можно начать в любой момент, что было продемонстрировано, а выстроить, в первую очередь, взаимовыгодные отношения, можно только так.

— На этот случай, я могу предложить вам это. Рейвен, принеси книгу.

Никого кроме герцогов, Анны-Роуз, Карса и Нилрема в комнате нет, и, что правильно, быть не могло. Однако это вовсе не означало их полную анонимность. Бывшая слуга Дариуса, исполняла свою маленькую роль в которой ей комфортно. После смерти первого министра, она, за неимением иного варианта вернулась к тем, кто сотворил с ней, на первый взгляд, непростительную вещь. Девушке предложили выбрать дальнейшую судьбу. Грейрат может забрать всю ту силу, которую ей подарил, и отпустить восвояси (с намеком на плохой исход при новой встрече), либо же, существовал вариант остаться и служить под началом куда более подходящего господина. В любой другой компании, вражеского наемного убийцу никогда и ни при каких обстоятельствах не назначили бы на маломальский важный пост. Панацея оказался совсем другим, его не мучила парадигма дезертирства и предательства. По этой причине, в изощрённой форме, той, которую и принимала Рейвен, она была приятно удивлена доверительному отношению. Для той, кто давно отринула всякую гордость, склониться ради лучшего будущего не в тягость.

Приглядывая за Рейвен в полглаза, Нилрем как раз подметил общий неплохой потенциал Детей Ночи к скрытности и, что даже более важно, обнаружению.