Красный.

Лишь дабы не бросаться в неизвестном направлении, опосля длинной ночи ярко вспыхнувшей любовной страсти, случилось несколько хороших новостей.

Во-первых, была назначена дата коронации Ариэль и во-вторых, вместе с ней, утвердили дату женитьбы на Нилреме Нотусе Грейрате.

Именно так и никак иначе. Верный союзник фракции Ариэль — Филемон Нотус Грейрат, отец Люка, был вынужден принять к себе во двор Нилрема Грейрата — племянника по линии старшего брата.

Поскольку в ином случае, как полностью безродный гражданин, Панацею могла ждать участь короля-консорта, чего не хотелось бы допустить уже иным советникам, за ту неделю, что здесь царствует Ариэль и её сподвижники, провели рокировку со скоростью, достойной лучших политиков континента.

«Переобуваться» пришлось всем, по множеству раз, по разным вопросам. И не сыскать теперь в Асуре того знатного сословия, которое бы не слышало о юном даровании Нотусов — Нилреме.

По бумагам — достойный кавалер, выходец из большой знатной семьи, для не менее достойной барышни. Но то все на бумаге так прекрасно и витиевато сложено, в реальности за Нилремом стояли страхи большинства. Ведь новая верхушка обязательно приводила собственных людей к власти. Нилрем отчаялся твердить о том, что никого он зазывать со стороны не станет и все кто есть, на тех же местах и останутся. Ему не верили… И правильно творили! Не собирался Нилрем оставлять за спиной крыс, одно неверное движение, как головы бы тут же полетели восвояси. А впрочем, был и менее затратный способ побороть всякое сопротивление. Всю оппозицию он обратит в Детей Ночи, тем самым, подтвердив сомнения в своих намерениях, однако пискнуть уже будет некому. Такова сила Уз.

Так, пролетела целая неделя, за которой следовала коронация и скорая женитьба. Сколь однозначны были пожелания народа в первом случае, столь же непонятны они оказали на втором празднике. Многие не понимали логики поступка, ведь только-только на престол взошла законная королева, как тут же за ней подтянулся полноценный король. Не без всяческих приставок в виде «консорта». Уж кем Грейрат не в силах управлять, так это массовой молвой.

«А чё это у нас, непонятный такой, на трон сел?»

«И кто теперь кем правит?»

Вся многолетняя молва о Панацее, его портфолио, его репутация, одним днём обратилась в многослойный щит, который кое-как справлялся с народным недовольством.

Полмесяца ушло на то бурление ближайших человечков. Пришлось пустить молву, мол Нилрем же не просто Нотуса потомок, он связан и с Латреей — чужеземной знатью, которая недалеко от золотистой короны Милиса.

Не обошлось без новой волны критики, но та была слабее предыдущей.

«Какого магзверя, у нас тут иностранец свои порядки должен наводить?!»

Идейных поклонников такого рода заявлений оказалось куда меньше предыдущей. Теперь на брак смотрели с множества сторон. Для одних, король Нилрем — человек свой, из Нотусов он; для других — Панацея будет королём, а значит больше станет в королевстве процветать наука о здоровье, того гляди и старики забудут о болячках, а младшие перестанут умирать; для третьих, Нилрем становился иностранцем, который сблизит два народа, два королевства. Теперь-то они заключат союз и шаткий мир переменится, Асура и Милис зададут жару КДК (Королевство Дракона Короля)!

За жалкий месяц, шатание верхов начинало медленно стихать. Возобновлялся штатный уровень работы. Торговцы привычно потирали руки и торговались за условия покраше; вассалы несли вассалитет, начиная перестраивать свой склад ума на новые рельсы; послов… посылали, вернее, принимали их в столице с радостью. Контакты с королевствами помельче Нилрем обрывать не собирался и благостно, с улыбкой принимал у себя носителей чужой воли, начиная с ближайших соседей, которых более всего интересует, а каков же новенький монарх на зуб.

В столице Асуры — Арсе, как уже упоминалось, собирался народ разный, в том числе, по столичной академии бродили мелкие принцы союзных государств. С самыми перспективными было принято решение повстречаться и потолковать за «всякое». А вместе с тем, как заканчивались одни проблемы, на горизонте обрисовались другие. Нилрема хотели отравить.

Закономерно, да? Таков итог, он полностью логичен, хотя корректнее сказать: «Нилрема пытались убить». Королевство ведь как цельный организм, и инородный элемент, по естественным причинам, пытается побыстрее удалить. Да только Панацея оказался очень уж матёрым — не умирал, поскольку яды не брали, ножи ломались, мечи тупились, а наёмники и вовсе поголовно дохли. Не подступиться и к его дражайшим человечкам, все как на подбор — или сильные, или не убиваемые, или и сильные, и не убиваемые.

Однако, вскоре стряслось ужасное событие, в то время как верхушку власти перестало трясти, трясти начинало Нилрема, которого вновь поразила ежегодная болезнь. В третий раз, его возраст удвоился, и стал равняться сорока пяти годам. Уже не молодой мужчина, но ещё не тучный старец. И все бы ничего, да только в самый разгар вражеских атак, Грейрат утратил власть над магией.

С возрастом теперь была понятна ситуация, изначальные пять лет умножаются на два. Пять, десять, двадцать и так далее, то вот с откатом после, все было несколько попроще. В первый раз, магия утратилась на одну неделю, второй — две недели, третий — три недели.

Здесь медленно шагала арифметическая прогрессия.

И все же, где-то надо было пережить это непростое время. Где же? За пазухой у Бога Дракона Орстеда, вот где. По крайней мере, один плюс у проклятия Грейрат нашел — его мерзкая педантичность, ни днём позже, ни днём раньше. Эта точность позволяла заблаговременно договориться о встрече и не напрягать лишний раз и без того натянутую пружинку внутри королевской стражи.

Учитывая нелюдимость человеческой рептилии, Орстед был идеальным вариантом, при котором Нилрема защитит сильнейший мира. Пока мужчины обменивались информацией и ждали нужные недели, во дворце, Ариэль на расспросы от знакомых дворян, всячески делала вид что так и должно быть, и вообще: «Нилрем же мужчина, а мужчинам иногда нужно побродить в горах по лесу, поискать грибы, побороться с дикими медведями».

Хорошо ещё, что никто из тех, кто спрашивал не интересовался флорой и фауной столичных окрестностей, ведь никаких медведей в округе нет и не водилось никогда. Это они ещё горы не затронули, ведь гор в Арсе, как оказывается тоже нет, как и во всём регионе. Леса да равнины.

С горем пополам, но задание по хранению новоиспечённого короля было выполнено. Полностью восстановив контроль над силами, Нилрем вернулся так же быстро и неожиданно, как и пропал. Просто в один день, мимо стражи, вскользь, вновь начал бродить напыщенный мужик в дорогой одежде, как бы между делом, заявляя о своем приходе. Ступор проявлялся у большинства.

Поскольку бомбардирование Нилрема наемными специалистами не прекратилось, план по обращению было принято реализовывать в условиях холодной войны. Скрытая оппозиция рано или поздно выдаст себя полностью, а до тех пор, Грейрат может и потерпеть, обращая в слуг баронов и виконтов.

В план были посвящены единицы, такие как Карс, Анна-Роуз и Орстед. Ни Ариэль, ни Мари не знали о проводимой операции. Панацея бы и Анну-Роуз оставил не у дел, но та прознает о случившимся как только взглянет на новообращенного, а после, закономерно побежит сперва делиться новостями с подружками, считай, расплещет тайну по чужим ушам. А так, если не держать её в неведении, Анна-Роуз была готова промолчать. Ещё бы, она не молчала, учитывая как её мучал Нилрем после того случая с Мари. Злопамятный Панацея прибегал не только к физическим наказаниям (хоть они были скорее морально-унизительными), но и психологическими. Сложно не заметить, с каким вожделением Дети Ночи смотрят на каплю его крови. Полная энергии, она привлекала их внимания как существ, которые эту самую энергию могут поглотить, и, для которых она являлась редким деликатесом. Не трудно приучить кого-то к сладкому, а потом, виляя новенькой конфетой, в мягкой форме приказать сделать то, что нужно. Метод действовал даже на самых гордых.