На выходе, Грейрата встретила блуждающая Анну-Роуз. Лик её не омрачали тучные мыслишки, наоборот, лицо довольно и свежо.

«Подслушивала?» Задавался Нилрем риторическим вопросом. «Конечно слушала» немым ответом полнились глаза Бладлайн. Тем временем, барышня заговорила:

— Очередное самовосхваление? — она притворно пыхнула усмешкой, прикрыв ладонью искривлённые уста. Ложь заключалась в знании Нилрема о любви, граничащей с безумной страстью, Бладлайн. Ей нравилось положение почётного гостя. Как ничто другое, ей доставляет удовольствие слышать дифирамбы в свою честь. — Впрочем, не важно. Тебя ждут в тронном зале

— Не гостиной или спальне? — поднявший бровь Грейрат выказывал свою озадаченность. Пожавшая плечами Анна-Роуз флегматично развернулась и пошла по ковровой тропе к королеве.

Вернее будет сказать, что Ариэль все ещё не королева, хоть та и бесконечно близка к этому определению. Её статус наследницы уже вот-вот изменится, Нилрем лично приложил немало сил для подобных перемен и откатывать их он не намерен.

По поводу же замка… Он, как и положено, являл собой страну в миниатюре. Это не значит что умелый домработник или старший дворецкий сможет взять бразды правления в случае чего (на страницах истории Асуры, сколь мог припомнить Нилрем, такой эпизод имел место быть). Однако же, стоит заметить, как здесь ширятся слухи, как реагирует прислуга. Их взгляды, жесты и уста болтали так, как никогда прежде. Уши отросли и у темных уголков, в которых обсуждали будущее королевства. В отличии от знати, которая только и ведала, как подсластить словцо, слуги не знали милости и пощады, рубили как с плеча, на одном дыхании. В Нилреме не видели ни отца, ни мужа, ни советника. Вернее, обстоятельства сложились не совсем так. Это Нилрем, обобщал доклады его теневой сети — Детей Ночи, и приходил к выводу — нет в глазах слуг фанатичного блеска восхищения.

Закономерно. Выстраивая образ лекаря от народа, сложно вдруг заявлять о готовности восседать на престоле. Вот пригласи Нилрема как дворцового мага, дела бы обстояли проще и понятнее. Эта мешанина только путает и раздражает.

«Я возьму Ариэль себе в жёны»

Вот кто в здравом уме подумает о подобной мысли? Конечно Нилрем! На тот момент, как ему казалось, ситуация отлично подбивала его перешагнуть пропасть, встать на твердый пол. В ограниченной задумке, эта авантюра возымела эффект! Тогда все пребывали в тех настроения, когда Нилрем был не лекарем а диким и необузданным завоевателем, одолевший богиню воды Рейду Рейю. В союзниках которого бродит Орстед (всеми отнесенный к подчиненным Перигиуса) и Ариэль. Успела ли родить вся эта ситуация уважение по отношению к персоне Панацее? Она родила страх за жизнь, а уважение зародилось не у многих. Как только Ариэль воссядет на престол, а Нилрем вознесется к королю, найдутся люди, чей страх утихнет, сменяясь жадностью, гневу или справедливостью.

Истории в духе «Из грязи в князи» оставим для тех, кому угодно развлекаться. Ещё во времена поездки, Нилрем обдумывал связанную с Ариэль возможность. Получится ли откупиться тем, что новый человек у власти просто фикция? Не случиться ли трагедия раскола, где трещина целостной структуры развалит ту на множество частей?

Вполне возможно так и будет, тогда начнется Рагнарёк.

Непродолжительная прогулка в компании Анны-Роуз, принесла мужчине тихое время на подумать. В тронный зал Грейрат ступал уверенно, с незримой силой.

В глаза ему бросилась такая сцена:

Женская фигура в белом пышном платье, засматривалась в окно. Накручивая длинный светлый локон на тонкий палец, барышня неотрывно пялилась на фреску, одну из немногих в замке. А на лице женщины благие мысли. Откуда выводы? С полуулыбки мягких губ, с небесно-голубых сапфиров, с невинной позы у стены.

Ариэль была совершенно одна, ни стражи, ни советников, ни слуг. Однако, как подметил Нилрем взглядом, пройдя глубже в зал, она почему-то не смотрелась одинокой или грустной.

Бладлайн осталась не у дел, таким образом, в тронном зале осталось двое человек.

— Трон пустует до поры до времени, — без приглашения, Ариэль завязала разговор.

— Ты меня искала, Ариэль, — великий маг подбирался ближе. — И видится мне, разговор ты планируешь… Обстоятельный.

— Да брось, Нил, — Ариэль улыбчиво отмахнулась от серьезной моськи Панацеи. — Мне нужен веский повод для приватности хоть на секунду. Вот, смотри как меня напичкали для единственной встречи… Наверняка считают, что здесь мы и…

Притихли будущие слова а вместе с тем и мысли. Их осторожно подобрал Грейрат:

— А разве все не так?

— Ты посмотри какая важная персона! — ехидно выдавив губу, кривила Ариэль. — Уже решил все за меня, да? Так вот каков твой хитрый план. Нилрем Грейрат не говорил прямо о выгоде себе, поскольку в его планы входило охмурение хрупких мечтаний принцессы о благородных рыцарях, которые творят справедливость и добро не прося за это плату! — наиграно вздохнув, барышня не удержалась на ногах, прильнув к выпяченному подоконнику.

— Твое воображение продолжает поражать, — выдал экспертную оценку Нилрем, ущипнув себя за переносицу. — Однако не тебе говорить о справедливости. Твой брат не был злом, а мы не сторона добра, что б размышлять в подобных направленьях. Я понимаю как тебе не просто…

— Да ладно?

Впервые с начала диалога, зазвучали обвинительные ноты. Грейрат выбрал плохую ветку диалога, затронув триггер.

— Что…

— Ты в самом деле понимаешь как мне сейчас? — Ариэль удержала задрожавший голос, не сорвалась. — Ещё полгода тому назад я думала о приземленном будущем, о реальности в которой проживала. Не скрою, здесь скрывать уже мне нечего, во времена ухода из дворца, мне думалось: «Однажды я вернусь!» — принцесса не напоминала прежнюю себя. Она то вспыхивала ярким пламенем в одной части монолога, то затухала под конец предложения, и вновь горела! — Однако пришёл ты, и в моей жизни наступил момент выбора. Я решилась идти с тобой отринув всех союзников, которых получила. Интуиция подсказывала мне, что с тобой все получится! Мне казалось, мы дождёмся подкрепление, пройдёт немало времени с тех пор, мои союзники окрепнут, вернутся прямиком в столицу и вместе мы наберём нужное влияние.

Пред ликом величайшего из магов, принцесса Асуры предстала полностью нага. Она раскрыла душу Панацее, а тот не смел её лечить, поскольку не умел. Как мужчина, он уловил слабость женщины, и медленно сокращал пустоту между.

— Ты обвиняешь меня в том, что я привел тебя насильно к трону? — стараясь говорить помягче, Нилрем вновь вытянул не тот билет.

— Нет! Нет же! Я… я не знаю… Все навалилось… — теперь уже без фальши, Ариэль оперлась на окно. — Сначала смерть отца, потом изгнание брата, дела во дворце… Работа отнимала мысли, а когда она уменьшилась, и я задумалась над тем, что вообще произошло, то…

…то понимала, сей метод не по ней.

В глазах скопилась влага, а по щекам пустились слёзы. Случилось это не нарочно, а от банального переизбытка чувств.

Тягостная судьба пришлась на голову монарха этой эры. Ариэль не собиралась изливать душу Нилрему. Случайность так устроена, как, собственно, и то, что при наличии устойчивой опоры, одна обнимет одного.

На обескураженного Панацею пала плачущая Ариэль. Момент здесь тоньше человеческого волоса, вот мужчина и не упустил его, прижав к себе обессиленную (во всех смыслах) барышню, позволив ей намочить своё плечо.

«Ох, неужели для неё все это было слишком?» Нилрем видел знаки, однако продолжал их игнорировать до последнего. Темп, взятый Панацеей, для неокрепших организмов просто невозможен.

Но дело здесь не только в том, с какой скоростью, одни дела сменялись остальными, свою долю внесли личные мысли Ариэль. Ведь как она все время говорила? «Мы», «Нас»… «Мне казалось, мы дождёмся подкрепление…» А в реальности, из-за огромных темпов, из уравнения исключалась Ариэль. Она здесь не нужна, она балласт, она помеха. И мысли эти угнетали, давили на мозги, а вместе с тем, творилась чертовщина. Да, как бы не храбрилась Ариэль, эй было жалко отравленного отца, ей жаль брата, от которого осталась оболочка. Он потерял все нажитое в одночасье! Один момент! И в тот же момент его падения, она возвысилась на небеса! Моральный компас сбился с курса, а доброе и злое выцветало. Вся справедливость потеряла смысл, ведь если кто захочет, тот явится и просто заберёт корону?