— Вот она, — фигура, постоянно находившаяся рядом с Ариэль, выпрямилась, скидывая капюшон, являя миру лик красивой леди. — Тристина Пёрплхос.

Дальнейшее молчание народа начинало давить Ариэль на невидимую мозоль. Её лодыжки ощутили прохладный ветер.

— Изумительно! — воскликнул Дариус, что за те секунды перерыва, определенно вернул себе самообладание. Суматоха в его голове уложилась, и он вернулся к тем настройкам, с которых начинал — главный министр, правая рука первого принца и прирожденный лжец, лицемер, интриган. — Какая изумительная шутка, принцесса Ариэль.

— Шутка? — не поняла барышня.

— А как вы думали? — Дариус обвел двух благородных девиц отнюдь не добрыми глазами. — Мои недруги по пять раз на дню ложно обвиняют меня в том, чего я физически не мог совершить. Признаю, — подняв руки вверх, казалось, тот собирается отдать себя судьбе, однако так казалось лишь на первый взгляд. — Приводить в наше общество незнакомую женщину и выдавать её за дочь благородного дома, тем самым подрывая мой авторитет, дело, с вашей точки зрения, может и приятное, ведь мы по разные стороны баррикад, и ваша цель, больнее вдарить как по мне, так и по принцу. Однако, так прямо заявлять мне ложь в лицо…пожалуй, я вижу такое впервые.

Фыркнув, Дариус с разворота хихикнул, обращаясь к общественности:

— Ну разве не смешно?

— Господин Дариус, — спокойно окликнула его Ариэль. — Уж коль для вас мои слова легче пуха, давайте заглянем правде в глаза. У Трисс сохранился знак её семьи.

И под звон цепи, на которой звонко болталось нужное колечко, Дариус уныло протянул внутри себя:

«А вот это…»

«Проблематично». Минуло пять долгих минут, прежде чем обе стороны пришли к одному и тому же выводу. Адское сражение стихало, впрочем, было бы чему там разгораться…

Между ними больше десяти шагов, округа их — воронки, борозды и грязь. Цветущие стены замка исцарапали мечом, кусты смяли, покромсали, цветы завяли, умирая самой страшной смертью. Словно драка между магом и воином сама по себе имела некий ореол, границу, в которой пропадала всякая природа и красота.

Сейчас Рейду и Грейрата обуял порыв остановиться, и под опадающие листья, они сосредоточенно хмурились друг другу.

Один лёгкий взмах руки, Грейрат начал целился на Рейду, искры пролетели по руке, начиная от локтя и заканчивая пальцем. Ещё один взмах, высшей остроты, и кисть Нилрема забывает свое место, она отделяется от тела аккуратным, хирургическим разрезом. Ещё падая вниз, в воздухе таки сотворилась магия, и заряд с отрубленной руки, вылетел из пальца, пролетая половину нужного пути. За дополнительное мгновение, кровь, которой суждено вылиться из обрубка, подхватила отрезанную руку, мигом воссоединяя её с телом.

Очередная атака попросту ушла в молоко как с одной стороны, так и с другой.

Грейрат повторно сцепил зубы, на его лбу выскочила нетерпеливая вена злости. Злоба эта, направлена в первую очередь на себя и свои «посредственные» способности. Скорость Рейды невероятным образом превышала все мыслимые и немыслимые границы. Принцип заклинаний в том, чтобы высвободить ману из конечности. Именно поэтому так важно указать ладонью, или приложить её к земле. Это ограничение, если его так вообще можно назвать, было единственным узким местом, за которое схватилась мечница, постоянно обрубая заклинания в их финальной стадии.

Скорость каста существенно уступала скорости взмаха.

Из похожих ситуаций, Нилрем припоминал битву с Ланс Е’Лотом. Там случилась почти точь-в-точь. Мечник опасно сблизился и не давал магу высвободить ману через заклинания.

Воспоминания о этой битве подкинули и возможные варианты для победы.

Значительно пересмотрев свой опустевший арсенал, было принято экстренное решение перехода на магию крови, что обладала неоспоримыми преимуществами.

Мечи из крови рвались подобно бумажным подделкам, броня не выдерживала и двух взмахов её меча, рассыпаясь в пыль. С одной стороны Нилрема не убить, а с другой, после того броска Рейда совершенно не подпускала к себе мага. В пору будет засмеяться, ведь воин держит мага на расстоянии, не позволяя тому приблизиться. Однако смешно не было.

Человека, который забрался на вершину боевых искусств так просто не победить.

— Так, — поскольку толку от атак нет, Грейрат решил поговорить. — Что за дежавю? И почему ты защищаешь этих ничтожеств?

— Дежавю? Хо-хо, да, припоминаю. Кажется его звали богом людей, — словосочетание на которое триггерился Орстед, для Нилрема было заурядным фактом, подтверждающим слова дракона.

— Тебе промыли мозги, этот бог зовет себя Хитогами, — решившись на переговоры, внутри Грейрата вспыхнула немалая искра надежды на разрешение проблемы словом и дипломатией.

— Сынок, — по-доброму обратилась Рейда к великому магу. — Хитогами здесь вовсе не при чем. Просто… Я должна спасти Дариуса.

— Ненормальная.

— Как есть.

— И что ты планируешь делать дальше?

— Позволь подумать…

Нилрем не позволил, начав движение чем мигом спровоцировал свое рассечение надвое. «Склеился» он так же быстро.

— Знаю, как насчёт такой новости: Богиня воды ослепла от золота, оказавшись в сговоре с Королевством Короля Дракона. И пускай доблестные рыцари во главе с Изольдой смогли победить её, она успела забрать с собой принцессу Ариэль и нескольких её сподвижников, в том числе и Нилрема Грейрата, подающего надежды целителя. Изольда становится народным героем, а стиль бога воды сохраняет свою честь, продолжая мирно почивать в столице.

Плечи Рейды задрожали от плохо скрываемого смеха, как впрочем и Нилрем не скупился на эмоции, выслушивая фарс чистой воды.

— Складная история, — признался великий маг. — Получается тебе нужно спасти Дариуса, убить Ариэль и каким-то чудом избавиться от меня, — перечисляя все пункты злодейского плана, Грейрат не понимал лишь одного. — Неужели Хитогами так сильно извращает суть человека? Какие наваждения он бросил на твой разум?

— Никакие. Это просто история одной пожилой женщины, и её неразделенной и завявшей любви, — Рейда говорила все тише и тише.

«Серьезно? Она и Дариус?»

Внутренне поежившись от представшей перед глазами пары, Нилрем выдвинул свои последние слова.

— Если так хочешь отдать долг тому ублюдку, то можешь его забирать и убегать на забытый всеми остров, доживая там свои года. Его смерть я могу инсценировать.

— И вновь ты делаешь это. Слушаешь только себя, — Рейда нравоучительно зацокала языком. — Кроме расплаты за долг Дариусу, мне нужна голова Ариэль.

— Ах, да, — плеснув отрубленными руками Грейрат. — Ты же у нас дворняжка Хитогами и что он скажет, то ты и делаешь. Мне надоела эта игра вслепую. Поступим следующим образом, — протянутая в сторону Рейды рука, рассыпалась и срослась обратно на глазах. — Следуй за мной, иди за мной, покорись мне, стань моим мечом, рази моих врагов, защищай моих соратников. Взамен на твою верную службу, у тебя будет все.

— Прямо-таки все? — ядовито ухмыльнулась Рейда, чью гордость только что собирались подкупить. — И что ты можешь предложить той, кому осталось доживать отведенные часы…

— Я могу дать тебе ещё время. Молодость, невиданную прежде силу, — протянутая ладонь сжалась в кулак, после чего оттопырился указательный перст, указывающий прямо на Рейду. — У тебя остались сожаления, желания, соперники. Мне под силу изменить твое тело: вернуть костям прочность, связкам эластичность, мышцам силу, а коже гладкость! Вижу же как блестят твои глаза, так дай пламени разгореться. Скажи, разве Хитогами может предложить подобное?

— Твои слова — мёд для языка, но прямо сейчас я вижу хвастуна на ровном месте. Чем подкрепишь свои фантазии?

— Хах?! Разуй глаза, — рядом с Нилремом вовремя приземлился Карс, полностью невредим, разве что одежда порвана. — Узнаешь?

— Ты мертв!

— Приказывать моему сердцу дозволено лишь Богу.

Между трио завязалась тишина раздумий. Пауза в непрерывном бою позволила оценить масштаб, и Грейрат его оценил, придя к выводу о неутешительных прогнозах. Половина маны ушла на регенерацию, то бишь защиту. Свой единственный шанс он упустил еще вначале. С Ланс Е’Лотом бой проходил попроще, к тому моменту как потратился значительный запас энергии, тот уже был полумертвым, здесь же и близко не видны горизонты чужой выносливости.