«Отрубая заключённым головы, вешая их на виселице, вы поступаете милосерднее чем сейчас, не решаясь закончить жизнь короля, боясь перемен, цепляясь за прошлое.» Мысли остались просто мыслями одного народного целителя и по совместительству величайшего мага. И кажется, эти мысли пришли не ему одному в голову.

С едва скрываемой улыбкой, Грейрата подменил первый принц, в последний раз взывая ко всей знати:

— Что же вы решили?

— Парень, да у тебя ещё один талант прорезался, — Дариус похлопал отошедшего Нилрема по спине.

— Не буду отнекиваться.

Молчание зала прервались первой поднятой рукой — все тот же принцев подхалим.

— Я выступаю не за убийство, — он пояснил свою позицию. — Я отдаю свой голос за милосердную смерть и покой для великого короля Асуры, Арчибальда Астреи Асуры.

Эта позиция оказалось очень… Удобной. Она в полной мере, или ближе к тому, выражала чувства, засевшие в каждом. Из знати, мало кому придется по душе роль палача, но вот избавитель — звучит вполне приятно, даже гуманно.

Учитывая обман со стороны Нилрема, таков вывод был просто неизбежен.

Принц может готовиться к тому, что больше его не будут называть принцем. Большинство подняло руку.

«Ха?!» Средь этой толпы, следующая картина смутила Грейрата — Филлип Нотус Грейрат держал пятерню поднятой. Прищур великого мага зырил в корень: «Что же Ариэль скажет на это?»

— Это ужасно! — в порыве зла выкрикнула первая принцесса Асуры, третья наследница престола. Вскоре ей придется сменить несколько регалий, поскольку она станет второй наследницей трона пожизненно. — Ты взял и вот так соврал о том, что мой отец смертельно больной?!

«Ох, я отвык от адекватной реакции на подобную новость» Грейрат задумавшись прикоснулся к голове ладонью. Мысли летели следующие — не портит ли его восприятие мира общение с такими как Грабелл?

— Это не совсем ложь, — дав барышне остыть, великий маг пригласил её присесть на мягкую кровать. Приглашение приняли охотно. После объявлении о смерти короля, Дариус, с какого-то чёрта, отозвал всех своих шпионов, включая Рейвен, двойного шпиона. Так что уровень настороженности вновь опустился, и Ариэль выпустили в комнату. — Твой отец уже начал терять куски памяти. Он гнил заживо, и даже если бы я вернул ему целостность тела и ума, в голове у него бы остались ошмётки разрозненной памяти. Такое не собрать воедино никакими методами. Ещё год подобного образа жизни и даже тебе стало бы кристально ясно, какая судьба его ждёт.

— Но…

— Смерть наступила на пятки…

— Твоего комментария здесь только не хватало, — Грейрат обернулся к Анне-Роуз.

— А что? Мы с Ариэль уже говорили об этом, — невинно захлопав глазами, девушка с удивлением прикрыла ладошкой уста, обращаясь к принцессе в глаза. — Ты все же не смогла до конца принять факт его смерти?

Своим легкомыслием Анна-Роуз разжигала злобу внутри Ариэль. Расчёт был на то, что если она выплеснет все это сейчас, то потом станет легче. Как когда-то в отношении Карса это сделала она сама.

— Мари, — позади Анны-Роуз, словно тень, появилась иная барышня с силой «гориллы». Ей то Нилрем кивнул, на что она отзеркалила жест, поняв мысли любимого без объяснений. Источник возможных проблем был убран в карман и унесён подальше. Говоря буквально, Мари взяла Анну-Роуз за талию, закинула себе на плечо и унесла как портативную куклу. Естественно она брыкалась, вот только в физической силе Мари может соперничать с Нилремом, а Бладлайн — нет.

— Что! Нье-е-т!

Утихшее эхо, позволило Ариэль оклематься.

— Спасибо…

— Не за что, — пожав плечами, Панацея поднялся, привычно проходя к столу.

— Я имела ввиду, спасибо за все…

— Нет, — отрезал мужчина слова, поднимая руку. — Ещё рано благодарить. Займёшься этим важным делом когда корона будет сидеть не на голове Грабелла, а на твоей.

— Угу.

Когда надо, принцесса могла показать лёгкую робость и тень румянца. Кто её знает получше понимали сколь сакрально это невинное выражение лица. Но для Грейрата оно ничего не значило.

— В таком случае, мы начнем работу ещё до церемонии. Погребение и поминальный пир пройдут через неделю, коронация — через две. Грабелл не перестает себе изменять, ускоряя все возможные процессы, игнорируя принятые нормы морали. Вполне в его духе. Не будь у него кучи дерьма вместо сердца, и я бы подумал с ним завести крепкие связи. Но, что имеем.

— А, вы собираетесь действовать на пиру?

— Да. У меня есть метод скрытого убийства.

— Не замечала за тобой навыков профессионального убийцы.

Хмыкнув, Нилрем указал на Ариэль указательным пальцем. Грубое «тыканье» не осталось без вопросов.

— Что ты…

— Видишь?

— Кого?

— Значит не видишь, — удовлетворившись этой реакцией, Грейрат отвел палец в сторону, и только тогда Ариэль заметила как в свете свечи заблестела крепкая нить.

— Это… Была кровь, я верно понимаю?

— Верно. Ещё вопросы будут?

А вопросы то были. Главным опасение Ариэль стала упомянутая давно Рейда Рейя. Уж на похороны короля она заявится и несомненно притащит с собой свой выводок не самых слабых фехтовальщиков. Вопрос, сможет ли Нилрем победить фехтовальщика в стиле бога воды на ранге Бога и его учеников?

С этой невеселой мыслью, Нилрем пришёл прямиком к Карсу, вопрошать о том, куда подевался Орстед.

— Он обещал явиться намного быстрее, — буравя леса острым взглядом, Грейрат недовольно вздыхал. Собственно, это было единственным чем себя можно занять в данную минуту.

Лунная ночь, сквозь блестящие блики идет красота. Редкие водоёмы Арса, скорее создаваемые искусственно, отражали и луну и звезды и горечь да печали. Остальным Грейрат в приказном порядке наказал спать и пригрозил страшной карой любому, кто посмеет ослушаться. Сам же он, выбрал никем не тронутый холм, ниже самого большого, на котором располагался замок короля, но все ещё достаточного, дабы окидывать глазом окрестности.

Где-то вдалеке песенки пели сверчки, а если хорошенько прислушаться, можно было подметить и таверну. Никаким другим, кроме сверхчеловеческого слуха эти попытки в слаженную песню не услышать. Это вытье на Луну от пьяных менестрелей хоть как-то скрашивало атмосферу.

Этот внезапный порыв не был бессмысленным. Официально, Грейрат оправдывался нуждой осмотреть территорию, ведь кто знает, может быть, Орстед уже прибыл, просто ошивается вокруг столицы, не находя места для входа. Таким образом успокаивались окружающие и сам Нилрем, не осознающий, свою базовую необходимость отвлечься от нетипичного дела. Проверки, политические игры, намеки через каждое слово, улыбки, действия за которыми важно уследить. Лишь благодаря крупному желанию и не дюжей предрасположенности к ораторству, Грейрату удалось удержаться достаточно долго, чтобы подобраться к важной точке.

Учитывая первоначальный план, сводящийся к полному выжиганию этого гнезда паразитов, сие вполне заслуживало пойти за подвиг… один из.

Не смотря на желание провести эту ночь в одиночестве, рядом стоял верный Карс. Его компания никак не тяготила великого мага.

Бладлайна не за что винить в просроченных датах. Единственный, кому при встрече следует предъявить обиды и претензии ещё не прибыл, а как придет, так и позабудутся они все до единой. И все же, толика вины улеглась на дне сердца Владыки.

«Не сумел предугадать»; «Плохо продумал маршрут»; «Излишне доверился чужаку».

Карс видел Нилрема никак иначе кроме Бога воплоти. Истинную суть, источник его жизни и смысла. Являясь фанатиком, ему очень не нравилось, когда его божество печалилось или как в этом случае, столь горько вздыхало. Боль Бога — боль Карса. Если Бладлайн считал Нилрема собственным зеркалом, то на деле, Грейрат являлся лицом, что смотрело на него со стороны. Все было наоборот, это Карс являлся отражением Бога, его тенью, его руками и ногами.

Исчисляйся преданность в цифрах, и рядом с Карсом не стояло бы простого числа. Не каждый родитель так чает дитя, как Владыка стремился постичь мысли Бога ради его же блага, чтобы предсказывать его желания и стремления.