— Ты делал ставку? — кажется укор от принца имел куда более глубокий характер, вроде старой скользкой истории.

— Символическую, — не стал отнекивается министр, показывая пальцами знак «слегка».

— Смотри у меня, — грозно пригрозив пальцем, принц вернул внимание на арену.

«Получается, здесь собралось немало тех, кто вхож во фракцию первого принца» меж тем, Грейрат запоминал их лица и строил методы по выбыванию. «Джеймс Бореас Грейрат, мой возможный родственник. Опасности не представляет. Учитывая как он себя ведет и какую роль играет, им скорее помыкают, чем вверяют важные дела.»

Нилрем пытался перевести взгляд на совершенно нового… Аристократа? Министра? Мальчика на побегушках? В любом случае, тот загнанный к праотцам мужчинка вскоре склеит ласты и без посторонней помощи, а его тощую фигуру никак не видать за толстым Дариусом. Видимо высший министр подметил направленный в его направлении взгляд Нилрема, и потому на миг отвлекся от шоу.

— Принц, я заметил новенького в наших узких кругах, не представите?

— Стоило тебе напомнить о ставках, как у меня все из головы вылетело, — Грабелл прикоснулся пальцами к виску.

— Прошу прощения, — не то кивок, не то моргание, так Дариус выражал свое сожаление.

— Забудь. Дариус, это Нилрем Грейрат, наш Панацея, лучший целитель, и как выяснилось, неплохой боец. Нилрем, знакомься — Дариус Сильва Ганиус, первый министр, второй после короля и мой добрый покровитель. Рядом с ним Ты мог заметить Штрауса Вайтспайдер, очень важная фигура, и пускай тебя не смущает его внешний вид, поверь, здоровья ему хватит ещё на сто лет вперёд.

«М-да, так посмотришь и вывод сам собой напрашивается — Дариус не только ест двойную порцию, ещё и остальных объедает, в особенности этого Штрауса».

— Можешь не подниматься, будем знакомы, — вполне дружелюбно махнул ладонью толстячок, и только кончики пальцев Штрауса виднелись за Дариусом.

Ответив вынужденной взаимностью Нилрем, как впрочем и остальные приковали себя к бойцам.

Пока на песок ссыпались искры от столкновений оружия, исход поединка становился все более очевидным. Игра на истощения подходила к своему последнему аккорду и от этой битвы справедливо получат удовольствие, не будь под боком все громче дышащего Дариуса. Чем ближе кульминация, тем он активнее вжимался в кресло, тем грубее хватался за костлявую деваху с темными глазами и тем чаще срывался на бубнеж.

Поворотным моментом оказался неожиданный финт проигрывающего гладиатора «А» в отношении побеждающего гладиатора «Б». Первый подставил левую руку, пойдя ва-банк, и победил, копьем заколов последнего в глазницу. Смерть наступила моментально.

Секундная тишина, и публика взрывается овациями, а Дариус вскакивает с места с улыбкой до ушей, крича свои хвалебные оды. Почет и хвала вмиг свалились на плечи мужественного гладиатора. Не зря же те упали, а сама фигура сгорбилась от тяжести приобретенной славы.

«Не зря» в глазах Грейрата скользнула мелкая искра редкого интереса, обращённая к разумному. Ни для кого не секрет, Нилрем редко когда интересуется чужим внутренним миром, однако когда он это делает, то на это всегда есть первопричина и здесь причина есть.

Прежде чем покинуть арену… Нет… Вместо того, чтобы покидать её, гладиатор подобрал свое оружие. С израненной рукой, со сбитым дыханием, но он посмотрел прямо на их ложе, прямиком на Дариуса.

В этом и проявился интерес Нилрема. Ему вдруг захотелось увидеть, каковы их отношения, почему фаворит Дариуса смотрит на самого Дариуса подобным, полным гнева и ярости, взглядом? Неужели подлый министр забавляется шантажом? А может и чем похуже?

«Жаль, я этого не узнаю» подумалось Грейрату и он, точно зная что произойдет в следующие секунды, уложил скучающий подбородок на тыльную сторону ладони. Победитель крепко сжал свое копье, а после, со всей оставшейся силы бросил его в королевское ложе. Одно мгновение спустя, на смертельной для Дариуса траектории возник меч и щит. Гвардейцы может и сообразили позже Панацеи, но действовали слаженно и моментально. Один за шиворот оттянул министра, второй отбил бросок.

Снаружи, средь зрителей поднялся шум, неразбериха обуяла сердца тех, кто секунду назад превозносил гладиатора.

В смятении оказались и люди в ложе. Сразу ясно, подобное никак не было рядовым явлением. Что показательно, Грабелл, пускай и был шокирован, но быстро собрался, и укоризненно посмотрел на главного министра, проговаривая тихо:

«Опять ставки».

Опуская писки рабов, следовало заметить реакцию самой приближенной к Дариусу даме.

Возможно кроме Нилрем это подметил и ещё кто со стражи, но эта малявка видела куда летит копьё но ничего не сделала.

«Не так уж преданны вам люди, дорогой министр».

Естественно, гладиатора тут же поймали и скрутили. Чемпион уходил заключённым.

— Что вы будете с ним делать? — как бы невзначай спросил Нилрем, разбавляя атмосферу.

— Казнить его, естественно! — Дариус, по понятным причинам сейчас проходи стадию гнева.

— К чему спрашивать очевидное? — раздраженно шикнул принц. — У тебя разве иные мысли на это покушение?

Как только испарился добрый принц, как тон его сменился жестким и твердым.

— Совсем нет, я считаю, смерть будет правильным исходом, — говоря ровно то, чего от него хотели услышать, Грейрат добивался одного, и это одно начинало случаться.

Дариус с Грабеллом переглянулись и начали шептаться.

Хорошо им быть в неведении, ведь перебрасываться шепотом рядом с Нилремом все равно что вкидывать эти слова ему в уши.

— Мы уже можем ему рассказать.

— Принц, не будьте так поспешны, вы знаете его всего ничего. Нужны дополнительные проверки.

— Он по крайней мере не наживает себе врагов на ровном месте, как некоторые.

— Об этих недоброжелателях в ту же секунду заботятся нужные люди. Ещё раз вам вторю свои слова. Обождите хоть неделю. Присмотритесь лучше. Мне не трудно подослать шпионов, мы должны знать, что из себя представляет Панацея за закрытыми дверями.

По их краткому диалогу становилось ясно, Дариус не спроста объедает пехоту. Кое-где, кое-как, дельное подскажет.

Другой, не самой приятной новостью, было продление этого испытательного срока.

Из интересности, после покушения на Дариуса, фракция первого принца провела в ложе ещё некоторое время, дополнительно созерцая несколько боёв. Небольшое происшествие, пошло на пользу, кто бы как на это не смотрел. Рожденные под страхом смерти узы крепче остальных, особенно когда под боком как бы лекарь. К Панацее неосознанно тянулись ради безопасности себя. В фигуре лекаря легко найти спасение.

Вдоволь наговорившись и взяв от каждого по обещанию сходить «на чай», люди разошлись по важным, неотложным для короны заморочкам. Первым сгинул Вайтспайдер, ссылаясь на загруженность работой. Вторым ушёл принц, дружески похлопав Дариуса по спине, выдав типичное занудное напутствие. Третьим лицом, кому по всем параметрам здесь быть не место, стал Джеймс, которому осточертело тискать бока барышне и смотреть за боями. После ухода принца, глава семьи Бореасов совершенно не находил себе места. Сложно сказать наверняка, кто его нервировал больше, Невозмутимый Нилрем или Дариус, обладающий весьма специфическое репутацией. Отпросившись по сущей глупости: «Мне в туалет нужно» он так и не вернулся.

Грейрат уходил, когда на улице минул обед. Он не торопился распрощаться с тем, кто не питает к нему тёплых чувств. А Дариус, как показала практика, являлся куда как более осторожным в выборе целителя. Его-то как раз смутила тема с турниром на Небесном континенте и пришлось Нилрему по новой травить байки занижая собственные силы.

Загрузив голову Сильвы, великий маг подловил удачное время для прощания, под конец забрав с собой гроздь винограда.

Его спину провожала стража и одна молчаливая девчушка.

Потому как сие нельзя просто остановить, Нилрему пришлось ближайшие дни постоянно соглашаться на все новые и новые «встречи». Все чаще на этих встречах замечался Дариус и все реже принц. Министр, по мнению Грейрата, страдал от острой запретной любви. Куда бы не привела его дорога, будь то ресторан, закрытый корт чей хозяин и не почешется в сторону спорта, или любое другое мероприятие, везде, постоянно, словно перманентная надстройка вселенной, Дариуса окружали дети, девочки. Публика не рождала слухи из пустого места, по крайней мере в отношении министра эти слухи не были беспочвенны.