Собственно, сам принц, справа от него место пустовало, как впрочем и слева, а вот через одно с левой стороны находился незнакомый пацан. Профиль здорового юноши в самом расцвете сил с темно рыжими, почти русыми волосами. Из важных персон, это были все. Остались лишь те, кто сидел или стоял у кресел — рабы, вернее рабыни в коротких до смеха платьицах, пародирующих образ горничных. Под их фартуками находилось абсолютно голое тело, а в руках, превалирующее большинство держало поднос со свежей едой. Их Нилрем заметил непозволительно поздно, изначально сфокусировавшись на мужских фигурах.

Рабыни представляли из себя едва ли не набор цветных карандашей, в том смысле, что на все случаи жизни. И большие и мелкие и люди и нет.

Около принца крутились две человеческие рабыни зрелого возраста, рядом с незнакомцем всего одна, сидящая на подлокотнике ради легкой тактильной утехи.

— А вот и ты, Джеймс, смотри, я говорил что он придёт первым, — Грабелл заметил застывшего Нилрема всего через секунду, после его входа. — Проходи, садись сюда, ко мне.

В этом, как правильно считал великий маг, была своя доля манипуляций и доверия. Едва знакомому человеку, пускай и знаменитому целителю, отвели место под левую руку будущего короля. Подобное наверняка может аукнуться, а потому Грейрат не намерен ожидать наступления этого будущего. Он разрушит его куда быстрее. Сейчас же, кивнув предложению, он отправился на назначенный ему пост.

Осев поудобнее, к целителю тут же подбились «горничные» две ослепительные своей уверенностью барышни оказались по обе стороны от Грейрата. Уверенное, даже слегка самоуверенное выражение лица говорило лишь об одном — хищницы нашли себе «мясо».

— Господин, возьмите, — они синхронно наклонились вперёд выставляя не то подносы с едой, не то грудь, что вот-вот вывалится на поднос.

Их томные вздохи, взгляды, улыбки, так и наталкивали смотрящего на нужный контекст «Господин, возьмите нас» читалось на языке их тел. Впрочем, нужного эффекта эти потуги не заимели, оказавшись бесполезным дополнением. Вполне приятным, как подмечал Нилрем, не более. Взяв с подноса понравившийся вариант коктейля, он пожелал, дабы девушки освободили ему вид на арену.

Бои, кстати, находились в разгаре.

Не подав виду на уязвленную гордость, они отошли и больше, конкретно эти двое не подходили.

— Дорогой друг, — в сию же секунду к Нилрему обратился Грабелл. — Здесь не нужно стесняться, — рукой он провел по внутренней части бедра одной из «горничных». — Как видишь, ни я, ни дорогой Джеймс не будем осуждать тебя за вольность души, поскольку и сами не лучше, ха-ха!

— Все не совсем так, — привлекая к себе внимание не только принца, но и сидящего рядом Джеймса, Нилрем ответил следующим: — Я не скрываю желаний, просто здесь нет той, на ком бы мне хотелось их выплеснуть.

— Ну хорошо, — кивнул принц, возвращаясь спиной к спинке.

Столь расплывчатый ответ ставил перед слушателем задачу додумать, о ком таком имел ввиду Нилрем. К примеру, Грабелл припомнил слова Дариуса, мол тот любитель помладше. Окинув девок быстрым взглядом и не найдя никого младше совершеннолетия, принц пришёл к очевидному выводу.

Джеймс, в лучших традициях Бореасов, покивал на слова Грейрата со своей колокольни. В его роду, в первую очередь ценятся звериные черты и большая грудь. Большую грудь он нашёл, прижал к себе и время от времени мнет, а вот почесать за кошачьим ушком здесь некого (личный фетиш) и потому уровень комфорта падал.

Чего только себе не надумают люди, когда на деле все оказывается куда как проще. Ведь Нилрем говорил о любимой Мари.

Таким образом, за просмотром боя минуло сорок добрых минут. Увлекательности мордобою прибавляла кровавость и жестокость. Смерть, по ощущениям Нилрема, наступала редко, но без хороших целителей, проигравшие гладиаторы или останутся калеками, или умрут на кушетке. Наступил первый перерыв между боем. Девушки, с пустыми подносами ушли, осталась одна, что придержал принц, и обещали вернуться другие.

— Как же я мог пропустить эту важную тему, — вздохнул Грабелл, как только они остались одни (почти). — Я ведь ещё не представил вас друг другу, вы так хорошо между собой разговаривали, что я и забыл вашу скромность.

И вновь прозвучало это слово. Вызванная скованностью в ответах вещь не имела в себе ничего общего со скромностью. Нилрем Грейрат вообще не скромный человек и быть таким никогда не стремился. Просто, вместо скромности, следует припомнить другую добродетель — сдержанность. Великий маг предпочитал лишний раз не говорить попусту.

Что же до так называемого Джеймса…

— Вы правы принц, — неловко почесав затылок, юноша улыбнулся.

«Как для того, что секунду назад сидел и мял сиськи незнакомке, он очень даже робок».

— Тогда, не вижу причин откладывать ваше знакомство. Панацея, знакомься, это Джеймс Бореас Грейрат, глава дома Бореасов, и мой верный союзник. Соответственно, Джеймс — это, Нилрем Грейрат, так же известный как Панацея, превосходный целитель и специалист своего дела. Вылечит как от простуды, так и от потери конечности. Какую злую шутку постановили в конце. Нилрема улыбнуло.

После этого несомненно короткого представления, что первый, что второй поднялись со своих мест и пожали друг другу руки. Как секундной позже подметил Грейрат, Бореас держался за его руку поуважительнее, да и глаза как-то загорелись восторгом. По такому поводу, бедному великому магу пришлось даже искать в памяти возможные причины столь глубокого восторга.

— Так, это вы, Нилрем Грейрат! Я о вас слышал, вы же победитель турнира неба и земли на Небесном Континенте!

— Ах…

От восторженных отзывов у Нилрема впервые появились плохие чувства. Не ясно как на это отреагирует принц. Испугает ли его подобная деталь биографии, как бы «безобидного» народного целителя. Не перейдет ли зелёный маркер в настороженный жёлтый оттенок?

— Это правда? — Принц приподнялся, с круглыми глазами открывая для себя человека по новому. Грейрату удалось засечь неприятные движения гвардейцев, находящихся в тени.

— Да, было. Я всего-то занял шестое или седьмое место, совсем не повод для гордости.

— Ну даже так, — Грабелла, не только не насторожило боевое прошлое Нилрема, казалось, он наоборот ему только рад. — Это ведь хорошо. Нилрем, да ты оказывается человек многих талантов, знаешь не только как людей лечить, но и как их калечить. Кстати, Джеймс, откуда ты узнал об этом? Не припоминаю за тобой поездок.

Вопрос подло увели у Панацеи, и тем не менее, ответ хотелось бы услышать.

— А мне на днях письмо от знакомого пришло. Он хвастался как ему отлично на Небесном Континенте живётся, ну и между делом описал главное прошедшее событие — Турнир Неба и Земли.

Слушатели тут же покивали, ни на каплю, не усомнившись в словах простака Джеймса.

Начинался второй раунд, но вот в ложе поступило пополнение. Не только новые девчушки с винами и фруктами, но и важнейшие шишки королевства — Дариус Сильва Ганиус, первый министр, главный советник короля, а так же неизвестный мужчина хлипкого телосложения. С впалыми щеками, тонкими губами и выпученными газами, под которыми собрались мешки. За версту видно, этот человек поражён смертельной усталостью.

— Дариус, друг мой ненасытный, — не оборачиваясь к вошедшему, Грабелл продолжал вещать. — Ты опоздал, небось опять не в силах был определиться с цветом узкого воротника.

— Мой принц, не судите строго, — Сильва тут же пожурил головой, неуклюжей походкой подбираясь к правому от принца креслу, за ним следовала специфическая девушка миниатюрного роста. Грейрат затруднялся выдать её возраст точно, но вот проворности ей определенно хватало, что подмечалось по походке. Гвардейцы не особо напряглись от её появления, а значит, она либо максимально ручная, либо слабее их. Вариант того, что эта мелкая просто секс кукла Дариуса отбрасывался в сторону (вернее вполне возможно совмещать одну профессию с другой). — Тем более, что пришёл я как раз вовремя. Сейчас выйдет мой дражайший фаворит.