Обещания скрепили ярким поцелуем. Надёжность слов встала в очередь на испытания.

Арс — столица королевства Асура. О богатствах что в нем пышут слагают многие рассказы; менестрели просвещали темные умы на счет ровненьких мощеных улиц, мол в каждом доме Арса, найти не сложно столько же богатств, сколь нет и у старейшин по посёлкам. А люди! Люди там совсем другие! Все их заботы в сложном выборе на трату денег, в какой бы пьесе поплеваться на актёров, да где бы прикупить трёх барышень-красавиц так, что б жена не знала.

Таковы слухи. Явились ли они из подлых языков завистников, или пошли от чистосердечного признания, не столь важно. Стоит важно подметить — слухи на пустом месте не рождались.

По деревням бродит известная песня: «Царство гедонизма» именуемая. По норам, в пабах, под огонь свечи и градусом немалым, честной народ поёт о том, как хорошо живётся знати, и как они (народ) не против на недельку поменяться с важными людьми местами. Поют мол, не изменится ничто… А нет, тогда же заживёт народ!

Как спросит кто, приодетый в знатное пальто, так тут же деревенщина откреститься — «Все это в шутку! Мы любя!»

Но что страннее любой байки, чем ближе Нилрем подбирался к цели, тем чаще люди пели эту песню.

В отсутствии контроль-надзора, разгул «шушуканий» не удивительная вещь. Ариэль понимала ситуацию как никто другой. Отец её уже состарился и вечно болен. За трон, свою борьбу ведут наследники и знать, им нет дела до простых крестьян. Распоясались верные граждане великого королевства, но в том была своя прелесть маленькой свободы слова.

Карету Нилрема Грейрата, что логично, не встречали почестями и цветами. Дальний и тяжёлый путь омрачился стоянкой в очереди под палящим солнцем. Климат претерпел глобальных перемен, прохладный север отступил. «Свариться в карете» стало явлением реальным.

— Ариэль, подскажи-ка мне ещё раз, — Мари стёрла тыльной стороной ладони пот со лба, и ткнула пером в блокнот, выводя на нём руны — заготовки под реальные заклинания. — В чём план?

— Глобально? Или тебе напомнить твою роль? — Ариэль скосила взгляд с окна на барышню в кабинке. Прикусив нижнюю губу, блондинка замахала веером активнее.

— И то, и то, — кивнула Мари неотрывно от блокнота.

— Глобальная заключается в том, что мы незаметно выводим ближний круг Грабела из строя, а после, я выхожу на сцену как единственный действующий кандидат, — план, естественно сократили для удобства. — Твоя же работа сводится к простому — следуй за Нилремом и будет тебе счастье.

— Поняла, — ответила Мари, виляя бедрами, будто нашла лучшую позицию для сидения. Естественно, это было не совсем так. Четыре сидячие места — вовсе не фигура речи или преуменьшение, здесь реально не где больше сесть, кроме как прибиться калачиком у ног.

— Ц! — Анна-Роуз спесиво цыкнула, отводя глаза к миру до того, как на неё обратят внимание подруги.

Этот жест остался без комментариев.

Сковывающая жара отнюдь не повод злиться, скорее изнемогать и жадно высунув язык из рта, мечтать о сказочном оазисе. Ну, вода вообще-то была, но бурдюк нагрелся, вода, соответственно, тоже. Те немногие, кто переносил жару нормально, носили имя: Нилрем и Карс.

Зависть — чувство злое, однако винить Ариэль и Анну-Роуз в слабости не стоит. Публично прижимающаяся телом к Грейрату Мари ещё пол беды, взаправду злиться на подобный вид прерогатива Бладлайн (гадайте кто из двух сами), но вот эффект этого прижимания ставил камень в сердце для любой.

Великому магу не составило труда охладить себя до приемлемой температуры, сам он, при этом стал неисчерпаемой прохладой, что в знойную жару являлось самой желанной вещью.

Карс уподобился своему Богу, охладив себя. Мужчина прикрыл глаза… Засопев. Энергосберегающий режим удивительно эффективен.

— Роуз, — Панацея обратился к барышне. — На тренировках мы это обсуждали, но повторю, в теории, Кандидаты в Короли Крови могут все то же, что и я. Карс вложил в вас предрасположенность к метаморфизму, а значит и охладить себя не должно быть проблемой.

— Легко тебе говорить, — Бладлайн недовольно скрестила руки на груди.

— Не веришь мне? Посмотри на свои ногти, — кивнув на руку, Анна-Роуз, на пару с Мари и Ариэль, присмотрелись к пальцам. — Они чёрные, твёрже обычных, острые. Подсознательно ты уже пользуешься нужным умением ради красоты, так почему бы не перевести его на сознательный уровень?

Тренировки по пути дали свои плоды. Карс и Анна-Роуз существенно подняли боевые умения. Впрочем, девушка так и осталась противницей прямого конфликта. Что удивило Нилрема как создателя, так это факт того, что Бладлайн младшая на порядок превосходит старшего по контролю и креативности в стезе магии крови. Это был маленький позор Карса как Прародителя и большая гордость Анны-Роуз как будущей Королевы Крови.

Но, оба подчистую проигрывали Грейрату. Это проблематика всей расы Детей Ночи. Бессистемное обучение. Нет понятных рангов как в других школах магии, деление на подразделы витают только в воображении. Кровь подойдёт и для атаки, и для защиты, и для лечения, и даже для мелких манипуляций. Голый контроль существенно расширял перспективы развития.

Вернёмся обратно в карету. После слов наставления от Панацеи, Анна-Роуз закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Она искала внутри особенное чувство. Но когда это не помогло, перешла к памяти, пытаясь найти воспоминание, связанное с первой мелкой метаморфозой.

Никто в карете и подметить не успел, как Роуз привычно ткнула пальцем по виску. В момент тот обострился и проник в голову.

— Ты что творишь… — ко всеобщему удивлению, больше всего ошарашен оказался Нилрем.

— Мой Бог, что-то не так? — Карс мигом пробудился. Его хмурый взгляд начал рыскать в поисках проблемы.

— Анна-Роуз, что она с собой делает? — на очевидное указал Грейрат.

— Ах, вы ещё не видели это в действии, — по большему счёту буднично ответил Карс. — Моя кровь так вспоминает забытое. Вообще идея пришла от одного виконта, но особо не прижилась из-за страха и рисков. Как видите, Роуз в совершенстве овладела этой техникой.

Взгляд Нилрем говорил сам за себя. Диапазон от «Ты наверное шутишь?» до «Не мели чепуху!» успешно отмерен.

«Своим пальцем она делает что угодно, но не вспоминает!»

Своим дальнейшим молчанием, Грейрат всецело выражал непреклонность своей мысли. Он не мог поверить в то, что с таким тонким и хрупким органом как мозг, можно обращаться как с запыленной картиной. Подотри пальчиком и снова увидишь картину здесь не прокатит. Так он считал, ведь какие вменяемые результаты можно получить, если проткнуть пальцем голову и барахтаться там без цели и смысла.

Просто представьте какое удивление его захватило, когда Анна-Роуз вышла из своего транса, спокойно открыла глаза, прошептав губами «вспомнила» и взаправду охладилась.

— Хья! — к Анне-Роуз тут же щекой прильнула Ариэль. — Отцепись, дура, ты слишком горячая!

— А ты очень даже про-хлад-на-я! — под конец по слогам промурлыкала принцесса Асуры, не намереваясь отпускать брыкающуюся Бладлайн.

— Нил, а что должно было случится с Роуз?

«Этого не может быть… Это же какая-то… Магия…»

Воображаемый тумблер перемкнул. Перед глазами великого мага пронеслись его же выкладки. Средь горы мусора, он высказывал идею о том, на каких принципах держится вся местная магия.

Всемогущество — путь силы, не требовательный к знаниям носителя. Он, в сути, тратит больше сил, но позволяет выйти за пределы понимания, коснуться… Да хотя бы мозга с нужным эффектом! Вот кто в здравом уме поверит в эту чушь? А ведь она работает!

Вторым столбом этой теории являлось противоположное всемогуществу — всезнание. Как понятно из названия, зависит от фундаментального понимания физических процессов, отчего их проще повторить через магию.

Эти две величины совершенно не противоречат друг другу. Если и воображать о несуществующих величинах, то сделаем это так же как и Нилрем у себя в голове.