Совместных тем для задушевного разговора у пары из Томы и Анны-Роуз нет и быть не может. В ситуации, отличной от теперешней, юноша ушёл бы подальше от экстравагантной Анны-Роуз, ссылаясь на занятость, репетиторство или иную чушь которая придет в голову первой, а та, не будь занудой, коротко кивнула бы в ответ, давая добро на это дело. Однако, была малюсенькая преграда, не позволяющая исполнить великолепный в своей задумке план. Имя этой преграды — Нилрем Грейрат, вернее, его действия, которые привели тело Ульберта в полную (практически) негодность. Приходилось мириться с компанией и если Тома физически не мог уйти, то Анна-Роуз, по видимому имела важное дело к Мари или Нилрему, раз позволила себя осматривать «патлатому» и ничего за это ему не делает.

Чем больше Тома разглядывал Бладлайн, тем больше не понимал её фанатов. Не смотря на бедственную репутацию, барышня продолжала оставаться непостижимым идеалом как для других девушек, так и для влажных фантазий парней.

«Ну вот кому такое нравится вообще? Ну да, милое лицо, ну подтянутая, изящная фигура, но и только!» Ведя мысленный монолог, Тома уходил все дальше и дальше.

Не разделял он восхищенных вздохов, не понимал оправдывающего выражения: «У самой прекрасной розы самые острые шипы». В его глазах, вся красота, элегантность и загадочность девушки смывалась её жестокостью и несносным характером.

Уйти бы, да только движения скованны, а при каждом усилии становилось хуже.

«Так дело не пойдёт» вздохнув от бессилия, Тома.

— Извини, что отвлекаю, но не могла бы ты помочь мне сесть, а то тело совершенно меня не слушается…

— Хмпф, — не видя, Тома в точности до мельчайшей морщины ведал о выражении, принятом Анной-Роуз. — Я тебе прислуга? Сам делай столь банальные вещи, — «чего ещё ожидать от избалованной барышни», размышлял Ульберт. — Если же не можешь, то попроси своих воздыхательниц, которые сквозь щель в двери следят за нами.

Заозизаться не получилось, потому последовал закономерный вопрос:

— Какие такие воздыхательницы?

— А мне откуда знать? Совсем дурной, раз не замечаешь очевидного?

«Ну не я же состояние человека по стуку сердца определить могу…» Съязвить получалось только в мыслях, да желваками поиграть, когда на деле, хотелось-таки обернуться. Конструкция тела, а также положение не позволяло вывернуть шею в нужную сторону.

Ещё некоторое количество времени ушло на созерцания (в случае Томы, на «услышание») боя между Мари и Нилрема. Простой как две монеты поединок с приставкой «тренировочный», с каждым ходом переставал таким быть. По крайней мере чуйка Анны-Роуз подсказывала ей, Мари теряла терпение и переходила на язык гнева. Что конкретно злило барышню?

Возможно в полной мере понять её чувства была способна исключительно Анна-Роуз.

— Хорошо, — каменный снаряд со свистом вылетел от Мари в Нилрема, где последний, поймал его рукой, в нескольких сантиметрах от переносицы.

— Я не хотела… — девушка, естественно, тут же сбилась с настроения. Она потеряла меру, напала со всей силы, зарядив побольше маны в заклинание, будто сейчас не тренировка, будто перед ней не её любимый человек.

— Я же сказал, хорошо, — Нилрем повёл плечом, словно только сейчас размялся. — Выстрел слабоват, но скорости хватит и для святого, — нравоучительно сложив руки за спину, Грейрат улыбнулся. — А теперь, продолжим.

От Томы не ушёл очередной не претендующий на рациональность фырк Анны-Роуз. Барышне определенно не доставляет удовольствие видеть ни подругу, ни Грейрата.

Ещё спустя несколько минут, она поднялась, продефилировала к двери и отворила её.

Для Томы доступны были лишь голоса.

— Не раздражайте меня больше нужного, — тяжёлый голос выражал крайнюю степень недовольства. — Забирайте своего патлатого, и убирайтесь.

— Как вы можете так говорить о Томе?

«О, узнаю, это же Индекс! Так, если она здесь, то…»

— Конечно-конечно, сейчас мы быстренько заберём этого оболтуса, — Касами, на опережение пробежала мимо Роуз, остановившись рядом с Томой, буквально нависая над ним.

— А может я все-таки останусь? — затараторил юноша, открывая глаза.

— Останешься, конечно же, только не тут и не сейчас.

Но, не смотря на хитрую мордашку, Касами не взяла Тому за руку и не потянула на выход, вместо этого, она взвалила на себя Риннию и Пурсену, кое-как двигая к выходу.

— Индекс, возьмёшь на себя этого дурня.

— Угу!

Таким образом, количество людей изменилось, становилось просторнее, а маленькая дуэль и вовсе подошла к концу. Мари в последний раз совершенно не мягко влетела в стену, там так и оставшись.

— Закончили, — тише, больше для себя, объявил Нилрем, переводя взгляд на свою ладонь, то сжимая, то разжимая её.

«Видимо, рост тела все же повлиял на мои физические характеристики больше, чем я ожидал. Сложно привыкнуть к силе, когда она меняется с каждым годом». В повседневной жизни это не является особой сложностью, но когда дело доходит до драки, Грейрат не был полностью убежден в возможности контролировать физическую силу.

— Так, ты позволишь мне отобрать частичку твоего времени? — воскликнула Анна-Роуз, вытягивая шею. Она ещё не понимала, как строить общение с, по сути, родоначальником всех её благ. «Бог» как его называет Карс, для девы слишком… Излишняя любезность испортит к ней отношение, а прохладность не позволит получить испробованную утром кровь.

— Анна-Роуз Бладлайн, — кивнул Нилрем. — Я полагаю, фамилия выдумана, раз у Карса она та же. Он называет тебя дочерью, но я сомневаюсь, что ты разделяешь его чувства.

В сплошном потоке раздражения, мелькнула искра, Анна-Роуз поднялась с места, обворожительно улыбнувшись, она направилась к Панацее.

— Ну знаешь, — барышня ступала лёгкой, но медленной походкой ползущей змеи. — Так получилось, что Дракоша убил моего отца, а после, видимо пожалев меня, обратил меня в первую, кто достоин, в Кандидата.

— Да, я вижу.

— Кандидат в Короли Крови, Герцог, Маркиз, Граф, Виконт, Барон, крестьянин, к слову, большинство названий я придумывала лично. Это наши ранги, о них ты должен был слышать.

— Безвкусно и бессмысленно.

— Хах, и почему это? — подошедшая девушка остановилась, положив руку на бедро и смело, с вызовом подняла взгляд на Бога целой расы.

— Над твоей фантазией я насмехаться не намерен, — лениво сошёл с вызова Грейрат. — А ранги… Хм, чётко различимы только три. Полагаю, первым будет крестьянин, второй от барона до герцога, и третьим соответственно кандидат.

— Ну, — протянули губы Роуз. — Опустим эту тему на другой раз, ты лучше мне поведай, что это было утром. С какой стати, мне пришлось форсировать события и раскрывать существование Детей Ночи так быстро?

«Так быстро?» Нилрем оказал покровительскую ухмылку:

— Еще успеешь наиграться в серого кардинала.

— Но я хотела.! — затараторила поспешно Анна-Роуз, в моменте прерывая выплеснутый поток сознания. Слово не воробей, но фразу можно оборвать, скрыв тем самым личные мотивы.

Поскольку больше барышня не намерена поведать, мужчина принялся рубить с плеча:

— Все равно, что ты там хочешь.

В ответ надулись розовые щеки, ведь нет у неё привычной власти. Её мнение игнорируется, её заставляют что-то делать против воли!

«Да где же это слыхано!»

Подумалось Анне-Роуз и она, из вредности, взмахнула рукой, сотворив хлыст из копья. Опасный блеск багровой крови мелькнул рядом с телом Нилрема, успевшего заблаговременно подметить нападение и принять контрмеры.

— Желаешь потренироваться?

Слова Грейрата выбили Бладлайн из колеи, она припомнила Мари (впрочем, поминать не обязательно, достаточно посмотреть налево) и её тельце, повешенное декорацией на стену. Решительный отказ, протест, лишён был извинений, из-за чего не принимался в должной мере.

— Нет, спасибо. Я поторопилась.

— Мне все равно, что ты там хочешь, — Панацея ловко цитировал прошлого себя. — Бери оружие по вкусу, раз я решил проверить общий боевой потенциал каждого, тебя эта участь не оставит.