С Карсом происходили явные противоречия. Грейрат замечал реакцию мужчины на электричество и она не отличалось большой устойчивостью. Тем не менее, в себя Карс приходил куда быстрее, едва ли не моментально, словно каждый раз после шоковой терапии, он на голой воле брал себя в руки.

А ведь ко всему не лишним будет прибавить ту нечеловеческую регенерацию.

«Разве это не похоже?» Панацея склонился к старому преданию, где Анна-Роуз, своей светленькой мордашкой напросилась расследовать дело серийного убийцы. По итогу, им оказался просто «дикий», «неразумный» «зверь». Человеческого в том нелюде было мало, а разумного и того меньше. К чему ведётся? Велось размышление великого мага к тому, что перед ним далеко не бессмертный демон (как он считал ранее) или великий воин, типа Ланс Е’Лота. Карс такой же зверь как Джек Потрошитель, только этот определённо подавал признаки интеллекта (в чем Нилрем с каждой минутой боя сомневался больше и больше). Странность в том, что Карс не слишком наседал на эту собственную черту. Он мог приблизиться, нанести удары, получить в ответ и отступить. Разве так сражаются бессмертные твари на которых все заживает еще к следующему удару? На границе восприятия Грейрату не давал покоя этот несуразный бой. С ним или играются, или Карс попросту не знал, как пользоваться собственными силами, что очень сомнительно. На вопросы посреди боя Владыка предпочитал не отвечать, оставляя Нилрема в неведении относительно своих способностей.

Откуда же Грейрату знать, что перед ним не демон, но и не человек в привычном понимании? Великий маг двигался по острой кромке собственных догадок, что вероятно, двигался он в верном направлении. Кровь, регенерация, псевдобессмертие. Все это наталкивало его на некое открытие. Ответ чесался на затылке, однако не было тут времени на «почесаться». От изнурения Карса в электрической ловушке его отвлекла необычная форма предмета, летящего к нему на большой скорости.

— Что? — успел культурно выразиться Нилрем прежде чем летящее в него бревно на полном ходу не сбило его тело.

Освобожденный Карс тут же ослабленно пал на четвереньки. Из его тела пошёл чёткий черный дым.

К Владыке тут же подбежали подоспевшие слуги, начав передавать ему собственную кровь.

— Владыка Карс! — одним из тех, кто преданно склонился в жертву был герцог Джордж Годфри. Второй являлся его личным слугой. Остальные, же, такие как Анна-Роуз и свита, Клайм и Канна, с обеспокоенным видом стояли вблизи.

Разглядывание обугленного тела Владыки наталкивало приближенных на не слишком светлые мысли и отвечало на вопрос: «Так кто же убегал?»

— Что здесь произошло? — Клайм, как третий по старшинству (первый Владыка, вторая Анна-Роуз, третий на пару с Клаймом делит Джордж), решил осмотреть округу. Повсюду лежали сломанные бревна, пеньки остались как после урагана. Кратеры на земле свидетельствовали о том, что бой велся не только энергетическими атаками. Нилрем преуспел в том, чтобы атаковать более простыми методами.

— Какой ужас, — прошептала Анна-Роуз, прикрывая рот ладошкой. Её глаза редко видели поля битв, но даже там, она не видела подобного побоища.

— Нам нужно уходить, — Джордж был последним, кто заговорил. Он все ещё передавал кровь оживающему на глазах Владыке. Исчезала его сгорбленность, исхудалость и усталость.

— Нет… мы никуда не уйдем.

Все взгляды соединились на Карсе.

— Нилрем Грейрат обязан понести наказание и стать нашим собратом.

— Вы в этом уверенны? — Клайм не был дураком, его беспокойство разделяло большинство присутствующих.

— Нам нужно его схватить и обездвижить, — предложение выскочившей Канны принялось оперативно. Дети Ночи вмиг переглянулись отыскивая в каждом представителе негласную поддержку, после чего Анна-Роуз вышла вперёд.

— Хорошо, сделаем это!

Грейрат, во время чуждого ему разговора, решил немного полежать и подумать. Он выбрался из-под завала в тот же миг, как толпа врагов напротив собралась с мыслями и наметила себе четкую цель.

— Понятно, — Нилрем осматривал каждого из новоприбывших, не заостряя внимание на ком-то особенном. Из лучших побуждений или нет, но это своеобразным методом кольнуло Анну-Роуз. И ей самой больше всех хотелось разобраться в веренице чувств своих, однако конкретно сегодня ей эта напуская безразличность показалась намного более грубой реакцией, чем если бы Грейрат заострил на ней внимание, возможно бы удивлённо приоткрыл бы рот и с горечью на языке произнес: «Как ты могла?»

«Мне стоит перестать себе воображать несусветные глупости» барышня тряхнула головой, пытаясь отделиться от того, что находилось в ней. Не вышло, она оставалась капельку надутой.

— Карс, ты меня разочаровываешь, — тон Панацеи приобрел стальной окрас. — Не опускайся до подобных жалких мелочей, я знаю, ты показал не все!

Слова великого мага едва ли нагонял и хоть какое-то воодушевление. Скорее на него смотрели как на чудо света. Очень опасное чудо света. Мужчина напоминал хищника перед которым в ряд выстроились едоки падали — шакалы. И Карс — их предводитель, излеченный и восстановивший силы, стоял на ногах так же крепко как и в самом начале битвы, ощутил едва заметный холодок, прошедший по спине. Теперь Владыке не хотелось видеть Его недовольство.

— Я сражусь с тобой один на один, — Карс Вышел вперёд, рукой указывая подчиненным оставаться на местах, их участь на ближайший поединок — являться созерцателями, возможно летописцами.

— Храбрые слова, как для того кто недавно тяжело дышал, — хмыкнул Нилрем заводя собственную черту личности. — Я ценю отвагу и силу. За тобой следуют люди, значит есть в тебе то, чем стоит гордиться. Возрадуйся, я признаю начало твоей силы и дарю тебе право насладиться моей щедростью, — спеша расшифровать контекст своих незаурядных слов и выражений, Нилрем поднял палец. — Моей благодатью тебе будет отказ от электричества. Можешь не волноваться, я сдержу слово и не стану бить тебя током.

— Он что ли издевается?

— Смертный не может так высокомерно…

— Сколько же в нем спеси…

— Он же простой человечишка…

Слуги нескрываемо морщились от всех слов Грейрата, будто они — порождения чистого зла, а великий маг плеснул святой водой в их лица.

Шипение становилось тем громче, чем дольше оставалось нетронутым. Карс молчал, всего-то лёгонько кивнул, что, в сущности, заметили от силы трое. Нилрем, Анна-Роуз и Канна.

Без участи стороны секунданта (впрочем, её и не было), оба дуэлянта сорвались на хлесткий бой. Поскольку навешенное на себя же правило не давало Нилрему использовать привычные Карсу заклинания, первый пользовался мечом, как и второй, с периодической успешностью уходя от магических атак другого рода. Для наблюдателей, время от времени приходилось то приближаться, то отдаляться от захватывающего дух обмена звонкими тычками.

Ранее бывший плотный лес окончательно утратил статус «плотный».

Повсюду падали стволы деревьев, их неосторожные удары могли запросто смести десяток человек, что уж говорить о куске несчастной древесины. Методическое уничтожение лесов сокращало темпы производства бревен в тот момент, когда для Грейрата и Карса образовалась достаточно обширная опушка. Теперь поле боя представляло некую полосу препятствий. Перепрыгивать через колоду, или бежать по срубленному стволу попутно отражая все удары стало обыденной проверкой на концентрацию, внимание, реакцию и равновесие. Нилрем не спешил верить на слово врагу, учитывая их непродолжительный срок знакомства, а потому пытался выудить себе место поудобнее. И что бы Карса видел, отбиваясь, и дабы застывших новичков не упускать из поля зрения.

Как проходил бой? Одним словом, хаотично. Двумя, контролируемо хаотично. Ни у кого не оставалось сомнений, за Грейратом стояло большее преимущество, которое Карс, даже в силу превосходящей мощи не мог уравновесить.

С каждой новой проведенной минутой, взмахи Карса преображались, близились к животному естеству. Он начинал мычать, рычать, в конечном счете переходя к помешательству. Карс, сколь бы сильно не отстранялся от мирского, продолжал нуждаться в одобрении. Не будь это так, он звался бы не Владыка, а просто Карс. Если ранее, мужчина ненавидел тучную погоду, то теперь к списку прибавится несколько новых прибавлений. «Какой… позор». Не столько перед собой или Нилремом, сколько перед слугами. Карс впервые ощутил стыд по тому, что он задумал и тому, как выглядит сейчас. Дитя у ворот Академии Ранноа ощущало себя менее взволнованным чем Карс сейчас, когда осознал подлинную пропасть между собой и ним. Эта атака должна была затеряться в памяти, остаться смазанным пятном на общей картине боя. Однако, в этом полотне, где превалировали тёмные цвета кто-то мазанул ярко-белым, и этим кто-то был Владыка Карс.