— Кхм, хорошо что вы пришли, — Мари неловко поправила обувь, переходя на медленный шаг, словно не она спешила выйти минуту назад.

— Хм, — Ринния прищуренными глазами осмотрела Мари, после чего подскочила к ней, поправляя носок на ноге. — Он должен быть вровень со вторым, ня.

Замечание не было едким, однако поставило Мари в неловкое положение. По большому счету, потому что мимо проходящие студенты определенно пополнят озеро её личных слухов.

— Спасибо, — сдавленно выдала барышня, перепроверяя хвостики, ведь могло случиться и такое, что резинки будут разного цвета. Обошлось.

— Вы ведь в курсе, что сегодня с небесного континента возвращается Нилрем?

— Конечно, все об этом знают, нано, — Пурсена лениво жевала вяленное мясо, которое доставала из пакета.

— Тогда, — Мари остановилась на секунду, обмозговать услышанное. Получалось так, что единственной, кто ничего не ведала была сама Мари. На это была веская причина. Все, включая девушку, могли с приблизительной точностью сказать, когда же приедет Нилрем, но то было приблизительно, не точно, расхождение в два-три дня. А ещё Мари до ночи сидела за учебниками из-за чего проснулась позже обычного. — Тогда отправляемся в намеченное место, я договаривалась с Джинасом на этот счёт, нам выделят ближайшие места.

Настал момент. На лицах горожан печатались радостные улыбки, а в светлом академгородке Ранноа, несколько именитых пабов устраивали скидки для всех желающих.

«Нилрем Грейрат возвращался с триумфальной победой», так гласили новостные сводки в свежеиспеченных журналах. Город магии по достоинству оценивает выдающиеся достижения своих студентов, собственно, ради этого и существует класс особых, привилегированных студентов. Их подвиги, это подвиги академии, а значит и всего города. Как тут не ратовать за своих, когда они несут факел победы?

Дорогу, которая направляла именитую за глаза карету, усыпали разноцветные лепестки; на отшибе выступали ансамбли; у пятачков, стоя на приукрашенном постаменте из пня, вертелись певчие барды; а у самых значимых и хлебных мест плясали циркачи. Суета празднества воодушевляла, радовала глаз и мылила любое восприятие. Даже вечно угрюмому Орстеду теплело на душе, когда он издалека наблюдал за сим действом. Такой подарок, увы, предназначался и задумывался не только лишь Нилрему Грейрату. Панацея, несомненно, положил этому начало, и задал вектор, главную идею, однако ещё, все эти яркие до слез в глазах, фанфары, гордо выпячивали наружу тот фанатизм, граничащий с безумием, который готовы демонстрировать люди своему успешному представителю, своему фавориту. Подобное не могло не отпечататься в детских умах светлой вспышкой, вспышкой что положит кирпич на основу новой мечты — «Оказаться там, на месте Нилрема Грейрата, дабы мне все аплодировали, дабы ради меня пели и радовались!" Не стыдно сказать, что подобной инициативой косвенно воспитывались будущие герои.

Город начинал переполняться чем-то светлым, добрым, чистым.

Из всего вышеперечисленного, у Нилрема были чистые одежды и светлый лик. Мысли же, смотрели совсем в другую сторону. Знакомая дорога домой привнесла те воспоминания, которые не желалось вспоминать. Прощание с Мари Нилрем вспоминал темной тучкой, и теперь, великий маг гадал на лицах горожан, а дуется ли она ещё на его поступок."Когда это я начал задумываться о подобных мелочах?» Несвойственно ему, Грейрат тряхнул лицом, поддал улыбки на губах, и выглянув в окно (предварительно передав бубнящего Виту в руки Томы), приветственно махнув рукой.

Отвлечься от гнетущих мыслей помогали радостные горожане, а после и студенты. Совсем скоро, они уже въезжали на привычные улочки Академии Ранноа. Как и в отъезд, Нилрема встречала целая толпа людей. В самом начале его встречал дуэт из директора и его зама, уже за ними шла Мари со свитой в странном для Нилрема наряде.

— Погоди, а что это они все в одно и то же нарядились? — Тома высунул голову в окошко, но быстро был потянул назад за шиворот. Тянула его Индекс.

— А это разве не обычно? — она же и задала ключевой вопрос.

— Нет, это необычно, — Грейрат замотал головой. — Всего ничего отсутствовал, а здесь уже такие перемены.

Когда карета остановилась а из неё на свет вышел Нилрем, к его персоне первым же неотложным делом с распростёртыми объятиями и с широченной улыбкой во все зубы потянулся ректор Академии Ранноа. Обаятельный старичок крепко обнял удивлённого студента. Секунд пять держалась хватка Георга, после чего Нилрем начал отбивать ладонью по спине. Хватка Георга ослабла, и он, поспешно поправляя парик отодвинулся от любимого студента, сомнений в этом не оставалось ни у кого.

— От лица всей академии, я выражаю глубокую, искреннюю радость по твоему успеху! — улыбаясь в ус, ректор сложил руки за спиной, да развернулся в сторону порога академии, рядом с которым и находилась остальная часть делегации и кивком подозвал к себе Нилрема. — Твоя победа на турнире, это большая гордость для всех нас. Рассказывай, как прошел турнир?

— Я обязательно отвечу на все вопросы, однако сперва у меня есть несколько вопросов, — прежде чем последовать за старшим, мужчина покосился на карету, из которой так и не вышел Тома. Парень остался, следуя приказу Панацеи, в тени кареты, не отсвечивая и по возможности, прикрывая Индекс.

— Какие же? Задавай, на все отвечу! — добродушное настроение Георга сегодня позволяло разгуляться, чем собственно, и воспользовался Грейрат. Говорил он не громко, склонившись к ректору.

— Одна уникальная особа, что желает присоединиться к академии сейчас находится у меня в карете, однако у неё есть нюанс, — Панацея внимательно следил за реакцией на его слова, и по тому, как ни один мускул на лице Георга не дрогнул, он понял, что пройдет все более плавно, чем планировалось.

— Оу, — Ректор накрутил на палец свой ус, после чего стрельнул глазами в своего зама — Джинаса. Мужчина кивнул непонятному знаку, и начал действовать незамедлительно. — Я так понимаю, нашей гостье лишних глаз не надо?

— Как быстро сообразили, — удивился Нилрем.

— Да была у нас, — старичок хмыкнул, поправляя себя же. — Вернее, есть одна особа, Нанахоши зовётся, аналогично твоей подруге не любит общество, и держится в одиночестве.

— Странная девушка.

Нилрем и Георг двинулись к наблюдающей толпе. Джинас подскочил быстро, склонившись ухом к низкому ректору. Услышав указания, он тут же принялся за дело, а именно, отправился к карете, отвозить её подальше от пытливых глаз. — Одну секунду, — Нилрем остановил зам ректора взяв того под локоть, и в дополнение наказал несколько напутствий. — Просто сядь и возьми в руки поводья, мои кони сами дойдут до нужного места, они его помнят. И ещё, найди какой-нибудь плащ или что-то подобное, мешковатое, пригодится.

Таким образом, Тома с Индекс успешно укрылись от удивлённых вздохов. Этого в любом случае не избежать, таков уж здесь народ, однако Нилрем предпочитал услышать эти «охи» погодя, когда немного отдохнет. На Тому, как и обещал Грейрат, была возложена главная ответственность. Индекс нужно не просто представить важным людям, но и придумать ей правдивую легенды или кусок легенды, акклиматизировать к новым условиям, помочь с жильем и так далее, и тому подобное. Человеку свойственно додумывать то, чего он не услышал. Главным правилом, табу, которое установил великий маг являлась правда. Рассказ о том, как принцессу небесного народа незаконно выкрали (никто смотреть на чувства хрупкой барышни не будет, уж слишком велик масштаб политических скандалов) являлся катастрофой и лучше бы подобные истории не рассказывать никому.

Окинув радостную толпу взглядом, Нилрем тут же, про себя, подметил знакомые лица. Приветственно кивающая принцесса Асуры, на чьем светлом лике блуждала удовлетворительная улыбка, прижатая до неудобства к ней Сильфи, с поражающей концентрацией смотрела куда угодно, но не на Грейрата. Её обязанности по охране сейчас были куда важнее сиюминутной встречи взглядами. Точно таким же был и Люк, двоюродный брат Нилрема.