Из обратного пути, конкретно Нилрему Грейрату запомнились только те редкие привалы, на которых Индекс и Тома отправлялись недалеко прогуливаться, а сам великий маг расчищал снег и раскладывал некоторые вещи, в числе которых был Вита и радужный камень.

Из десятка разговоров с Витой, Панацею больше всего интересовало несколько конкретных. Магия иллюзий. Речь шла о естественном таинстве народа Виты. Вита — слизь, один из множества подобных ему же, что значит, где-то в мире обитают ещё не мало таких же как и Вита, те, кто могут с лёгкостью обнажить Нилрему всю его натуру, покопаться в голове и вывернуть его нутро наизнанку. Способность к иллюзорной магии являлась врождённой. Впрочем, Грейрат не спешил особо беспокоиться на счёт народа слизи и её скрытой угрозы. В первую очередь, Вита и сам, без проблем и устали нахваливает себя двадцать четыре часа в сутки. Каким бы надутым шариком Вита не представал в глазах великого мага, но слова его держали капли правды. Необычайно сильная предрасположенность Виты к его врожденной способности позволила ему творить такое, на что не способна и дюжина существ его племени. А во вторую очередь, за время пребывания на демоническом континенте Нилрем ни разу не слышал о таких виртуозных иллюзионистах как народ слизи. Это не значит, что все они бездари, но и трястись от них не следует, тем более что как показала практика, какой-то сопротивляемостью он все же обладает.

Хвалебные оды, которые Вита иногда направлял на себя, Нилрем успешно делил на два, чем дико бесил самоназванного «Короля Ада» (поделать с этим, слизь все ещё ничего не могла). Тогда-то дело и подошло к пояснению. Механика иллюзий оказалась совсем не такой, какой её себе представлял Нилрем. Иллюзии Виты обладали не просто особыми свойствами, они были высокого, если не сказать, высшего качества. Самостоятельно из них не вырваться, если только заклинатель сам их не отменит или же, существо не будет обладать некоторыми свойствами. В первую очередь, речь шла о боевом духе, чем он плотнее и сильнее, тем сложнее наложить иллюзию, поэтому только у Виты получилось пленить аж Короля демона. Из недостатков, Вита выделил и новообретенную слабость, а именно — повреждённая, неправильная душа. Если второе можно объяснить тем, что душа Грейрата из другого мира, то первое, как оказалось не только даровало владельцу короткую жизнь, но и большую сопротивляемость ментальным посылам.

«Хах, хоть какой-то бонус» мысленно хмыкнул Панацея.

Далее, речь Виты завернула на тропинку более специфичную. Слизь не просто рисует перед врагом вымышленную картину реальности, он заглядывает ему в голову и на основе увиденного делает предсказание с наиболее приятным исходом для жертвы. Словом, учитывает всю личность существа перед собой. Человек и не заметит неладное, продолжить свой путь, только вот ловушка для него уже захлопнулась. В такой иллюзорной реальности можно прожить множество лет, завести семью, друзей, постареть и приблизиться к смерти, прежде чем вернуться в реальность.

Естественно, для многих такой опыт оказывался точкой надлома.

Пока же счастливую жертву ведут по сказке, Вита получает в распоряжение не только оболочку существа, но и его знания и умения. Вита мог бы стать идеальным серым кардиналом, захватив верхушку мира, но вместо этого, он забылся, упиваясь властью, которую ему дала марионетка из короля демонов. Глупый конец для не менее глупого создания.

— Мой Солнцеликий правитель, пощадите слугу своего, — Вита все пытался неумелой лестью пробиться к доверию. Нилрем же, чем больше слов слышал от Виты, тем больше задумывался об полноценном уничтожении подобной неподвластной массы слизи. Только полезная информация отделяет Виту от смерти, и последний это понимает, потому как можно больше растягивает этот момент во времени.

— Я взял тебя с собой по исключительной причине, — Нилрем сложил руки на груди в замок. — Мне нужны все твои сведения о душе, её структуре и так далее.

— Мх… Господин, вы же не собираетесь избавится от меня как только узнаете все нужное? — этот факт витал на поверхности, знания Виты просто откладывали его казнь.

— Конечно собираюсь, — Грейрат и не планировал скрывать свою враждебность! — Однако, у тебя есть шанс, — Нилрем показал Вите палец.

— Какой? — слизь забурчала внутри своей клетки.

— Найди то, что заинтересует меня, — Панацея заулыбался. — Преподнести мне новые знания и тогда твоя жизнь останется у тебя.

Вита не ответил, однако по его виду (Грейрат каким-то образом начал это видеть) можно было сказано, что он сильно задумался.

Спустя пять минут и один слабый разряд молнии, они продолжили.

Когда вся информация по иллюзиям закончилась, и Нилрем услышал всю теорию, он перешёл к десерту, к рассказу по душе. Тут то и нашла коса на камень.

— Что значит, это все?

Рассказ слизи не продлился и половину того времени, которое затратили на тему иллюзий. В основном, Вита разными оккультными путями разбрасывался мутными ощущениями, когда проникал в голову своей жертвы и когда мельком касался чужой сути. Кислое выражение лица, которое сейчас активно демонстрировал великий маг, страшило Виту почти так же, как момент с богом смерти. И в том, и в том случае, на кону стоит его жизнь, так что ситуации вполне сопоставимы.

— Ну, — неловко начала слизь. Если бы она могла, то сейчас бы стыдливо отвела глаза и начала бы нервно мнут пальцами одежду. — Душа не является моей специальностью, я не работал с ней…

— Вот оно как, — Нилрем начал поглаживать пальцами свой подбородок. — А если бы работал…

— Господин, вы предлагаете.?

— Да, я согласен вновь коснуться тебя, если это даст ответы на мои вопросы и позволит мне вылечить себя, — Грейрат притянул к себе шар слизи, поднял к лицу и очень грудным голосом начал вещать. — Но, если ты задумаешь какую пакость, знай, тебя не спасут ни твои марионетки, ни король демонов, ни даже бог. Я обещаю, что положу свою жизнь ради одной единственной цели, упокоить тебя, и поверь, ради этого я восстану из мертвых, в отличии от того жалкого бога смерти.

Прежде чем ответить, Вита нервно сглотнул.

— Я… я понял.

К знакомым землям наша группа приблизилась на исходе второй недели. Дорога домой занимала больше времени по той простой причине, что спешить было некуда. В Ранноа их не ждали памятные события, а любимым людям не грозит страшная опасность. Неделей раньше, неделей позже, это уже не важно. Тем более, что теперь у Нилрема и Томы есть попутчики. Принцесса небесного народа, она же Инди, она же Индекс, она же белокурая надоедливая девчушка (последнее самоназвание является фаворитом за версией журнала «Нилрем-тудей»). Неизвестно сколько ещё будет сохраняться её неунывающая страсть к чему-то новому. Казалось бы, за столько дней, уже должны были приесться ново-старые пейзажи заснеженных лесов, полян, деревень и так далее, но нет. У неё постоянно находилось место для нового удивительного открытия, для новой колкости, которые теперь с регулярной частотой летят, аки стрелы, в Тому. Ульберт и рад предложить себя как грушу для битья, но очень уж он устал, устал от общества подобной прилипчивой персоны. Это можно с лёгкостью понять по его лицу. Иной раз, парень с радостью соглашается продолжить переписывать на чистовик тексты Нилрема, лишь бы часик-второй посидеть в тишине и спокойствии.

Даже прямо сейчас, Тома активно и с улыбкой на устах шагал в карету за черновиками. Следом шла чуть более насупленная барышня, ведь знает, что ближайшие часы ей не суждено начинать свое любимое дело — болтать без устали.

— Сложно будет пареньку с такой пассией, — Вита, он же слизь, он же Король Ада, он же льстец с языком без костей (угадайте, по чьему мнению).

— В Ранноа его ждет ещё одна, — в дополнение к комментариям Виты, Нилрем добавил свои пять медяков. — Будет интересно понаблюдать, каким образом его разорвут.

— Господин, у людей есть такие традиции? — слизь забурчала, ведь как оказалось, Вита тот ещё исследователь и любитель нового опыта и знаний.