«Я совершенно не думала о последствиях» любовь затуманила ясные очи, которые перестали видеть дальше лица возлюбленного. Но вот, он слёг от раны, что получил во время её спасения. Жест доброй воли усугублял вину, которую начинала ощущать Индекс, едва ли не до крови закусывая губу от злости. Такие люди как Индекс нуждаются в громких криках, экспрессивных взмах или выговоре, так, они ощущают себя отруганными, получают не озвученное позволение на эгоизм. Когда же ничего из вышеперечисленного не происходит, для Индекс рушится простая последовательность — провинившийся должен получить наказание. Любое, да хоть какое!

Однако, сколько бы барышня не сверлила затылок Нилрема, тот не оборачивался, совершенно не обращал на неё внимания. Из этого следовал тот факт, в котором Индекс сама себя ругает, мысленно изводит себя, выворачивает наружу любую оплошность. Совесть иногда страшнее любой пытки. Накручивая на палец не только светлые локоны, но и возможные варианты событий, если бы она поступила иначе, если бы только не показывала своих чувств… «Если бы только меня не было, Тома остался бы невредим».

В белоснежной барышне начали прорастать цвета тьмы.

Спустя полчаса, рывком очнулся Тома. Он резко ухватился за плечо и тяжело задышал, будто видел свой кошмарный сон наяву. К его персоне тут же обратились две пары глаз. Грейрат сидел ближе к свету и что-то чиркал в блокноте, а Индекс, сидя поджав ноги к груди меланхолично смотрела в пол, находясь рядом с Томой. Проснувшегося юношу, в свой оборот тут же подхватила Индекс, в радость ей было отвлечься от гнетущих мыслей.

Из приятных новостей — никто не умер, все целые и здоровые, из плохих — налаживать контакт с небесной расой для Нилрема теперь будет той ещё задачкой.

Перекусив, они принялись переодеваться в более теплые одежды, что для Индекс было в новинку. Мало того, что женских одеяний, по понятным причинам, у двух парней нет, так ещё и зимней одежды было впритык, только на двоих. Для попутчицы каких-то изысков у Нилрема не находилось, а делиться нужно, Индекс быстро замерзала от непривычных для неё погодных условий. Не по прихоти, но по нужде, Грейрат одолжил собственное меховое пальто. Без вырезов для крыльев (которые, кстати, слегка подросли), получившееся чудо со стороны казалось горбатым и неказистым.

— Так даже лучше… наверное, — прокомментировал Тома новый наряд.

— Ой, как же здесь холодно! — Индекс зарывалась в мех лицом, пыталась натянуть капюшон сильнее, воротник тянула выше подбородка, укрывала кулачки в карманы, и вся сжималась, однако огромными от изумления глазами продолжала осматривать новую для себя местность. Одним словом, вела себя как провинциальная простушка в городе, но наоборот.

Прохладный воздух, высокая влажность и полу туман одолжил нашей компании неплохую скрытность.

— Это здесь ещё тепло, — Тома засмеялся с реакции барышни. — Дальше увидишь.

Передохнув и настроившись на новый марш-бросок, прибрежный город Эдж показался через час прямого пути (они не взлетали, чтобы больше сливаться с землёй). Прибывших встречали те же лица, которые помнил Нилрем и Тома за месяц здесь совершенно ничего не поменялось (впрочем, для проезжих, чей свет очей не так подкован, городок и впрямь не изменился ни на грамм). Знакомого гида удалось найти не сразу, но за приемлемое время. Проныра уже грел руки на переговорах с новым клиентом. Ждать его У Нилрема не было никакого желания, ведь в этом богом забытом городе есть только один важный человек и этот человек торопится отбыть подальше от города Эдж.

У Грейрата всегда была эта особая вольная сноровка, проявляющаяся при обращении с людьми, магией и всякой тварью. Он словно знал их вдоль и поперек, будто видел все их жизни наперед и знает кто чем дышит, и о чем мечтает. Сноровка, которую Тома подмечает, но никак не может повторить. Секрет же крылся в том, чего юноше не хватало — уверенности в себе и здравого эгоизма.

Здравость последнего у Нилрема многие ставят под сомнение, однако, она всегда работает и работает очень эффективно. Гид, привычно произнес свою коронную «значится» и пошёл ва-банк, решив попытать удачу и усидеть сразу на двух стульях. Первого клиента он оставил в пабе вкушать их скромные плоды кашеварной деятельности, а сам, вытирая пот со лба, спешил как можно скорее провести Нилрема и его попутчиков к оставленной карете. Спешил так, что не замечал никаких странностей, которые то и дело происходили с новой, неизвестной ему девушкой. Горбатую низенькую фигуру девочки невозможно не заметить, в особенности когда та, так активно и постоянно на что-то указывает, выпрашивая ответа то у Нилрема, то у Томы (в основном ей отвечает последний). Горели сроки, горела хата, и Гид спешил расстаться с влиятельной фигурой и перейти к менее устрашающему заказчику.

— На самом деле, значится, мне казалось, вы вернётесь быстрее, — гид закряхтел, после чего сплюнул на землю и открыл большие двустворчатые врата. — Это могло стать проблемкой, значится, но хорошечно, вы явились. Я время от времени совал сюда нос, все ли в порядке с лошадьми. Конюхи мне все уши проели с ними. Говорят мне — кони не едят ничего и лежат как статуи. Мне-то, значится, боязно, а вдруг чего и помрут ваши кони ежели не кушают?

Гид провожал их к собственному имуществу, пока сетовал на ненормальность происходящего, впрочем, говорил он много и с очень сильным акцентом дворовой шпаны, а оттого, сам Грейрат перестал его слушать уже после первой минуты. Панацея знал, что причина странностей в его надстройках. Он погрузил своих личных лошадей в анабиоз, дабы сохранить им силы и энергию для второго заезда.

Их карета находилась отдельно от «живого двигателя». Тому отправили осматривать карету, в то время как Нилрем ушел к лошадям, ему следовало их заново «запустить». Наитие, которое в узких кругах звалось никак иначе, чем интересом, живым и настоящим, повело за великим магом Индекс. Как мелкая проныра, все гуще та скрывалась в одолженном пальто и все больше напоминала мелкий хвостик, следующий за магом куда бы тот не повернул. Ульберт отпустил девушку из той простой причины, что сам ей как-то хвастался этими существами.

Оба скакуна лежали на подогнутых ногах на сене и словно спали. Такими их видел гид последние несколько недель. Не ели, не ржали, только и делали что спали. Его беспокоило их состояние из ясных всем соображений. Рано или поздно придет время презентовать клиенту их обратно. И если ему что-то не понравится, взымать убытки будут с него.

— Чудесно, — подойдя ещё ближе, и проведя рукой по гриве, Нилрем констатировал тот факт, который утверждал его успех. Его создания живы, и пора им пробудится ото сна.

Поток магии крови ворвался в разум лошадей и вытянул свои таинства наружу.

Визуально это выглядело так: два потока темной крови из руки Грейрата медленно входят в головы животным.

В тот же миг, как лошади очнулись, от былого немощного состояния не осталось и следа. Их сердца забились чаще, мускулы вспухли, налились силой совершать новые подвиги во имя их господина. Мордочки тихо заржали, фыркнули, выдыхая из ноздрей, аки паровая турбина с ясным свистом, клубки пара.

— Ух ты, удивительно! — Индекс не могла не восхититься подобному «оживлению». Что-то схожее ощущал и гид, нервно оттягивая от шеи воротник, тот почему-то начал его душить.

— Они готовы? — неуверенно переспросил гид. — Я позову конюха, он укомплектует ваших лошадей…

— В этом нет необходимости, они покорны мне, и без труда справятся с нужной задачей.

А дальше, как по волшебству, кони следовали за своим хозяином безукоризненно. И даже запрягать их в упряжь оказалось делом настолько лёгким, что нечего и говорить. Умные животные словно сами хотели оказаться в качестве движущей силы. Простившись с гидом у ворот, они быстренько уехали подальше.

Уже на следующий день, в город наведается целое войско во главе с небесным королём, который будет искать свою дочь, но это уже совсем другая история.