Дворецкий неустанно повторял из раза в раз: «Все на благо города», в то время как Рудэус не отступался от своих доктрин.

По сути, все закончилось на следующих фразах, после которых стало абсолютно понятно, что никакого адекватного диалога с дальнейшим построением аргументов просто быть не может.

— К чему вы вообще пришли ко мне без должного внимания к проблеме? Уважаемый Рудэус, вам кажется, что все так легко и просто, и вы сможете без проблем найти выход из безвыходной ситуации, но когда приходится к конкретным действиям у вас нет слов, — Альфонс, насколько мог заметить Грейрат пускай и уставший, но продолжавший вежливо напутствовать, постоянно указывал на дыры в логике и общем эгоизме. — Вы отвергаете саму идею брака по расчёту, однако, смею вам поведать, лишь единицы благородных дам во всей истории Асуры сумели выскочить за тех, к кому лежало сердце, так что долг — придание совсем не ново. Коль мучает вас совесть, ответьте честно, можете не мне, кто для вас весомее, десятки тысяч горожан, их судьбы, жизни и мечты иль Эрис Бореас Грейрат и её печаль?

Вопрос попал стрелой по сердцу и ранил глубоко, да так, что и ответа Рудэус, пожалуй, не находил сразу. Вернее, признаваться самому себе же, что тот ответ, который всплыл в сознании и есть тот самый, совершенно не желалось. Считая собственную персону куда как более добрей и разумней, Грейрат не ожидал столь хитрого подвоха, столь яркой мысль в этом диалоге.

Ему вспомнился недавний разговор лицом к лицу. Коль помнилось там все, включая запахи и звуки, так пусть игла опуститься на пластинку. Как наяву, ему привиделась картина Эрис, которая тайком прикинулась ещё глупее прежней и говорила мило о котятах, которых завела бы от Грейрата, да только были там слова от настоящей Эрис, те где говорила девушка о наболевшем, о семье.

Оно и ясно, совсем недавно отняли все те законные надежды на отца и мать. Как бесчеловечно и мужественно в то же время, признать свою извечную неправоту. Момент когда потрескались все прочие идеалы, Эрис Бореас Грейрат нашла себе лазейку. При ослабевшем духе вырвались реальные слова о желании вернуть семью. Мертвых не вернуть никак, однако и Эрис вела своим мурлыканьем к другой дороге, где вернуть значило воссоздать, создать семью, где ей уготована роль жены а Рудэусу — мужа.

Как только стукнуло мгновение, Рудэус сознался сам себе.

«Я прошу прощения у всех кто пострадал в стихийном бедствии, однако Эрис часть моей семьи, и отдавать её на растерзание каким-то Дариусам ради общего блага и вынужденным долгам мне особо несподручно»

— Альфонс, я вас разочарую, но мой выбор остаётся за Эрис. Мне не чужды чужие беды и по возможности я помогу так как смогу, но вот в подобных случаях, в первую очередь, я выберу семью.

— Вы… — Альфонс вздохнул и тут же утратил ровную осанку. — Уважаемый Рудэус, ваше решение все ещё не значит ничего, если госпожа Эрис пожелает обратного…

— Не пожелает.

— В так в этом уверены? Госпожа Эрис напоминает мне господина Сауруса, а тот, на моей памяти ещё ни разу не отступался.

— Я что-нибудь придумаю.

Это «что-нибудь придумаю» как кислой сливой, поставило лицо Альфонса в плохое положение. И дураку понятно, это ему не нравилось, однако, из противодействий в своем арсенале у него были лишь слова.

На этом они простились и Рудэус так больше и не видел его. Он больше вообще ничего не слышал о родном регионе, поскольку, не растягивая драму из подслушанного диалога, Эрис на пару с Гислен приняли решение об окончательном уходе. Если можно так выразиться, этим своим уходом, Эрис окончательно порвала все связи с высшим светом, отрекаясь от намеченной дороги. Отныне она опавшая аристократка, просто Эрис Грейрат, как когда-то сделал отец Рудэуса — Пол Грейрат, бывший член семейства Нотос.

Импульсивное решение, навеянное юношеским непостоянством на деле, оказалось очень даже крепким, когда скрепляешь его отрезанными волосами, а рядом люди что поддержат в этом нелегком решении. Теперь у Эрис было каре до скул, что в глазах Рудэуса совершенно не уменьшало её милоты.

Гислен, как более опытная особа помогла советом для утряски. Четких планов ни у Эрис ни у Рудэуса ещё не намечалось, и они, как простая парочка авантюристов решили кое-какое время продолжать плыть по инерции, выполняя несложные для их уровня заказы и получая за них деньги.

Момент «икс» случился дальше по таймлайну. Его можно назвать моментом, когда ставки ощутимо поднялись, а для лучшего понимания времени, в ту же неделю, когда Рудэус и Эрис решили проворачивать важные дельца, Нилрем переживал второй скачок в росте, когда проклятие вновь пнуло возраст вверх.

Намеченная цель таки появилась. Рудэус вознамерился найти Зенит, а лучшим способом для этого ему казалась идея стать как можно более узнаваемым, получить новую кличку, а то Бешеную Эрис все знают, а вот того дохляка-мага за её спиной продолжали невежливо звать к себе словами: «Эй ты». Так, конечно, поступали исключительно незнакомцы, вернее только те из них, на чьем лице виднелась значительная нехватка ума, но все же…

Раньше в их группе был статный Руиджерд, который и сам мог скорчить лицо страшнее смерти, а теперь мелкая гопота где-нибудь да покажет свои клыки, покуда Эрис их не повырывает. И каждый раз, Рудэус чувствовал себя не в своей тарелке, так словно все должно быть ровно наоборот.

Рудэус поделился своим планом с Эрис и та мигом с ним согласилась. Это сейчас, спустя столько месяцев, Грейрат понимал что согласие Эрис было вызвано её врожденным соперничеством, то есть, проще говоря, Эрис и сама хотела задания посложнее, чтобы монстр покруче и награда за него послаще.

«М-да, нашел с кем обговаривать важный план» подумалось ностальгирующему Рудэусу. «Эрис совершенно не подходит в советники», упавший взгляд на обрубок руки говорил сам за себя, случилось что-то страшное.

А страшное и вправду случилось, пускай изначально страшным оно и не казалось.

Задание бралось на зачистку бродячего дракона. В том регионе где задание взяли, их парочку из бешеного пса Эрис и её «хозяина» Рудэуса уже отлично знали. Дуэт так же не раз выполнял задания не только в паре, но и с другими именитыми группами. Это помогало развивать связи, покупать снаряжение и обживаться несколькими новыми заклинаниями. Чего-чего, а последнего Грейрат не ожидал, считая себя «крутым» магом, которому впору свои заклинания разрабатывать, но вон как жизнь показала, не все ещё он знал и в будущем, лучше не забивать на учёбу.

Так вот, один из этих знакомых как раз и рассказал о так называемых бродячих драконах. Сами по себе, драконы те ещё чудовища — прочная шкура, мощные челюсти и огненное дыхание, так мало перечисленного, они ещё, твари такие, и летают стаями. С бродячим, то есть, отбитым от родного социума драконом дела обстояли попроще. Зачастую это все ещё страшная вещь к которой лучше не подходить, однако первое — теперь дракон не летает и второе — дракон остался один. Такие особи нередко могут кошмарить жителей деревни или даже целого города, если в нем не найдется нужной квалификации воина. Потому подобные заказы являются очень серьезными, приоритетными и абы-кому такой не выдадут.

Благо или нет, но Эрис и Рудэус к тому моменту заработали нужную доверенность в чужих глазах. Их авторитет рос как на дрожжах и дело тут не только в личностной заслуге (хотя и в ней немалая вина), помогли здесь смешанные с выдумкой «правдивые» слухи, как-то раз обусловленные пьяными устами на общей попойке Рудэусом:

«Я вот Грейрат!» Отвага била через край, а пенное, как и слова, разлетались по всему трактиру. Раскрепощенность подстегивалась крайне удачным заказом на сопровождение важной шишки, который закрыли, ещё и слушателей немало собралось, Рудэус на широкую душу приглашал всех желающих, как минимум одну кружку пива обеспечивал каждому, а там как пойдет: «Да только заурядный я Грейрат!» Из воинов полился смех, ведь как же Рудэус, да заурядность?! Остывший смех Руди раззадорил вновь, упомянув сестёр, и то, что таланта в каждой до краёв, намного больше чем у него самого! Упомянул и Нилрема, нерадивого братца о котором по народе ходит разная молва.