Конкретно здесь, немногим, кто одарен памятью на имена и фамилии становилось ясно о ком речь, отчего их челюсти изумительно приоткрывались, другие только головы клонили.
«Панацея, звали моего брата!» И как заклятие что возвратило всем воспоминание, многие с энтузиазмом начали припоминать, как их родных, знакомых, а то и вовсе лично, лечил то ли мальчишка, то ли юноша, но представлялся он конкретно магом Панацея. О, сколько шуму поднялось в тот вечер, не счесть того количества вопросов, которыми вслед за откровением закидали Рудэуса.
Только Эрис и её суровый нрав не позволили «безвредным» гражданам порвать Рудэуса на «куски».
Так вот, охота на бродячего дракона проходила мирно-тихо, насколько могла проходить подобная авантюра, и только после лёгкой передышки, они нашли их, следы в снегу которые уже веди к паре драконов. Неудачники, отставшие от стаи или невольные жертвы жестокой судьбы? Неважно как случилось «парное отставание», важно, другое — они не могли взлететь с земли. Смущало дуэт количество, которые превышало единицу, считай двойная сложность.
Как мозг команды, её оперативный центр, груз раздумий всегда ложился на Рудэуса, который, как понятно из последствий, неверно оценил потенциал, как свой, так и Эрис.
Это сейчас, сидя у крыльца на своем кресле-качалке в долине святых мечей, Рудэус спокойно возвращался в тот момент воспоминаниями и пытался не то вспомнить, не то проанализировать свои действия. Но тогда его одолевала слава, звёздная болезнь.
Глупо было бы смотреть так однобоко, ведь не един юноша в своей хвори, Эрис так же не без греха за душой, всякий раз, когда Рудэус сомневался (а такова его природа человека с колеблющимся стержнем внутри) она убеждала его идти на риск, поднимала руку, сжимала ладонь и со страстным оскалом уверяла в несокрушимости своей силы.
Начало, как и положено в подобных историях, проходило очень даже хорошо, битва шла просто отлично… до какого-то момента. После внезапной потери руки от укуса дракона, Рудэус ещё какое-то время сопротивлялся, но из-за потери крови быстро отключился. Это сейчас, спустя парочку месяцев парень все хорошенько обдумал, и пришёл к выводу, что они просто не замечали, как «пошли по тонкому льду». Вечно бежать на лезвии меча и не замечать опасности прямо под носом, не получится, никому не доступна подобная привилегия.
Как бы это странно не звучало, но в своем негативном окрасе сказывалась и гора боевого опыта (с демонического континента). Когда считаешь себя уже бывалым (а такими они и были) авантюристом, многие опасности на подсознательном уровне перестают ощущаются опасными, когда изо дня в день рискуешь жизнью. Возможен след высокомерия и тщеславия — два месяца безупречной результативности как бы намекали. А ещё, как позже подметил Грейрат, рядом не было Руиджерда. Того, кто отыгрывал едва заметную, но очень важную роль в команде, вечно, так сказать, держал руку на пульсе и не позволял ситуации переходить невидимую грань. Могла ли Эрис исполнить ту же роль? А Рудэус? Как видно по итогам — нет, не могли.
«Как же хорошо, что пострадала только моя рука» неправильно так думать, однако Рудэус не мог отделаться от мысли, что вместо руки он мог потерять Эрис. В такие моменты юноша осознавал какую лёгкую жертву ему свезло отдать. Впрочем, так считал только Руди. Эрис, как ударная сила, которая не защитила, не подстраховала, не уберегла в нужный момент своего любимого, просто не смогла простить себе подобную слабость. Если после потери руки Рудэус отключился, то вот Эрис пришлось переживать все эти ужасные моменты, весь этот кошмар от начала до конца в одиночку. Одной рукой она отбивалась от оставшегося в живых дракона, а второй, мертвой хваткой вцепилась в воротник Рудэуса, которого тянула за собой. Хрустел снег или то была её обожжённая рука, которая тянула за собой Грейрата? Лишь чудо и нерушимая воля девушки позволили ей уйти от остывшего дракона, только вот для неё это было далеко не концом мучений. Туго перевязав тот огрызок, что остался от полноценной руки, которую забрал мертвый дракон напоследок, и уйдя подальше от подножья холодных скалистых гор, у Эрис появилось парочка минут на передышку, которые она естественно проигнорировала. Рудэус не просыпался но его сердце ещё билось, это значило для неё лишь то, что и ей не следует себя жалеть и продолжать борьбу.
Так что же произошло дальше? В целом, ничего примечательного, если не считать количества пролитых слез, соплей и обещаний от Эрис, количества синяков на Рудэусе и непомерно потраченных нервов, как с одной стороны, так и с другой.
Эрис успела дотащить мага до ближайшего целителя, который по-первой даже не мог отцепить руку Эрис от одежды Рудэуса, на тот момент и сама Эрис с вымученной улыбкой говорила что не в силах расцепить пальцы. Пришлось рвать новые одеяния, после чего, первым делом, врач полностью остановил кровь и стабилизировал состояние парня. Из печального, вернуть руку он не сумел, банально не хватило квалификации. Очнулся юноша уже через день, ещё немощный и полусонный. О полном восстановлении не могло идти и речи, однако (поскольку целитель того поселка куда пришла Эрис являлся средненьким) и этого оказалось достаточно, чтобы уже через неделю трёх разового выкармливания, Рудэус ушел на своих двоих.
В городе знакомые встречали их сложными взглядами, часто повторялись фразы по типу: «Мои соболезнования». С одной стороны, дуэт исполнил заказ на бродячего дракона, а с другой, оставил второго, который все ещё на свободе. Недостоверная информация — полная ответственность гильдии, или заказчика. Неважно что за фактор повлиял на искажение — невнимательность разведчика, или потайная мысль с корыстью «двух драконов по цене одного», однако, и это важно, вопрос с достоверностью при таком раскладе стоял далеко не первым. Первым был: «Почему не убежали?» а когда узнали, что драконов видели ещё издалека, но все равно поперлись, и вовсе махнули рукой, называя «идиотами». Это было ещё даже легко, учитывая обстоятельства, а потому, особых претензий со стороны дуэта не было, как-никак, а это именно Рудэус и Эрис самонадеянно полезли на них, тогда как правильно было бы вернуться и доложить о лживом заказе, и тогда бы можно было смело штурмовать этого заказчика (это не значит, что с ним ничего не сделают сейчас, сделают и много чего нехорошего, просто вытряски из него компенсацию за ущерб не получится). Тем не менее, гильдия заказ им закрыла и выплатила деньги, после чего сразу открыла второй — на разведку того региона и поиск укрывшегося дракона.
После подобного псевдо провала, что Рудэус, что Эрис, закончили свои карьеры авантюристов (временно).
Дальше они попытались найти нужного целителя, денег хватало, и специалиста даже удалось найти, да только посмотрел он на заживший обрубок плеча, покачал головой и сказал, мол рану неправильно срастили и, если он попытается использовать святую магию исцеления она только хуже сделает. Рудэусу тут же пришёл в голову ответ, ведь когда-то и с Лилией (служанка в его родном доме, мать Аиши) случилось что-то подобное и Нилрем сумел её излечить, просто сделав новую рану, на что бедный старик развел руками, приговаривая что он не такой великий целитель как Панацея и в подобные авантюры он вписываться решительно не готов.
Можно конечно было бы ещё побродить по Асуре в поисках того, кто согласился бы на эксперимент, однако в конце концов, Рудэус решил, что больше шансов наткнуться на безумного ученого у него будет только в Милисе — колыбели всех целителей. Там и семья есть и связи и вообще, манна небесная, а не решение. Однако, прежде чем отправляться к семье, Эрис настояла на том, что ей нужно стать сильнее. Не переубеждали её совсем никакие аргументы против, она либо идет становиться сильнее с Рудэусом или без него. С последнего парень конечно же малость выпал, однако в конце концов, согласился с идеей Эрис. В последствии они вышли на Гислен, которая по старой дружбе проводила их в долину святых мечей, где и представила Гулу Фариону — Богу в стиле бога меча.
