Большинство тут же с умным видом закивало, уверяясь в логичности со стороны известного целителя, однако, как оказалось не всем по нраву мысли и стремления Панацеи.

— Этому не бывать, — Ланс Е’Лот не сходил с дальнего угла, и тем не менее, его голос оказался слышен всем, в особенности Нилрему.

— И почему же это? — между мужчинами очень быстро образовался коридор, знать и воины не смели оказаться на линии их взглядов.

— Радужный камень будет моим, — Ланс Е’Лот выказывал странное пренебрежение.

«Меня словно провоцируют…» Мгновенно закралось подозрение о непонятных подковёрных играх, в которых Грейрат обязался не участвовать. Пришлось временно пожертвовать зрением одного глаза, но взглянуть на души обитающих здесь людей. В сию же секунду, средь всего народа выделился Ланс своими артефактными доспехами. Когда другие на себе носили три-четыре безделушки, конкретно рыцарь, был закован в цельный панцирь.

— Давай обсудим, — Нилрем не спешил пускать огненный шар в неугодного. — Как я понимаю, твоя любимая, друг, знакомый или родной человек, находятся в плохом положении. Они больны или страшно ранены, я прав? Если это так, мы можем договориться. Я лучший целитель в мире, мне по силам оказать тебе помощь.

Предлагаемые Грейратом услуги конечно ставили его в уязвимую позицию, поскольку достаточно умные неизбежно зададутся вопросом «к чему тогда лучшему целителю какой-то камень?» однако их аргументы на этом и закончатся, чего будет критически мало, чтобы из этого делать какие-то выводы. С другой стороны, даже не самый умный поймет сколь щедро предложение Панацеи. Многим в этой комнате доводилось слышать о тех чудесах, которые творили руки едва ли не святого. Отказ Ланс Е’Лота будет попросту глупым.

Сию правду понимал и сам рыцарь.

— Ты не сможешь ничем мне помочь, — однако он тут же отказывается!

— И почему же?

— Потому что ты наш враг, — помещение словно вздрогнуло от удивления. Парочка авантюристов поднабрали воздуха в грудь дабы высказать свою, несомненно, важную позицию. Им помешало время, за которое они храбрились, ведь был здесь человек которого не страшила сила Ланс Е’Лота.

— Вот оно как, — не понимая внутренне, внешне, Грейрат понятливо усмехнулся. — Псу указали на добычу, а она и рада лаять. «Вы» это кто конкретно? Тебя с дружками не устраивает то, что я смогу лечить ещё лучше и ещё больше людей? Или это неугодного твоему господину?!

В этом была своя последовательность. Нилрем исходил из того, что видел, а видел он пускай и усталого от жизни, но добряка со своим кодексом чести.

«Нет сомнений, он мог с лёгкостью оплатить участие сразу во внутреннем турнире, однако решил идти с самых низов поскольку посчитал это более честным поведением. Это совершенно противоречит его поведению сейчас, только если за мной нет грешка в его сторону, а таких я не припомню. Или же, он действует исходя из чужой воли, вот и выдавливает из себя эти строки». И пускай остальная часть истины скрыта за туманом, Грейрат ощущал нить правды, за которую спешил схватиться.

«Такие как ты меня просто вымораживают!» Едва-едва не слетело с уст великого мага. Заместо этих слов он высказался более сдержанно, но не менее хлестко.

— Ты мне противен.

Выражение осталось зиять в тишине. Поджимая губы, Ланс не отвечал, угрюмо сверля взглядом дырку в переносице Грейрата. Трудно понять о чем думает человек просто глядя в его глаза, однако Нилрем видел в них и сомнение и горечь.

Пять секунд спустя, открылся рот:

— Нилрем Грейрат, тебя ждёт незавидная участь. Радужный камень тебе не поможет.

— Ты.!

Словно спичка, поднесенная к сухой прелой соломе, ещё миллиметр и огня не избежать. Специально или нет, но в комнату вошла стража. На кануне драки их визит пришелся очень кстати, они — а их было всего двое, постарше да повыше и ещё более старше, ближе к почтенным шестидесяти, но пониже — одним присутствие могли засвидетельствовать законность будущих предпринятых мер по разбиванию носов до крови. Впрочем, стража имела свои взгляды на всю ситуацию, и эти взгляды не соотносились с представлениями остальных. Обведя всех присутствующих честным, строгим взглядом, один из стражников объявил о начале подготовки к турниру. Второй, после короткого перешептывания с первым, открыл, а вернее, развернул свиток и зачитал имена людей, которым следует проследовать на другую сторону. В их числе оказался и Ланс Е’Лот.

Состоялась рокировка положений. Теперь Грейрат неотрывно смотрел на рыцаря не в силах объяснить внутреннее беспокойство.

«Он знает о моем проклятии? Откуда? Кто ему сказал?!»

Пришлось магу потратить силы на усмирение внутренних возмущений и придание внутреннему шторму форму ближе к знойному штилю.

«Во-первых, есть несколько людей, которые желают мне зла, во-вторых, с чего я вообще должен ему верить?» ущипнув себя за переносицу, панацея зарёкся не думать о ненужном, однако наболевшее гнилой раной уже давно беспокоит ум великого мага.

Тома Ульберт казался человеком совершенно далеким от битв исторического размаха, и тем не менее именно он попал в десятку лучших по (как он справедливо считал) собственным заслугам. Так, ворочаясь в постели от собственной совести, Тома мыслями все время возвращался к теме турнира. В комнате находились маятниковые настенные часы — работа профессионала, несомненно — которые оповещали о скоротечности времени.

Тома приставал к ним взглядом каждый раз, когда думал на счёт турнира. Посещать его было несподручно гордыне (которая только-только проклюнулась), а с другой стороны, ему обещали драку настоящего мага и:

— О какой такой женской руке он вообще говорил?

И тут, мельком замеченная шкатулка словно гром в ясном небе, приворожила собственным силуэтом.

Подарок невиданной принцессы оказался очень даже дорогим и до неприличия роскошным.

«Нехорошо вот так, без благодарностей оставлять подобное дело. При случае нужно поблагодарить её».

Тома не заметил, как одетый и обутый, он, в компании волшебного жезла на поясе, стоял за порогом комнаты с явным намерением ступить в Колизей.

Мысль за мыслью, шаг за шагом и в невинной растерянности Ульберт попал в место, куда по изначальным лекалам попадать не должен вовсе. Любопытство ли его сюда привело, или же он повелся на эфемерные обещания Грейрата о какой-то там женщине? Трудно ответить сразу, но вот желание отблагодарить её высочество все же было основным.

— Вроде где-то здесь? — указанное место встречи, если Тома свернул на правильном повороте и не заблудился, оказалось прямиков у зрительских лав. Что удивительно, самих зрителей здесь исключительно мало, а все, потому что каких-то эпических зрелищ отсюда не увидеть, слишком далеко для простого зрителя. Именно здесь и запустился сценарий, о котором Ульберт и знать не знал.

Инди радостно улыбнулась увиденному. Её глаза засекли передвижение Томы в место «В» что значит «Встреча». Неброско одетый юноша никак не привлёк внимание сидящего рядом с ней Короля, сегодня он особо озабочен представлением по ясным причинам — сражаются отпрыски влиятельных людей, сильные авантюристы — отчего приглядывать за любимой дочерью не было возможности. Принцесса, не будь глупой, понимала свое положение. Вчерашний проступок просто так не забывается, и, если ей угодно прошмыгнуть полз Короля, за ней уплетется страж или наемник.

В королевском ложе находилась Инди, её отец, парочка стражников и с полдюжины наемников. А ещё, здесь находился Калман Третий.

— Отец, я могу наведаться к матери? — из ложа короля и королевы, место «В» практически не видно (сама Инди засвидетельствовала его исключительно благодаря зеркальцу), оно было идеальным с точки зрения отвода глаз всех нужных и ненужных людей. Сейчас Инди хотела зайти в одно укромное место, где припрятала и сменную одежду и порошок скрывающий цвет крыльев.

— Конечно, — легко ответил небесный король. Своим кивком он словно отпустил тетиву — Инди почти улетала на выход — однако прежде чем она ушла, мужчина быстро добавил. — Лакус, не спускай с неё глаз.