— Свезло… — в конце концов вырвалось из уставших лёгких Томы. Его путь теперь лежит к участникам первой двадцатки. Ещё одна победа и он войдёт в первую десятку, чем выполнит свою часть сделки.

Возгласов: «Ульберт! Ульберт!» Не услышала лишь та, кому они нужны никак не меньше победившему.

Инди медленно скользила по ковровой дорожке коридоров. Сейчас, в отсутствии чужих голов, девочка могла спокойно думать собственной, что наталкивало её на несколько мыслей.

«А может ли пропажа почётных гостей и вызов меня к отцу быть как-то связанно? Да и с чего столь активный страх за мою душу? Всего часок-другой меня не видели, а уже ищут как золотую печать короля. Вчера на целый день ушла, и ничего, все нормально, все живы-здоровы».

Сколько бы не струилось новых мыслей вокруг блондинистой Инди, а время на их полное осмысление и разжевывание неоткуда брать.

Пришёл час поворачивать на нужную тропу. В покои номер два, где опочивают братья Инди, следовательно, ложе второго номера полностью зарезервировано под принцесс и принцев. Кинггардер (от слов King и Garden) в чистом виде. Там где дети, там и королева — главная жена короля. Матерью её называет каждый ребенок «благородного детсада»; считают таковой, в лучшем случае половина. Инди относилась к стороне, что считала королеву несомненно важной частью своей жизни, пускай и виделись они мало, однако в чутком маленьком сердечке держалась надежда. Не беспочвенна, стоит воздать женщине по заслугам, она всегда была приветлива и добра со всеми детьми. Говорила ласково и смиренно — по-матерински. Играла даже с Инди, ту кого средь остальных принято считать неполноценной (из-за размаха крыльев и не способность к её годам взлететь). Так что, причин для умышленного зла у Инди нет и быть не может, разве что случайные пакости.

Свою авантюру с «побегами» девочка справедливо считала именно что мелкими шалостями, а потому ей нечего бояться.

Она застыла в уголке, то поправляя хитон (эдакая длинная льняная рубашка без рукавов), то взмахивая крыльями, стряхивая с них остаточную дымчатую маскировку.

— Вот так, — довольно пропела Инди, когда заметила вновь вернувшийся окрас крылышек.

Теперь-то она готова предстать пред матерью и все ей объяснить, да только шаг страдал той ведомой тревогой, знакомой каждому ребенку. В колени словно впрыснули змеиный яд, шаги, казалось, числом перевалили вот уже за сотню, хотя с момента остановки ножки прошли десяток. Так себя ощущал умненький ребенок, чей разум сомневался в мелкости своей шалости. Оно и понятно, разве при незначительной проблеме посылают сильнейших людей на поиски?

Секунду спустя, стражники приоткрыли створки дверей, и яркий свет явил ей достаточно привычную картину. Сборище детей остаётся сборищем детей даже если они из королевского рода. Да, наученная малышня может и станет поступать разумнее, сдержаннее и спокойнее, однако это не значит, что из них выбили розгами все детство. Одним ребятам войнушки и дуэли на мечах, другим куклы и игры в «Дочки-матери».

— Принцесса, — выдал сдвоенный от синхронности голос стражников. Их хор суровых голосов в момент привлек внимание открытой двери. Там, где находились краснокрылые отроки, секунду назад правил балом балаган, теперь же, все уставились на виновницу их мелких бед, ведь стража по приказу, не пускает больше никого и никого не впустит, даже будь то слуга с подносом лакомств.

— Эй, ма, она здесь, — полноватый мальчик, или уже можно сказать, юноша лет четырнадцати, обратился к матери что сидела в стороне. Из коридора её не было видно.

— Я сейчас к тебе выйду, — Инди не могла по голосу сказать, зла ли мать и почему она наказала оставаться в коридоре. Так уж сложилось, правильно иль нет, но только отец — Король небесного народа, был ей родным по крови. Матери не было и на втором круге (первый — кровное родство, второй круг — духовное), где расположились немногие друзья и знакомые. Правильнее сказать, Инди совершенно ничего не знала о королеве, верно и обратное. Окромя обобщенных мероприятий, их не связывают ни общие интересы, ни простая любовь приемной матери к ребенку. В плену приветливой улыбки отчуждения не только Инди, вовсе нет. Добрая часть иных наследников так же с искренний недоверием смотрят на свою мать и её попытки подмоститься. По большей части таким мнением обладали старшие дети короля, его первенцы и те, кто на собственном опыте знает, каково это ощущать настоящую любовь, а не её отражение в до скрежета холодной имитации. Инди находилась на последних рубежах, её разум не упустил частичку реального, однако, за отсутствием первого, она как тот неразумный мотылёк тянется к фальшивым маскам. Внутри Инди всегда было это чувство. Без подлинной материнской любви, девочке не раз доводилось ловить себя на мысли о том, что здесь она не нужна, а её существование не желанно.

Королева вполне может любить. Она любит короля, своих кровных детей, коих больше двух, однако втянуть в сердце весь знатный выводок и не подавиться… что ж, это оказалось за гранью её сил. Она просто физически не сумеет полюбить всех детей; «Так что, не буду даже пытаться» дама решила поступить так.

В итоге королеве важнее припудрить нос, купить блестяшку на запястье или заказать большую семейную картину, где полуложь и полуправда мазались по белому холсту. Как жаль, что художнику так и не удалось увидеть всю эту семью вместе. И если с королём понятно, он властитель государства, у него неотложные дела, то его супруга скупа на время которого навалом, а ещё, как вспоминал потом тот безымянный художник: «Она была до приторности брезглива. Мои, ей, видите ли, кисти не понравились, не нравится ей как я одет и как держу палитру! Ха! Кто бы мне сказал пораньше, что хозяйка небесной крепости такая жуткая сноба, я бы не соглашался на подобную работу. Ей стоит быть мне благодарной что я вообще закончил и не перебивать меня при каждом случае этим раздражающим «Ц!»

Словом «избалованная», можно описать лишь часть того клубка мыслей внутри дамы.

Меж тем, по полу начинали цокать каблуки. С высоко поднятым лицом и надменными глазами, цокот прекратился как только напротив Инди, на мягкий ковёр ступила женщина которую она почему-то зовет матерью.

— Как хорошо, что ты пришла сначала ко мне, — строгий, сухой тон не давал и шанса на возможную заботу. Улыбка на устах словно застыла воском, это было особо заметно для Инди, поскольку глаза королевы отнюдь не улыбались. Когда королева протянула принцессе свою руку, та от неожиданности просто смотрела на неё. — Чего глазами хлопаешь? Бери.

«От господина Александра я слышала о горечи и плаче. Разве эти чётко подчёркнутые веки, это веки той, кто недавно проливала слезы?» Инди трудно увидеть в этом ровном выражении лица прошедшее недавно беспокойство.

— Хорошо.

У девочки нет других, более выгодных опций. И потому их совсем не длинный путь в тишине продлился жалкую минуту.

В королевское помещение могло с комфортом вместиться до двадцати человек, а находился там лишь он — Король. Сидел и потерянно гладил подлокотник, словно то шерстистый кот.

Увидев отца в подобном одиночестве, снедаемый волнением, он, по глупости, мог показаться пораженным частичкой безумия. Принцессе стало жаль его. И жалость отразилась на её лице по тайным тропам сотворив гримасу унижения.

— Только посмотри, что ты надела, — шикнула королева, сжав ладонь принцессы крепче. — Король в печали, все из-за тебя.

«Я?» В оглушающей пустоте зазвучал вопрос. «Я и вправду виновата?» Он повторился.

— Простите, — закрыв глаза, Инди пришлось смириться с этой несомненной правдой.

Одно слово от королевы после, настал мимолетный момент правдивой любви.

— Инди! — вот кого-кого, а подвергать короля, который с придыханием подбежал к любимому комочку счастья, проверке на чувства совершенно лишнее. — С тобой все в порядке? Нигде не болит? Кто тебя украл, кто нашёл? Нет! Важнее всего, не трогали ли тебя большие дяди за неприличные места!

— Кхм-кхм, — королева учтиво поставила дамбу в виде собственной руки, закрывая рот королю. — Дорогой, своими необдуманными словами ты только больше вреда ей нанесешь, — король оторвался от осмотра и уставился на королеву. С секунду времени держалась их ментальная связь, после чего, монарх поднялся с колен, сложил руки за спину и молвил.