Ульберт прижал к сердце свою ладонь, и поднял задумчивый взгляд в небо. Облака так обескураживали, что невольно нагоняли старые воспоминания. Прошлое, исключительно в теплых тонах, представлялось солнечным, как сейчас.

«Дедушка, я никогда не замечал твоих стараний так чётко, как прямо сейчас. Ни магическое общество, ни собственный сын и внук не видели в тебе искры безумной гениальности. Ты погиб, и сейчас я жалею об этом сильнее тогдашнего глупого Томы». Закрыв глаза, вблизи как будто бы раздался тусклый смех знакомых старых уст, лицо дедушки как никогда четко всплыло перед глазами, а в нос ударил старинный запах книг и чернил. Он помнил, Тома всегда помнил непомерно огромное бремя, что взвалил на себя сгорбленный старик. Его дед упрямством наделён в той же мере, что и гениальностью.

Когда Тома Ульберт в следующую секунду открыл глаза, они были полностью другого человека. Казалось, от простых раздумий на тему, юноша решился на серьезнейший шаг в его жизни. Никогда прежде Нилрем не замечал за тем, кто ступал по следам его знаний подобного взгляда. Целеустремлённый, прямой и решительный.

— Мне нужны деньги, — единственный твердый вывод, что подкосил весь настрой Грейрата. Тот ожидал услышать нечто из ряда вон.

«По глазам вижу, ожидал чего-то крупного», Тома мысленно хмыкнул, сложив руки в замок. Нет у него той бездонной жажды знаний Панацеи, или ненасытного желания стать сильнее Алой Ведьмы. Он простой человек, и желания у него простые: хорошо есть, комфортно спать и чтить тех, кем восхищаешься. Мёртвому не выплатить долг, не рассказать ему, сколь сильно ты им восхищаешься и гордишься. Мертвецу слава и почёт, то клеймо и позор, все одним цветом. Только вот Тому подобное не устраивало. Он собирался закрыть гештальт так, как на его памяти, его не закрывал никто. Прославить умершего, разнести его мысль по всему свету, но сперва… Было бы неплохо отремонтировать место его проживания и поставить, к примеру, бронзовую статую. А для этого нужны деньги… — Много денег.

— От этого твоего комментария мне легче не стало, — мужчина ущипнул себя за переносицу. — Признаю, удивил, — поскольку голова другого человека для Нилрема, аля «Black box» он не мог предсказать ответ наверняка. — В конце концов, твоей мотивацией стали золотые монеты…

— Не деньги моя цель — они мое средство! — сурово подчеркнул Тома, поднимая палец вверх.

— Это был твой шанс получить как силу, так и долгожительство, но ты рассудил иначе. Ха-ха-ха! — прикрыв рот кулаком, Грейрат отвел взгляд в сторону. — Судить не стану, а на мой смех не держи зла. В общем, будут тебе деньги, если сделаешь задуманное… много денег.

Понесли простак и молодой маг в пляс свои шаги. Их пунктом назначения была старая локация реестра на турнир, где Ульберта все-таки записали на турнир как простого бойца.

План был до безобразия прост, Томе необходимо пройти до конца, на финал и занять место одного из тех, кто возьмёт заместо денег, шанс испытать силы во втором туре. Предельно прагматичная позиция заключалась в следующем. Тома дерется до проигрышного конца, выбивая на своем пути как можно больше человек. Если встреченный противник будет Ульберту не по силам, он просто сдастся, смысла сражаться до кровавого финала нет, медаль за силу духа выдают не здесь.

— И все-таки, не понимаю я тебя, — облокотившись о перила, Тома в третий раз перечитывал свою копию контракта. По правде, юноша как-то не вслушивался в речь регистратора и пропустил мимо ушей дату и время конкретно его боя, потому и шуршал по листу бумаги незаметными мазками. После вышесказанных твердых намерений как следует почтить память покойного предка, Тома стыдился признаться в такой несуразной оплошности. — Разве в этом есть необходимость?

— С одной стороны — нет, я прекрасно уверен в собственных силах, и, если на горизонте замаячит страшный противник, с которым мне не совладать… тебе там и ветра ловить не позволят. Посмотри на эту ситуацию с моей стороны. Единственное что меня волнует, это радужный камень и время, которое займет сам турнир. Поскольку этот артефакт является далеко не главным призом, мне нужна подстраховка в случае моей безоговорочной победы.

— Смелости тебе не занимать, — ответил Тома, наконец найдя нужные даты. — А на каком месте этот чудо камушек вообще?

— Шестом.

— Что?! Это разве не слишком низко? Это же артефакт что лечит любые недуги!

— Здоровым не понять больных, — неприятно хохотнул Грейрат, поудобнее рассевшись на лаве. Рука потянулась в нагрудный карман, да там и осталась. — Что великим воинам крепкое здоровье, когда оно у них и так из всех щелей хлещет? Мне вот главный приз — меч бога севера вообще не сдался.

— Но не всем же главный приз подавай.

— И то правда, — кивнул мужчина. — Меч — метафорическая награда. Тебе его конечно дадут, но ценнее не он, а сам факт победы. Слава и честь! Тьфу, — лицо Грейрата не выдержало слов и скривилось. — Крылатый очкарик как-то обмолвился, мол ранее, они и мечтать о подобной известности не могли. Турнир был местечковой забавой, как для авантюристов, так и для местных. А потом появился он, — нарочито равнодушный кивок в сторону одной не безымянной статуи. — И турнир тут же начал набирать обороты, как по известности, так и по славе. Поверь мне, дорогой ученик, найдется с десяток воинов со слезливыми историями, которым радужный камень нужен для лечения родных, любимых или питомцев. Знаем, ведаем.

Перерыв в диалоге наступил непродолжительный. По внутренним часам, секунд десять, как за спинами парней послышался натуральный скрежет камней.

— Муха-ха-ха-ха! — смех, столь же неприятный, сколь неприятно зубами песок молотить. Источником этого громкого звона по праву мог называть себя самым большим разумным которого видел Нилрем. Где-то два с половиной метра от пола и то, бугай ещё сгорбленным стоял. Опирался он на боевую дубину, а одет по последнему писку первобытной моды, с открытым торсом (не описывая ожерелья на шее) и штанами из шкур различных животных. На лицо, не сказать, что урод, простой человек, если бы того накачать и увеличить в размерах, да несколько шрамов с тату, равномерно распределенных по телу. — Я тут случайно вас подслушал, и не мог не вклиниться.

— Эй ты, здоровяк, у меня от твоего голоса уши вянут, не мог бы ты говорить на три тона выше? — Нилрем произнес это в полусерьезной манере, больше ради констатации факта, чем в надежде, что этот неандерталец его послушает. — И не пытайся смотреть на меня свысока.

— Ха-ха-ха-ха! — на очередной смех в сторону шумной парочки уже оборачивался каждый первый. — Золотой, а ты мне нравишься, будем дружить?

На протянутую руку, Грейрат смотрел как на легендарный артефакт, то есть, с изумлением. Минуя череду решений, и вырвавшийся смешок подручного, парень отбил руку прочь.

— Мне, по-твоему, больше делать нечего, чем со всяким сбродом дружбу водить? Я Нилрем Панацея, и для начала, тебе не мешало бы так же представиться.

Крупный амбал с какой-то жалостью посмотрел на свою руку, но быстро вернул себе былой задор. Указывая большим пальцем на себя:

— Знаю тебя, знаю. Я Тотор! Великий воин своего племени, я пришёл на этот тур…

Дальше Грейрат слушать конкретно не стал, для него этот брызжущий слюной при каждом слове дикарь пропал на следующую минуту. А вот Тома с радостью послушал о побочной ветви клана Огра, что на острове Огра, не так далеко. Таких как Тотор называют «нечистыми», и каждый воин их клана после обряда совершеннолетия должен был доказать свою силу и право находиться рядом с полноценными Ограми. Считается, что только пройдя испытание, полуогр очищает свою кровь от примесей. За сим, этот здоровяк сюда и пришёл, пройти свою инициацию, заодно забрав приз.

— А призом мне станет радужный камень! — вновь во всеуслышание выкрикнул этот полуогр. Это стало триггером, что «разбудил» Нилрема.

— Но зачем он тебе? — Тома уже некоторое время поддерживал диалог, можно сказать, он выполнен успешно заслужил к себе расположение Тотора.