Издалека заприметив двух статных людей, направляющихся к нему, мужчина заулыбался, потирая руки.

— Господин! Ваше сияние чище любого самоцвета! Неужели вы решили почтить наш город своим ликом и выставить бойца в кровопролитной битве?

— О чем он говорит? — Тома склонился к Нилрему, дабы тихо переспросить, но его подвинули куда подальше.

— Хо-о, — Грейрат тут же вспыхнул, как пожар, однако то был не гнев или злость. Протяжно оттягивая слова, он говорил так, как думал. — Мое имя Нилрем Грейрат, так же известный как целитель Панацея. Меня несказанно радует ваше гостеприимство. Когда человек знает где его место, всем становится проще жить.

Не сказать, что Тома удивился, он натурально прифигел, разинув рот от услышанного. Такого количества самодовольства, спеси и на особах королевской крови не всегда заметишь. Мужик перед Грейратом только шире расплывался в комплиментах и поклонах, доставая лбом едва не до земли. Пока один краснел от стыда (Ульберт), второй, лучился искренней улыбкой. Его признали! Вот только не признать его попросту не могли. Столько богатых цацек на Грейрате могло сказать лишь о его знатном, или богатом происхождении. Даже лучшие авантюристы не одевались столь богато им это без надобности.

И смех, и грех.

Нолан, так назывался первый регистратор, сменился более почетным уполномоченным лицом как только прозвучала правда — на бой идёт не Тома, а Грейрат. Принимал Нилрема, что ближе по аналогии — Администратор. Им являлся мужчина из небесной расы. Официозный, в очках и в анатомической кирасе, что прикрывалась тогой из красных, желтых и белых цветов. Как сухо отвечал «крылатый очкарик» (прозвище от Нилрема), что проявлял не меньше внимания к статусу чем прошлый (однако все равно нравился Грейрату меньше из-за скупости в словах, а следовательно и лести), таких персон как он, берут на карандаш. Поскольку основная масса людей вынуждена не только проходить отборочные, но и платить взнос, они подписывали самую обычную заявку на участие в турнире. Для элит (авантюристов «S» класса и знаменитостей типа Панацея, эти два понятия не редко гуляли рядом) заявка была иного толка, и представляла собой прямо-таки контракт. За участие, такие как Нилрем платили на порядок больше, однако и привилегий больше, такие бойцы выступают в высшей лиге за право соревноваться за лучшие артефакты без отборочных. В бой же, позволялось брать артефакты, но только защитного толка. «Соревнование элит», как выразился администратор, проводится после основного турнира, а из-за зрелищности и громких имён, на него стекается едва ли не вдвое больше зрителей.

Условно, турнир делился на две части. Первая, для простых людей, где десятка лучших может взять денежный приз, или попытать счастья и сразиться с элитой. Элита же, сразится во второй части турнира и конкретно сейчас, количество элитных участников составляло:

— Четырнадцать, — крылатый небрежно дёрнул крыльями, будто вспомнил что-то плохое. — Вы будете пятнадцатым участником. Если вас интересует мое мнение, больше никого не должно быть.

— Понятно, — Грейрат понимал логику, сегодня был последний день подобных заявок, и вряд ли кто-то ещё из знаменитостей объявится в последний момент. — Сколько людей в среднем, из первой части переходят во вторую?

Мужчина хмыкнул, призадумались, дабы после, выдать сухую цифру:

— Не более трёх претендентов, — мужчина поправил очки. Как подметил Нилрем, говорил он мало по вполне объективной причине, и заключалась она в косноязычии. Первый представитель небесного народа, которого встретил великий маг говорил на человеческом вполне чисто, почти… лишь изредка давил не на ту букву или слог.

— У вас есть кандидаты? — судя по тому, как нахмурился крылатый, его внутренний переводчик неправильно понял намерения Панацеи.

— Прошу вас не совершать глупости и вести себя в мерках разумного, иначе вас ждёт дисквалификация.

— Смеешь мне угрожать? — Нилрем вопросительно поднял бровь.

— Никак нет, — крылья пернатого дрогнули и опустились к полу. Удивительно быстро «поджали хвост», Грейрат даже разочаровано повел глазами. — Не подумайте превратно, но нарушать действующие правила нельзя, они созданы ради порядка и…

— Ты меня неправильно понял. Я не собираюсь ничего делать с кандидатами, я спросил твоего мнения, как простого наблюдателя. Кто в этом турнире твой фаворит? Или ты и твой народ, предпочитаете не ввязываться в драки? — как хлыстом по щеке, условно раненный очкарик, стёр условную полоску крови.

— Не являясь правителем, я не могу отвечать за всех моих братьев и сестер, однако так и быть, поделюсь собственными наблюдениями.

На выходе из кабинета очкарика, Грейрата встречал Ульберт, что за короткий перерыв успел отстоять очередь к киоску и сейчас ел теплые жаренные тефтельки на шпажках.

— Ну как? — оживленно спросил Тома до того, как Нилрем выхватил одну шпажку и откусил кусок. Она-то, конечно, предназначалась ему, однако очков наглости этот жест прибавил.

— Терпимо, — и не ясно, он это про вкус или встречу. — Кстати, Тома, мне тут птичка проронила слух: ты стал сильнее.

Оба двинули в сторону местной гостиницы витиеватым шагом, по крайней мере так считал Тома.

— Не нравится мне, куда ты ведёшь… — чуйку не пропить, чуйку не проспать, она как вечный радиолокатор, только засекает мутные схемы что направлены хозяину во вред.

— Обижаешь, — Нилрем, как только доел порцию, отбросил деревяшку и сложил руки за спиной. — Я начинаю тебя хвалить, ты поднимаешь тучу негативных комментариев, поделишься ответом, почему так?

— Может, потому что после каждой твоей похвалы мне накидывалась дополнительная работа? А награда?

— Моя похвала сама по себе, высшая награда, — как само собой разумеющееся ответил Нилрем.

«Конечно. Только в твоих фантазиях, или фантазиях твоих фанаток» Тома не забывался на свой счёт, и прибавлять на своем лице парочку синяков не собирался.

— Скажем так, этого мало, — на Тому уставились как на пробегающего мимо воришку.

— Мало?

— Категорически мало, — выдавив свое мнение в чужую голову, Ульберт заметил, что Нилрем и вправду задумался. Была ли то сила его ораторского мастерства, или же причина крылась в несложном осознании того, что выгода превышала затраты на раздумия?

— Возможно, повторюсь, возможно, я пойду тебе на встречу, если твои успехи меня порадуют. Для примера, назови свою сумму.

И тут Тома задумался. Ему казалось, проще вопроса не найти, однако сие являлось лишь нахальной выдумкой. Как человеку, который никогда не стыкался с чем-то действительно нужным в своем жизненном пути, такие мысли подобны огню — от них отдергиваешь мысль. В общем и целом, на безбедную жизнь хватало, даже с излишком, так что ни ему, ни его детям не придется гнуть спины в поле. После своей смерти, Ульберт О’Лен передал внуку все свое наследство без остатка. И пускай до недавнего времени, значительная его часть припадала пылью, но ведь нашёлся самаритянин (не без скобок по обе стороны), что возжелал взять на себя смелость возродить большой пласт его стараний.

Пустоголовому Томе только и оставалось, что следовать чужой руке, оставаясь ведомым. Недавние события (в частности, подросшая эрудированность и успеваемость в академии), открыла ему глаза на свою глупость. Его беззаботная и обеспеченная жизнь, не заканчивалась на деньгах. Истинное наследие что ему подарили не деньги и дом, но знание и магия.

«Ох, каким же я был… неблагодарным внуком. Восхищался дедом, а как тот отправился в лучший из миров, только и делал, что транжирил его деньги» у раскаяния так же был свой собственный вкус. Горький, как самое лучшее лекарство на рынке.

Такие взрослые измышления не рождались на ровном месте без нужных событий. Медленно, понемногу. Ростки разума подсказывали в какую сторону смотреть, как думать и почему так нужно.

Не без ближайшего мучителя, что по ошибке называет себя учителем, но все же. Какой пробел в своей жизни ощущал Ульберт Тома? Чего он хотел и к чему стремился? Ещё год назад в ответе на такой вопрос, зияла б чертовски большая дыра. Пустота и не более, но вот сейчас, поднабравшись ума и осознанности, Томе хотелось узнать мир получше и быть благодарным тем, перед кем он раннее и не думал ощущать чувство долга.