— А как объяснишь вот это твое состояние? И разве суть выпивки не в том, что от неё пьянеют?

— Суть твоей тупой головы в том, чтобы гвозди забивать? Не мели чепухи, мне было бы крайне трудно не пить, когда все смотрят, а понарошку выдавать себя за подвыпившего дурачка и вовсе расходится с моими нуждами, — Тому никак не задела фраза о «тупой голове», и он продолжил развешивать уши. — Доверие строится на поиске сходства, если бы я оставался трезв в пьяной компании, мне бы не рассказали то, о чем я тебе сейчас поведаю.

К концу предложения, Нилрем уже сел на край кровати и окончательно снял притворство с лица — улыбку, нет, осколок, кусок чего-то, о чем ранее так говорили. Когда Грейрат вошёл она уже трещала вся по швам сарказмом и непреднамеренной иронией.

— Возьми карту, — получив в руки желаемое, Грейрат тут же ткнул пальцем в несколько мест. — Здесь, здесь и вот здесь. Здесь, — указывали на первую точку, самую ближнюю, относительно того, где они сейчас. — Небольшая деревушка и в случае чего, можно пополнить припасы. Тут, — вторая точка, определенно дальше от первой в сторону к небесному континенту. — Логово диких зверей и частое пристанище сильных магзверей, лучше его объехать, — и наконец, указали на третью точку. Почти что у самой условной границы с небесным континентом. — Вот в этом месте, находится последний город континента перед небесным. Он будет нашей последней остановкой. Поговаривают, что дальше ногами идут, поскольку лошади там бесполезны.

— А мы точно успеем? Я имею ввиду, за четыре дня мы проехали слегка больше половины. Не уверен, станет ли нам времени. Благодаря академии и твоему дракону, в деньгах мы не стеснены, но…

— Ха-ха-ха! — Нилрем захохотал своим глубоким, славным голосом. Его смешила та детская неуверенность в словах Томы. Его юношеская замкнутость и стеснение сказать все прямо изрядно поднимали уста Панацеи. Давно это было, чтобы в его союзниках, да кто-то выражал сомнения и опасения на счет его слов? О большей комедии и мечтать сложно. — Мой совсем юный ученик, вижу, тебе ещё не ведомы все мудрости. Запомни главное: «Там где я иду — всегда дорога».

Сложив руки в замок на груди, Ульберт совершенно утратил интерес к Нилрему.

«Мы вообще-то ровесники» уста, которые пробубнили эти слова совсем не понимали, какую губительную ложь они скрывают.

Закончив с пересчетом провианта и богатств, старший отговорил младшего всю ночь напролет переписывать дневник и приказал несмышленышу лечь спать.

Небосвод раскрутил свою неумолимою временную ленту и одна ночь, пролетела столь же незаметно, как и утренние сборы. Ничего необычного не приключалось, за исключением посадки.

Нилрем, ни с того, ни с сего, предложил Томе место подле себя. В сокращении так и было, но вот уши брюнета вынуждены были выслушать парочку абзацев на тему, сколь же иного в этом чести…

По итогу, сомнительная компания самодовольного Нилрема в самом расцвете сил, воодушевила Ульберта зайти в карету и полностью игнорировать возмущенные обидки знакомого.

«Как знаешь» Грейрат долго умолять не стал, легко и быстро отпрянув от задуманного. «Только попробуй потом мне что-то говорить, я тебе предлагал».

По спине Томы, которому из скуки пришлось вновь браться за работу, пробежали непонятные мурашки, и кто же их мог разобрать? То ли напасть, то ли мороз.

Грейрат торопливо хлопнул поводьями — не обязательна мелочь, но приятная. Отныне его не сдерживал фактор наткнуться на дракона, и потому вытолкнув из себя целые облака пара, кони начали понемногу разгоняться, тем самым запуская всю вложенную мощь.

Хорошо, что карета у северян, в общем, была более прочной и стойкой. Предполагалось, что она должна кое-как выдерживать нападение магзверей, однако жизнь показала, что для низкоранговых разбойников подобная посудина могла стать непробиваемой крепостью.

Зимняя тропа могла стать как ужасной преградой, так и отличным подспорьем для уникальных существ, которые давно не скованны своей изначальной физиологией.

Побочных заданий больше не было, оставался главный квест, что ждал юных дарований со всего мира!

В природе часто так бывает, на смену хищнику крупнее, приходит зверь помельче, хуже. Он тот, кто все то время празднества чужого, шнырял в тени и не взирая на завистливую натуру, смиренно ждал удачного момента. Главный зверь, «Гулливер» академии Ранноа уехал к другим высотам, оставив позади (пускай и временно) все ценное и дорогое. В угодья возвратилась знакомая всем госпожа. Непрекословная, исключительная, неповторимая Анна-Роуз Бладлайн.

Принцесса далёкой страны, от былого влияния которой остались лишь маленькие следы, да частные напоминания. Пропажа на целый месяц как её, так и её слуг рождало много разных слухов. От простых фраз, мол заболела, до более складных, на подобии: «Она не выдержала позора поражения и убежала к себе на родину.» Учитывая контекст, случившееся смотрелось здраво и вполне понятно. Догадки всех мастей имели право на существование, однако вот она тут, в академии, и без особого стеснения представила общественности себя и свое тело.

Анна-Роуз Бладлайн, лебединой грацией скользила по двору. С зонтиком от гнусных лучей солнца, девушка медленно бродила по академии одна. Одна в том смысле, что без привычных подхалимов, кружилась в танце средь студентов и студенток академии.

Животный страх в глазах смотрящих вслед Анне-Роуз утих, отныне, принцесса привносила только лёгкую нервозность тем, кто помнил сколь жестокой она умеет быть.

Такими «счастливчиками» были её одногруппники, то тут, то там переходя на шепот и сбавляя смех всякий раз, как близ их лиц летела Бладлайн. Барышню совершенно не заботила подобная манера, ну разве что немного… ведь если раньше, все притихали, ей удавалось приятно вести диалог с близняшками, Шестым или собственной матерью. Сейчас же, без посторонней поддержки, Анна-Роуз ощущала себя не в своей тарелке.

А оттого, в конце учебного дня, когда солнце ещё не поникло, девушка решила отвадить себя от толпы, и приодевшись, вышла на прогулку.

Барышня одела необыкновенно гладкое платье, которое сидело на худеньких плечах как влитое. Синий шёлк, белые полосы, бант на поясе и минимум ненужных деталей. Кажется, это было что-то из новой коллекции знаменитого дизайнера, только вот ни имени, ни статуса его, увы не вспомнить. Анна-Роуз не могла даже вспомнить когда покупала его, и покупала ли вообще? Может это был подарок воздыхателя? Существовала и такая вероятность, как-то, что подобный наряд ей подарил кто-то из девятки алых герцогов в желании заполучить её внимание.

И старики, и дети, и взрослые и подростки. На удивление разношёрстая верхушка собралась у Детей Ночи. Чего и следовало ожидать. Кабы не богатые и влиятельные аристократы, их наследники и прочие чиновники, вся сила новоявленной расы распылилась бы по ветру песком. Когда несколько десятков, а то и сотен богатых и влиятельных людей жаждут одного единого — причастия к величию, таинству и силе, они заложат крепкий фундамент своей власти и силы, дабы после, править на нем будущую вечность.

Однако… Не в этом суть.

Какова причина одиночества принцессы? Куда делись все? А делись ли они куда-то?

В городе Шария, где и располагается Академия Ранноа прямо сейчас находилось девять представителей Детей Ночи. Один Кандидат в Короли Крови (Анна-Роуз) и восемь слуг, что днём и ночью присматривают за усадьбой принцессы. Все восемь не имели даже ранга Барон, а их физические и магические навыки вряд ли можно назвать выдающимися.

Анна-Роуз двигалась одинокими улочками, и размышляла на тему: «Как так получилось, что я осталась одна». Она начала загибать пальцы на руке.

— Подруги близняшки уехали вслед за «этим», — в непонятной моське Анна-Роуз винила «этого» — Грейрата. Они пошли на риск слежки из личных соображений, и Анна-Роуз не была против. За Нилремом следовало пристально приглядывать.

— Шестой уехал встречать важных гостей, — задумчивая барышня уставилась на куст, пытаясь вспомнить, кем же были эти важные особы. В отличие от близняшек, Шестой знал когда выбрать время — момент слабости принцессы, когда она ещё не полностью отошла от приступа «Сухости» и соображала слабо.