— Даже знать не хочу как ты получил ранг А, ничего при этом не делая, — Грейрат пожал плечами.

— Мне и самому это не интересно, — подавшись в рассуждения Нилрему все-таки пришлось признать неоспоримую пользу. — Однако, нам всё-таки повезло. Изначально, Мари хотела поохотится со мной на эту ящерицу, и подзаработать, эдакое маленькое приключение тире свидание на свежем воздухе. Но так уж получилось, она не поехала, а заказ остался. Не то, чтобы я горел желанием заниматься охотой, но раз уж дракон сам нам в руки попался, так чего бы его не прибить, правда? Деньги лишними не будут.

— Мне кажется, или ты поступил с ней слишком жестоко? — Томе стало как-то не по себе от холодного расчёта Нилрема.

«Нилрем ведь не хочет сказать, что если бы мы случайно не наткнулись на дракона, то он бы его так и оставил?» Ульберт мог только поразиться такой безответственности. «А Мари? Она же вообще ради игрища, чудище решила прикончить. Какой-то мутный у них конфетно-букетный период».

— В любом случае, как будем действовать? — отбросив ползающий по спине мороз, Тома тряхнул головой.

— М, есть у меня идея. Все никак не получалось её проверить, да и подходящей мишени никак не находилось, — в очередной раз, на глазах Ульберта, Грейрат что-то доставал из бездонных карманов. На этот раз, это была серебряная монета.

Стянув зубами варежку, Нилрем прокатил серебрушку по пальцам, аки настоящий мастер фокусов. Казалось, что ещё один причудливый взмах пальцев, и монета пропадёт. Так и случилось, вот только пропаже посодействовал яркий звон.

— А что это? — только услышав, как звенит монета, Тома начал подозревать неладное. Не так звучит подброшенная ногтем в воздух серебряная монета.

— Вольфрам, — поймав падающий жетон, меж пальцев Панацеи, пролетела едва заметная искра.

— Три… Четыре… Пять… — у стойки регистрации, гильдии авантюристов (что располагалась на крупной возвышенности) лениво облокотившись на подоконнике, Тома слушал как считают прибыль.

Слушал, в пол уха, хотя слушать должен был внимательно. Парень на ресепшене — щуплый брюнет в очках, чье лицо словно отрицало любой намёк на шутку или улыбку, методично двигал пальцами, во второй раз пересчитывая золотые монеты. Впалые глаза с признаками недосыпа были острыми, но слабыми. Актуарий создавал впечатление старого зануды-ученого, который упустил свою возможность взобраться выше по карьерной лестнице из-за какого-то неприятно инцидента с мелким аристократом.

«А вдруг, его любимая предпочла не его, а толстосума?» Ульберт тяжело вздохнул, из скуки придумывая чужим людям ложные истории, двигал воображаемые фигуры на доске нереальной жизни. Бен, так звали молодого. Так вот, Бен, как подметил Тома, особенно притих в присутствии Грейрата. Не сказать, чтобы Ульберт не понимал такой реакции, ведь стоит Нилрему явиться на глаза чужие, как всякий чуткий и честный от него шипеть начнёт. Не просто так регистратор из-под лба бросал нелюбимые взгляды, понятно сразу, напыщенный парень в золотых цацках задевал неправильные струны души.

Панацея не особо удивился, услышав этот шепоток от Ульберта (юноша переживал, чего не добросовестного случиться может). Глянул на попятившего взгляд Бена и тут же стукнул Тому локтем советуя ему приглядеть тут за всем.

Простым словцом, великому магу летело закономерное: «А ты куда?» В ответ на что, тот ярко улыбнулся, и кивнул на пачку разношёрстких авантюристов.

Не злые вышибалы, хотя и среди этих, легко находились те, кто таким, на вид, не брезгует.

«Пойду отмечу наш улов!» С несвойственной и насквозь пропитанной фальшивой радостью в голосе (подобную вещицу заметил только Тома) Панацея полетел к ближайшему трактиру, куда его за локти вели новые знакомые. Взрослому человеку, которым Нилрем и являлся, нужна актуальная информация, а кто ещё, кроме местных мог её из уст в уста передавать? А чтобы лучше дело шло, вином горло промочи!

Лишь спустя полчаса, Тома пришёл к выводу, что его напарник пошёл не развлекаться и праздновать (а среди авантюристов были девушки, которые кидали на Панацею взгляды), а информацию добывать, тем более что остаются они здесь на одну ночь, и сразу же с рассветом отправляются в путь.

— Вот, ваша награда, — Тома оторвал взгляд от морозных узоров у окна и с радостью законченного дела, осмотрел кошель. — Пересчитывать будете?

— Так вы же… — юноша притих, с неловкой улыбкой чеша затылок. — Нет, не буду, я вам верю.

До вечера, а он настал спустя часа три, Ульберт довольно смирно, аки первоклашка под взглядом любимых родителей, сидел за столом в комнате, которую они с Нилремом сняли и работал. В одной руке он держал вечное перо, а в другой не вечный бутерброд. Писалось плохо, зато елось очень хорошо.

Темнота достаточно быстро накрывала своей тенью, наслаивая её с каждой минутой все больше и больше. Потерев глаза от усталости, парень крепко зевнул, прикрывая рот рукой.

— Где там Нилрем пропадает? — отложив перо, Тома потянулся, вновь пихая в рот сухой кусок бутерброда.

Когда ему сообщили о поездке на небесный континент, он представлял себе это как-то более ярко и, чего уж греха таить, быстро. Жаловаться на почти что быстрейший транспорт во всём мире довольно высокомерно, и юноша это понимал, но вот рутина вдали от дома никак не приносила духа авантюризма. Он ощущал себя как на экскурсии. Никакого риска, никаких угроз. Скучно, одним словом.

«Для Мари эта поездка несомненно выдалась бы отличными каникулами» Тома время от времени приходил к мысли, что его роль во всей этой поездке была не более чем у затычки в бочке. Особенность в том, что затычкой он был для крышки, то есть не особо нужной и полезной.

Спустя примерно двадцать минут, Ульберт собирался зажечь лампу, поскольку переписывать, а это и читать и писать, при таком приглушенном свете невозможно, однако на пути к светилу, врасплох застали неожиданно громкие шаги. Вальяжно четкие и размеренные, шел кто-то небольшой.

«Сосед» подумал Тома, ведь не он один здесь искал пристанище. Но, как и знаменитый разведчик на чужбине, он не предвидел самого главного. Неизвестный остановился прямо напротив его комнаты. Два темных пятна — тень ног, давали понять, кто-то сюда хотел войти, и единственное, что ему мешало увидеть полураздетого Тому с едой в правой и лампой в левой, была дверь.

Зашуршала связка звонких ключей, послышался слабо уловимый шепот чужих уст. Ульберт лихорадочно дожёвывал сухой хлеб, глазами как бы ища чем запить, только вот сколько головой не мотай, а чаши полной воды найти не получалось. Тома снова позавидовал невербальной магии и с силой проглотил хлеб. По глотке словно кошка прошлась когтистой лапкой. На глазах выступили слезы, но юноша хрипло заговорил, до того, как некто нашёл нужный ключ.

— Вам что-то надо? — ожидание могло привести к плохим последствиям, как для Томы, так и для неизвестного снаружи.

Шуршание тут же прекратилось, от двери отступили тени ног.

— Прошу прощения, я… кажется перепил, и попутал дверь, моя соседняя.

«Знакомый голос» подумал парень, но не стал развивать эту тему и без задней мысли зажёг лампу, усевшись на нагретое место. Секунды позже, чаша наполнилась чистой водой.

Ещё десять минут спустя, в комнату пожаловал Грейрат. Входил он легко, а вот войдя, снял плащ, расстегнул пуговицы и не по статусу завалился на кровать. Казалось, так беспардонно он и уснёт, никак не пояснив свою персону.

Тома навис над компаньоном, взглядом подмечая незначительные странности, такие как учащенное дыхание, покраснение лица и глаза, чье сосредоточение казалось вечным, нерушимым… но не сейчас.

— Не желаю видеть твою морду, — отозвался Нилрем не своим — грудным голосом. — Дай мне минуту, я потихоньку выведу из себя алкоголь.

— Ого, впервые тебя таким вижу.

— Мне не чужды маленькие слабости, особенно если алкоголь хорош на вкус. Единственный минус любого вина — его дурманящие руки, — с каждой секундой незаметные слабости мельчали, а то и вовсе пропадали.