Так что, было чудом уже то, что местная прислуга не спросила кто это такой напыщенный расхаживает по поместью и высказывает свое «фэ», каждому встречному. Одни видели в Нилреме приглашённого аристократа, вторые инспектора, третьи и вовсе контролёра качества сервиса. Несмотря на разные теории, в точке «Ха», сходились все. Неизвестного злого гостя лучше не останавливать, уж очень он уверенно продолжал свое движение.

Исключением стал дворецкий Разан, который по чистой случайности оказался не в том месте, не в то время.

Как именитому дворецкому, чью личность заимствуют в иных домах, Разан беглым прищуром, как только мог, осмотрел идущего к нему незнакомца.

Светлые блондинистые волосы, четкое симметричное лицо, надменный взгляд… этот юноша вносил смуту в самую душу дворецкого одной своей властной проходкой. Так ходят короли по красной дорожке к своему трону, но никак не безымянный человек к закрытой двери.

Окромя статного лица, внушала и фигура в достаточной пропорции, чтобы отнести идущего, к какому-то направлению, как боевой дворецкий, Разан с трудом мог определить юношу в высшую лигу продвинутого мечника. Вернее, дворецкий взял пик силы, поскольку лучше переоценивать своего возможного врага чем недооценивать.

Приблизившись на расстояние в три шага, глаза дворецкого вдруг ярко сверкнули.

— А вы… — память на лица у людей, как правило работала намного лучше, чем на имена. Поэтому узрев в юноше какие-то схожие черты, Разан было решил, мол он уже когда-то видел его. Только вот когда?

— С дороги, — Нилрем же, ещё не осознавший, что вокруг никого его не узнавал, за пройденный путь накопил в себе достаточно злого умысла, чтобы и ударить кого ненароком. — Не мешайся.

— Прошу прощения, — не скрывая дрогнувшего голоса, Разан слегка поклонился. По спине табуном прошлись мурашки, а на лице начинал проступать пот. Кажется, в свирепых глазах Нилрема, мужчина нашёл то самое желание выместить весь скопившейся пар. Попадать по горячую руку неизвестного мастера дворецкому совершенно не хотелось. Однако! Он был частью этого поместья! Он имел обязанности и что самое главное, гордость слуги Латрей! — Могу я узнать, с какой целью, вы решили навестить госпожу Карлу?

— Ещё один вопрос, и твоя голова полетит в окно, без тела. Отойди, это последнее предупреждение.

«Я был прав. Этот человек и вправду… очень опасен». Разан рефлекторно сглотнул комок тяжеленной слюны. От нарастающей нервозной атмосферы, губы мужчины тронула лёгкая улыбка пост ироничного значения. «Вот значит, как закончится моя жизнь? Что ж, госпожа Карла, ваш верный слуга, в конце концов пытался сдержать целого дракона, не серчайте уж».

Последняя капля терпения Нилрема едва не упала. Кулаки сжались до болезненного хруста, брови нахмурились, а испускаема ярость уже вот-вот собиралась преобразиться в настоящий меч, который и пронзит сердце неразумного, но храброго дворецкого. В этот ничтожно жалкий промежуток времени, он все-таки успел высказать последние слова разума.

— Я не смогу пустить вас, не зная, что будет грозить госпоже и её ребёнку. Умерь свой пыл! Ты уже распугал всех слуг, думаешь госпожа Карла оценит вас сейчас?! Прошу прощение за грубость, однако ваше поведение сейчас в корне не достойно вашего статуса.

Для Разана это было чистым самоубийством. Последние слова он вообще говорил невпопад, указывая пальцем в ночное небо с надеждой попасть на Солнце. И чудо таки свершилось.

Нилрем застыл мертвой статуей. За пол минуты он не шелохнулся ни на дюйм. Тайком наблюдавшие за незнакомцем горничные с облегчением вздохнули, когда вся угрожающая атмосфера утихла.

Остался только Разан, смелый дворецкий, который точно не хотел умирать сегодня.

Мужчина удивился, когда по прошествии тридцати секунд, Нилрем крепко взял его за плечи и…

— Ты совершенно прав! Разве достойно правителю позволять эмоциям идти впереди себя?! Это полнейший абсурд! Разан, ведь так твое имя?! Не говори, я его точно запомнил, — будто бы пылающий дракон вдруг обернулся мудрой черепахой. На лице юноши застыла улыбка, а сам он то ли восхвалял себя за своевременную силу воли, то ли хвалил дворецкого за правильные слова, здесь разобрать было сложно, говорилось много слов, и говор быстрым был.

В итоге, Нилрем (так и не представившись) все-таки поведал цель визита. Касалась она Джинкс, так что предельно прямое: «Я пришёл чтобы увидеться с моей малышкой Джинкс», все смотрящие с глазами блюдцами интерпретировали как слова молодого отца, который решил наведаться к дочери.

Никто особо не волновался откуда он, кто вообще такой и как тут оказался.

Даже Разан принял на веру суть отцовства юноши, и только внутри своей души слегка всплакнул.

«Получается, моя судьба, не более чем легкий роман».

В поместье вечно крутились свои страсти, и только окунаясь в них с головой, начинаешь по-настоящему ценить собственные счастье.

Разойдясь по своим местам, и пополнив дом ещё одним ложным слухом, Нилрем наконец вошёл внутрь комнаты, где в центре уже стояла Карла.

— И кто же ты? — если в прошлый свой визит, женщина забыла надеть одежду, то в этот она слегка приоделась. Только по мнению того же Грейрата, лучше от этого не стало.

— Меня не узнаешь? Лили разве тебе не сообщила?

Женщина сузила темные глаза, однако быстро их раскрыла шире прежнего. Она активно плеснула руками в стороны, буквально подплывая ближе к юноше и поднимаясь к нему на цыпочках, обвивая руками шею

— Ах! До чего же я слепа! Нилрем, это ведь ты? Да, точно не может быть сомнений, прости меня.

По всей видимости, слова: «Ты это заслужила», которые уронились Нилремом со всей серьёзностью, Карла восприняла очень близко к сердцу. Её поведение одомашнилось и на вкус Грейрата стало более опасным. Внутри тела Нилрема нарастало и пробуждалось нечто очень тёмное, стоило лишнюю секунду задержать глаза на полупрозрачной ночнушке Карлы.

Сама же обольстительница нежно обняла своего спасителя полностью уверовав в его подлинность. Она узнала его запах.

Прижатый же к мягкости Грейрат скривился, обратив лицо в бегство от взгляда женщины. Он быстро выскользнул, подобно змею, и отошёл на безопасное расстояние.

— У меня не так много времени… — через силу выдавил парень.

— Я понимаю, — кивнула собеседница, сложив руки вместе. — Но как так получилось, что ты вырос в такого статного красавца за один месяц?

— Мх… эта одежда все ещё мала на меня? — неконтролируемый внутренний жар побуждал раздеться. — Ладно, забыли.

По мере продвижения диалоговых окон, в голову Нилрем продвигалась мысль о том, сколько же тяжело говорить с полуголой дамой в самом расцвете своих красот.

И дело тут не только в волнообразном возбуждении, но и в том, что раньше подобное помнилось как фрагменты воспоминаний. Долгие одиннадцать лет, внутри парня ничего окромя слабого интереса не отзывалось на женские чары и прелести. Даже разговор с полностью голой Карлой проходил куда как ровнее, чем с Карлой в накидке и взрослым Нилремом.