На замену им, из рядов рыцарей и стражей, к нему подбежала одна женщина в военной форме. Странным, подобное Нилрем не посчитал. После первого воздушного взрыва, который он создал, в полёт отправилось большинство нападающих. На ногах, если так можно выразиться оставалась только эта строгая по виду женщина и парень Мико.

— Уважаемый Нилрем! Прошу простить мою совоевольность в отношении вашей семьи. Мне показалось странным, каким образом, описанные госпожой Аишей люди абсолютно не сходились во внешности с пришедшими. Я приняла поспешное решение, посчитав вас мошенниками.

Открыв закрытый магический глаз, Нилрем ещё раз осмотрел женщину. Каштановые короткие и собранные в короткий хвост волосы, с одним непослушным локоном, свисающим спереди. Голос был оглушительно громок, связки, как понимал Нилрем, тренированы годами. Припомнив её в рассказе Аиши, парень спокойно кивнул.

— Я знаю, почему вы так поступили. О ваших расприях с седьмым принцем Широнским, я насытился ещё от сестры, когда раздумывал, где краше будет его похоронить. Принц идиот — горе в семье, и мне интересно, все ли здесь в ситуации, когда их родным грозит опасность?

Площадка словно вымерла, Аише раньше казалось, тише быть не может, а оно оказалось ложным выводом. Над той тишиной, даже свист одного из стражников, казалось прошёлся около самого уха. Джинджер повела глазами, пусть и не скривила лицо, как некоторые сзади. Стоило ей осознать сколь многое понятно незнакомцу подобной силы, как что-то ей подсказывало, что лучше будет ответить. И ответить правду.

— Не все, уважаемый, многие прибыли на службу принцу Паксу уже сиротами и холостыми, — и пока ещё не проскочил какой новый вопрос, рыцарша добавила. — Прошу ответить на мой вопрос, жив ли принц Пакс?

— Жив, но знай же, что выгребная яма была бы неплохим могильником для принца. Я пришёл за полуэльфом, матерью с ребенком и Лили, где они?

— Вам сопутствует удача. Госпожа Лилия, услышала погром и пришла на звук, в то время вы уже скрылись в поместье, отправляясь за седьмым принцем. Она узнала вашего охотника Роулза, и все вместе ушли в одну из казарм, где остаются по сей час.

От долгожданного облегчённого выдоха Нилрема останавливали десятки людей вокруг. Но, настроение его улучшилось, до той отметки, когда им хочется поделиться. И первой целью была та же Джинджер.

— Я заметил, ты не до конца излечила себя, и новые травмы появились…

— Как верный рыцарь Принца Занобы, я первым делом позаботилась о его ранах.

— И больше не хватило сил на себя? Я же ему только руку сломал, да несколько ссадин оставил, — покачав головой, Нилрем забавно добавил. — Этот парень крепче всех мечей, которые висят у стражи на поясе.

— Все верно, принц Заноба склонен к большой силе, и разрушениям, даже во время лечения.

— Хм, Джинджер, мне казалось, ты должна бегать за Паксом, разве нет? Заноба же променял тебя на статуэтку Рокси.

Вот, строгие глаза задрожали, а Нилрем нащупал ту нить, которая вела к открытию человека, ему было важно найти там одну вещь.

— Моя… моя семья, как и многих здесь, заключена в заложниках. Нет такого права ни у одного из принцев, отбирать рыцаря, лично приставленного Его Высочеством. По сути их сделка не имеет никакой силы, однако я не могу просто уйти в отставку или перевестись отсюда.

— Вот в чем дело. В благородном сердце борется долг службы и семейные узы. Ну и ну. Если я соврал, и принц Пакс умер, что бы ты делала?

— А вы соврали?

— Естественно я выше всякой лжи, и ваш жалкий принц отделался простыми травмами.

Не будучи о грустном в стороне появилась Айша и громко выкрикнула:

— Ему опять сломали руку!

И некоторые заржали в голос, не оставляя никого в округе без толики намека на улыбку. И даже Мари и та, поддалась атмосфере.

— Однако ты подумай. Пакс не тот, кто будет править с умом. Уж лучше кандидатом в короли будет тот, кто в первых рядах выступает рядом со своим народом, — из-за всеобщего ободрения, Грейрат предпочёл продолжить разговор с личным рыцарем потише.

— На что вы намекаете? — брови Джинджер тучно опустились, а сама фигура согнулась поближе к условному «ребёнку».

— На то, что в моих силах решить все твои проблемы, — сыграв на интонациях, Нилрем не оставил никаких инакомыслий. Речь явно шла о убийстве.

— Вы что-то хотите взамен? — облизнув сухие губы, девушка неожиданно ощутила, как тяжесть собственных доспехов увеличилась без видимых причин.

— Аиша очень лестно отзывалась о твоем характере, и мне кажется, она будет скучать по тебе. Так почему бы не променять гнилых принцев, которые не ценят тебя на ту, кого ты можешь называть младшей сестрой? — и прежде чем девушка отстранилась обратно, он поспешно добавил. — Обещаю, одно твое согласие, и ты вместе со своим братом будете под моей защитой.

Оказаться абсолютно незаметными, слова не сумели. Они вспорхнули аки те же бабочки и влетели в уши тем, кто стоял близ Его Высочества. Аиша и Мари. Последняя ухмыльнулась, уже предрекая закономерность соглашения, а вот первая, от удивления и коварства даже уронила нижнюю челюсть на пол. Не успев как велело её сердце ступить пол шага и стукнуть брата по ноге носком, к ней подлетела, и вторая бабочка-слово.

«Будь он неладен. Нилрем Грейрат.» Джинджер не являлась эталоном человеческих добродетелей. Ей были знакомы такие грехи как гнев, зависть, жадность и так далее. А ещё её очень прельщало то предложение, от которого «Невозможно отказаться». Закусив губу, девушка решилась! Она с силой отпрянула обратно, выпрямилась, выгнула спину и выровняла подбородок, в жестком отказе.

Глаза её напитала незаметная влага, поскольку разумом она понимала, что могла бы закончить свои кошмары.

Хлесткий отказ, не хуже хлыста, резанул Грейрата по уху. У него незаметно дёрнулось веко. Второй раз «Его» хотелки оказываются отвергнуты какими-то девчушками! Знал бы он, каким трудом отказ дался Джинджер, то не поскупился бы на вагон и маленькую тележку злорадства.

— Ладно. Значит, даже после предательства верна лишь одному?

Кивок.

— Хорошо. Такой ответ меня тоже удовлетворил, — кроме раздражения, мальчик ощутил и нечто глубинное. Как только Нилрем услышал ответ рыцаря, описать его, это чувство ему не позволили грубые мысли. То странное чувство, как ни странно, он причислил к «светлым». — Я тебя исцелю. Стой смирно.

Маг взмахнул рукой и быстро собирался уйти дальше, к баракам.

Со стороны опытного целителя, «быстрое» лечение должно занимать по крайней мере несколько минут, на зачитывание заклинание, на его направление…

«Без слов!» Только сейчас Джинджер уловила то, что ей твердило говорить правду и быть вежливым с подобной величиной. Нилрем колдовал без слов.

— Ах, да, Джинджер, если у тебя больше нет никаких дел, отведи меня к семье. Они слишком долго ждали.

Первые бараки располагались не так и далеко от ненасытных взглядов гвардейцев, которых совсем недавно раскидали, подобно котятам. Не каждый человек понимал ситуацию, или готов был смириться с каким-то выскочкой. Зелёный прицел-глаз, заметил трёх, подобных индивидов, которые затаили глубокую обиду и не стеснялись её выражать. Нилрем был свято уверен, что подобных в поместье найдется ещё с пяток, а то и больше. Впрочем, забота о непрошеных вторженцах в его личную жизнь, мальчик решил оставить на потом. Он слишком устал, и одной лишь волей стоял твердо на двух ногах.

Дверь за которыми пряталась Лили, оказалась до того тяжела, что сдюжить её, «великому магу» удалось лишь после короткой передышки перед порогом.

В помещение забежал мальчишка со светлой макушкой и синими, свободными от примесей глазами, такой нетерпеливый затейник, которых поискать в мире ещё надо. Знакомый Лили мальчик, со своими тайнами и секретами, казалось совсем не изменился все такой же крепкий, сильный, а взгляд его по-прежнему смотрел по всем сторонам с той толикой детского ненасытного глаза. Пусть, иногда его взор и вредно горделив, но он продолжает скалой держаться за тот неуязвимым внутренний стержень. Лили мягко обняла, тряхнула его блондинистую макушку, засмеялась, целуя в чистый лоб. Её словно сотканные из нежности руки укутали в себе мальчишку, который её вылечил, который пришёл её спасти. И пока мальчик от усталости принялся сопеть на руках у своей второй матери, она тихо, так чтобы не спугнуть, на ушко шептала ему сладости, говорила тёплое, нежное и в некотором смысле материнское: «Спасибо».