Разрывающая сердце тишина, заставляла Аишу погружаться во все более темные уголки разума. Лицо практически не менялось. Оно все так же смотрело в пол, но за сомкнутыми губами зубы сжимались все сильнее, а брови понемногу опускались.
На голову хмурой малышке опустилась рука во второй раз. За собственными мыслями Аиша не заметила, как тихо Нилрем пересел поближе.
Взметнув голову, она заметила, как безмятежно лицо брата, и как тот, теперь уже вместе с ней, смотрел на скованного стеной Пакса.
Нилрем прикоснулся к земле рукой, и ближе выросла стена, закрывая неугодного принца полностью. На ней же, начала собираться масса податливого как пластилин камня. Нет, то была темная земля, болото. Без лишних рук, кусочек деформировался и изменялся. Он не принимал конкретного вида, пока маг не начал говорить:
— Аиша, я уверен, тебе известно, что такое сокровище, — брат подвинул к себе сестру, ткнув её плечо своим. Его голос оказался вкрадчивым. — Но, абсолютно так же, я уверен, что ты не знаешь кое чего важного, — камень-пластилин, застыл, впервые приняв свою форму. То была темная куча монет. — Ты не знаешь одной важной детали. Я дорожу своим сокровищем больше всего на свете. Их драгоценность, их блеск, их редкость. Основа основ их права называть себя сокровищем, ценностью. Иногда это гора денег, — стоило произвести «гора денег», как монетки сжались в одну маленькую. — А иногда и памятная монета. Ты только представь, Аиша, есть люди, которые и кусок ткани обзовут священным…
Аиша непонимающе склонила голову к плечу, когда недоделанная пластичная масса очертила силуэт треугольника, а после распалась.
— А есть и сумасшедшие, которые принимают за ценность любовь, — вот в этом моменте, брови девочки метнулись вверх. Ей учили другому… — Впрочем, ты наверняка уже заждалась финала, и он уже вот сейчас; все это время я вел к тому, что у каждого есть что-то ценное лично для него. Скажи, Айша, что для тебя самое ценное?
— А… — потянувшись материальной ценности, её же обычно и представляют в виде сокровища, девочка застыла. Мельком взглянув на лицо брата она у неё в голове словно щёлкнул переключатель.
«Не всегда «сокровище» — это именно вещь», вот к чему клонил старший Грейрат все это время. Но в таком случае, малышка пришла к обычному и заурядному «мама», после чего моментально застыла каменной гладью. Чтобы лучше думалось, девочка приставила палец к губам и посмотрела в потолок.
А на нём, ей показались все туманные ответы. Её мысли буквально обрисовывались в необычных узорах того купольного потолка. Туда, как на проекторную гладь проецировалось все больше и больше знакомых.
«Кроме матери в образе была и я сама, и мама Зенит, и папа Пол, и даже нерадивый братец, который сейчас поучал свою умную сестренку. А к ним в довесок подошла и сестрица Сильфи, за ней и неизвестный брат о котором я знаю только со слухов, а ведь кроме него, за ним были и Джинджер и несколько добрых рыцарей поместья. Но ведь это только живые ценности. А как же моя любимая форма горничной и…»
Мысли Аиши понеслись в пляс, а она сама вдруг поняла, как много любит, ценит, лелеет, и как много ей хочется сохранить в целости и сохранности.
— Я понимаю, — словно загадочный волшебник, Нилрем улыбнулся, а его сестре удалось оторваться от потолка. — сложно выбрать что-то одно, верно? А знаешь, что является сокровищем для меня? Смотри, — пока Аиша летала по небу, вспоминая что ценит, а что можно и выкинуть, Грейрат не бездействовал. Он создавал отдельный холст, а на нём и картину. — вон там, наш дом, а рядом с ним есть Зенит, Лили, Пол, на его руках малышка Норн, а вон в углу с высунутым языком брат Рудэус. Как видишь, я назвал не всех, и тебе не составит труда дополнить мой рассказ. Все это, весь клочок земли, пока что, моя собственность, моё сокровище.
Аишу прижали к себе ещё ближе, подставляя под нос братское плечо.
— Так скажи мне, сестра моя, властен ли я над своими сокровищами или нет? Должен ли я карать тех, кто их пугает, кто им пускает кровь и пытается убить?
— Дорогой брат… ты, против всего королевства…
— Уж одно маленькое королевство как-то сдюжаю, или моя сестрица не верит в братца? Если так сложит судьба, ты будешь первой принцессой.
— А как же Норн? Нас будет две.
— По соседству, кажется, лежало второе.
Айша медленно опустила взгляд в пол. Ей не показалось. Её брат определенно тот ещё чудак, приравнявший людей к золотым монетам и жаждущий всех их защитить, нет, сгрести под крыло.
«А сможет ли он все удержать?» Непонятливо озирнувшись, Аиша внимательнее сощурилась и тут же удивилась.
То тело, которое выстроил её брат, было вовсе не телом ребёнка, который жил и не тужил. Не мышцы, а стальные канаты. Где-то в глубине своего сердца, девочка всегда мечтала о таком брате. Сильный, надёжный и с огромным сердцем, которое вместит всё на свете. Хотелось переложить на него все беды и тревоги, что были, есть и будут. Но так она оступиться в глазах родного не могла. Ей не позволяла и собственная гордость. Вот почему, сначала тихо и шепотом, а в конце громко и почти криком, она сказала:
— Я не хочу, чтобы мой дорогой брат был убийцей, чтобы за ним гнались знакомые мне рыцари, чтобы они пострадали! Ты ведь не знаешь? Так слушай, я расскажу тебе все! Все до последней капли!
Выразить хоть слова против, парень банально не успел. Стоило воздуху в небольших лёгких девочки закончиться, как она делала короткий, моментальный вдох и могла говорить на нем ещё с минуту. Поведала Аиша, в спешной форме, как жила здесь, как думала и как работала. За то, что делала на уроках магии, брат не забывал пригрозить ей цепким взглядом. Но та, словно и не замечала тех гримас, которые ей строил брат, все хвасталась, какой же уважаемой госпожой она оказалась, когда сказала о своём уровне магии. Не обошла стороной и сверх меры, поведала собственную историю о рыцарях Пакса, и как он держал их родных под стражей.
За всю историю, Нилрем не редко хмурился. Не часто сестре удавалось добиться его улыбки или кивка, за правильное действие. И все же их разговор, который по случайности превратился в монолог-исповедь, показал картину, нет, не целиком, но более развернуто. Впрочем, в одном, Грейрат так и не спешил соглашаться.
— Не вижу причин не убивать Пакса.
— Он принц!
— Да хоть король планеты, пойми, Айша! — в силе воскликнул маленький маг, уронив голову в руки, умываясь ладонями. — Хорошо, скажу прямо. За то, что принадлежит мне, за свои сокровища, я готов пойти и против мира.
«Готов сразиться с каждым в мире», вот, что услышала сама Аиша. Отшатнувшись в сторону, она помотала головой и вновь завопила, капризно ударяя ножкой по коврику.
— Ты глупый или что?! Или как?! Глупый брат! Глупый, жадный и совсем не слышащий свою умную сестрёнку! Меня не нужно беречь, я сама могу справиться. Почти как год я хорошо справлялась и без тебя! Бестактный чурбан, который не слушает других, да слышит только себя!
Что удивительно, так это доброта, с которой девочка говорила на первый взгляд обидные вещи. Настолько в голосе сестры плескались яркие и светлые феи, что Нилрем невольно ухмыльнулся.
— Да? Моя дражайшая сестра, ты попалась мне на глаза, теперь ты моя, тут нет другого выхода, — приятные слова кольнули девочку, но та, не собиралась разглаживать хмурое лицо. — Из твоего рассказа, а я готов ему верить, мне помнится, будто в последние месяцы, моя «умная сестрёнка» все меньше видит мать. Не под стать моему характеру на кого наговаривать, но… — Нилрем наклонился, и кивнул в сторону Пакса носом. — Кто-то явно хотел вас разделить, и только слепой, ну или ребёнок, не увидит отрицательной тенденции. Признай, Аиша, будь все так хорошо, как ты рассказываешь, вы бы ушли ещё три месяца назад.
«Возможно…», Взглянув на свои воспоминания с этой стороны, все и вправду начинало ей казаться не так радужно. Впрочем, признавать ошибку сейчас, значило дать добро на убийство принца Пакса. А этого Аиша не могла допустить уж никак. И вместо слов, новых споров и аргументов, она сложила руки замков и подбоченилась, надулась аки грозный и злой воздушный шар. Поступив, как и полагается ребёнку её лёт, она тем самым дала полный карт-бланш.
