Привлекая Аишу, беря её в заложники Пакс и знать не знал, что тем самым подписывал себе королевский указ о смерти, скрепив его слезами родной сестры Нилрема, её кровью.

В этом жалком да невыгодном положении, Нилрема заботило не то, как он докатился до подобного, а что сквозь слезы и страх, к нему пробилась робкая и светлая улыбка.

Словно услышав древний горн на поле боя, для мальчика застыло само время. Столь быстро сейчас думал маг, что даже сердце издавало стук не чаще одного в минуту.

И даже так!

Чем дольше, в застывшей реальности Грейрат вглядывался в образ сестры, тем гуще мысли занимала кровавая расплата. Что-то колотилось внутри. Что-то в груди, большой комок, не сердца, о, нет определенно, это что-то иное.

И ведь подобные большие чувства не могли возникнуть вмиг. Чувства, которые всегда шли рука об руку с самим мальчиком. Как только он впервые научился водяному шару. То была золотая эмоция, «корона»… Да кто в здравом уме, признаётся в том, чем больна душа перерожденца? Разве есть на свете люди, которые признаются в своей жадности открыто и с гордостью, как это хотел бы сделать Грейрат? Эта, с мелкого позволения, жадность ещё не разрослась аки корни грибов, однако…

«Чтобы он… смел мне угрожать? И этот ошметок сала пытался меня остановить? Кто он такой? Всего лишь принц мелкого королевства, всего лишь мелкий принц! Ничтожный червь! Муравей! Мусор! Да как он вздумал испытывать мою?! Мою сестру!»

…Аиша оказалась до того дорога его сердцу, что Нилрем считал её «своей». И это все меняло.

Колебания, вызываемые деяниями Пакса, в золотой чаше достигли своего резонанса. Содержимое которой все больше, рывками добиралось до самого края, а после… Сосуд уронил единственную каплю той ненасытности, которая могла пожрать саму его душу.

Есть люди, которые сражаются за семью, за любимых, за что-то маленькое, как собственная избушка, или что-то большое, как собственная страна. Есть и те, кто готов до последнего дыхания сражаться за самого себя, за свою жизнь, за свое право жить, но есть и антипод, который сражается за всех, кроме себя. Их называют героями, и Нилрем был далёк от звания последнего. Он не являлся альтруистом. Грейрат знал подобную искаженную личность, но сам её никогда не понимал. Свою жизнь на плаху парень готов поставить за «своё», за то, что считал «своим». Сейчас он сражался за собственное Эго и жадность. Никто не говорил, что гордый маг остановится на этом. Нилрем скуп и непиятен ко всему, что не считал своей собственностью. И будет гореть весь белый мир, если он однажды увидит то, чего не сможет получить и стать от этого на капельку счастливее. А лучше себя ощущать сейчас, Нилрем мог лишь при одном условии. Только если Пакс сложит голову со своих плеч, а Аиша окажется в его руках.

Подобно спрятанному внутри зверю, все естество попыталось извернуться наизнанку. Кровь внутри Нилрема едва не вскипела. А может и так! И вместо крови по венам побежал чистый кипяток!

Маг зашипел! Из рта, как если то был паровой котел, брызнули струи красного пара.

Каменный пол, спрятанный под ковром треснул, продавился ногой, будто под носком сыпучий песок.

Пакс моргнул, и больше никого перед ним не оказалось. Кажется, он услышал хлопок, но если кажется, то нужно действовать.

«Все! Или ничего!» мысленно отдав приказ конечности, Пакс собирался пырнуть Аишу, вот только, как рука с кинжалом была у самого виска, лишь слегка поцарапав хнычущего ребёнка, так она там и осталась. Видимо само тело взбунтовалось против принца… Ах, нет, это было наваждение. Глаза ещё не осмотрели руку до конца, но кожа уже почувствовала обжигающее дыхание смерти.

Нилрем схватил Пакса за руку и только чудо не позволяло ему её сломать.

Вернее планы на чудо имел единственный из всех присутствующих принц. А чуда не случилось.

Щелкунчиком, который колет новогодние орехи, предплечье выгнулось не так, как то было задумано природой. Пальцы разжались, они подобили опавшим листьям, а Паксу и права закричать не дали.

Он помнил лишь пламенное касание руки, и толчок где-то под ребро. Потом закат и тьма, в которой часто снились сны… совсем не как сегодня.

Отлетевший в сторону Пакс, от тычка Нилрема утратил связь с реальностью. Там треснули не только ребра, но и сама гордость, а может и рассудок принца Широна. Его тело утонуло в каменной стене, оставляя борозды и трещины в окрестностях.

Аиша, освободившись от ужасной пытки, упала оземь и ухватившись за шею, начала откашливаться. Она не подавала признаков, но второй рукой, принц изрядно давил ей на горло, перекрывая воздух.

Нилрем и секунды больше думать не желал, сестра ощутила прилив новых сил, а нарастающий комок, ниже горла быстро рассосался. Маленькая горничная ощущала себя точно так же, как и десять минут назад.

Сам же маг принялся с тщательной проверкой осматривать себя, свои конечности.

«Преодолел звуковой барьер… называется», слабо хмыкнув, Нилрем тряхнул сломанными пальцами. Если бы не постоянное исцеление, подобный трюк окончательно убил бы его заклинателя. Красная от прилившей крови кожа, уже возвращала свой естественный цвет. Из-за быстрого расширение капилляров, они должны были полопаться, но обошлось без этого. Магия крови даровала многие привилегии как внутри тела, так и снаружи.

Оценив общий ущерб телу, Грейрат не отказался от слов о посредственности подобного «усиления». Он сломал себе обе ноги, пока бежал, сломал и несколько позвонков, когда поворачивал корпус к Паксу. Все это уже вылечено, но какой ценой?

На его прекрасных одеждах все ещё виднелись пятна крови! Да и сами одеяния подпортились. Его собственность была под угрозой!

— Хум, — Аиша вошла в чертоги разума Нилрем со стуком. Но подобное не изумило мага больше, чем следующее: — Спасибо вам большое, что спасли меня!

От крика младшей, юноша слегка ступил назад. Он ожидал подобного, ведь знал, и даже иногда видел, как воспитывала Лилия Аишу. Нил никогда не одобрял подобного, но и сказать что-то против не имел времени. Аиша на пару с Норн, в то время, были его маленькими игрушками, он забавлялся… их умами. Ничем больше.

Осудив дальнейшую лесть, которую малышка могла лить из себя хоть тоннами, рукой, мальчик ощутил, как под его ладонью дрогнула девочка. Нилрем опустил ладонь на голову сестре, а та медленно и бережно сняла её с головы на манер шапки.

— Рано меня любить, превозносить, — усталость давала о себе знать. Подбираясь к местонахождению Аиши и Лилии, маг все меньше спал, ведь видел сны, сны где их уже здесь не было, или как кто-то нападает, и точно так же держит родных, настоящих родных под дулом меча или кинжала. В тех кошмарах руки Нилрема оказывались слишком коротки, и сцапать ими, иль защитить он никого не мог. — Надо закончить.

Оставив открывшую было рот в вопросе девочку, носки указали на полумертвого принца. Маг мог убить его ещё первым ударом, взяв на прицел не тело а голову. Но, тело, как понимал Нилрем, загадочная вещь, и кто знает, не сработал ли какой «последний сигнал», и рефлекторно не дернуло бы обезглавленное тело своей рукой. Поранить Аишу очень легко, а уберечь напротив, нереально сложно.

— А, к-куда вы? — скользнув по правую руку, Аиша, обхватила ту всем телом, повиснув на незнаемом родственнике. — Нет, не оставляйте меня, прошу! Я все сделаю!

— О чём ты?

Сперва могло показаться странным дело, за которое взялась младшая Грейрат. Нилрема слегка удивило, то, как быстро девочка взяла себя в руки и вернула себе обладание. Аиша лишь под страхом смерти открыла свою натуру, ещё маленького ребенка, но сейчас брат видел закрытую шкатулку, внутри которой перемешиваются сокровища.

Одернув быстрым движением руку, Нилрем щёлкнул по лбу сестру. Та не осталась в долгах, и быстро взялась за лоб.

— Иди отсюда, мелкая, — все же осознавая обречённость своего поступка, сделав два шага от Аиши, брат остановился.

Слегка детская, фатальная борьба прошла меж безразличными глазами старшего брата и наполненными бушующей стихии глазами младшей сестры.