— Что?

Айша находилась в тихой, дальней комнате. Вернее, комната эта оставалась тихой, пока в неё, совместно с красной бабочкой, не влетел морозный ветер кой доносил страшные звуки. Аише показалось, что к ней зашла вьюжная зима, где скрипели не деревья, а людские конечности. Они тянулись к земле, а сам ветер свистел, храпел и… рычал подрезанным зверем.

Совсем недавно её приставили сюда по совершенно надуманной причине, это понимала даже Аиша. Будто кто-то хотел её увести подальше от чего-то, или кого-то.

Горничная за время, ближе к восьми месяцам, уже привыкла к тайнам, которые прятались за стенами поместья. Она верила, что никто, или никто кроме Пакса, навредить ей не желал и потому смиренно пошла убирать…

— «Слишком пыльную, для обычной горничной, комнату», — сложив руки замком, Айша перекривила слова Джинджер. Уж кому-кому, а малышке, которой стукнуло шесть годиков, рассказывать сказки уже было поздно.

Оставив сакральный символ горничной — её сухую тряпку — малышка залезла на стул, с него перебралась на стол, и, как самая настоящая кошка, хозяйка в доме выглянула в окно своей мордочкой.

То, что за закрытыми дверями показалось ей не более чем громким щелчком, на деле же являлось чем-то большим. Из окна глаза девочки могли узреть небольшие, лишь слабые последствия. И даже их было достаточно, дабы по спине прошлись холодные мурашки. Взглядом она зацепила каких-то латников. Всего двое. Доспехи их сомнули, руки вывернули, а мечи удачно упали острием о землю, застревая в ней. Прикрыв ладошкой свой рот, Аиша, отвернулась. Нутром ощутила, как увидела то, чего не должна. Никто не должен видеть подобных «могил».

Они же ещё были живы! Кряхтели и что-то шептали, явно желая рассказать свое посмертное желание. В мелкой голове не поместилось мысли броситься на помощь, а ведь она могла, могла помочь, Аиша умела исцелять. Коленки девочки предательски задрожали, те не могли даже согнуться, чтобы спуститься вниз, с окна на пол.

Громкий шум под ухом ей посодействовал. Аиша отмерла, как только в комнату ворвался… нет, не враг или нелюдь. В комнату, весь запыхавшийся и явно напряжённый, вбежал принц Пакс. Хуже вражины!

Девочка успела пискнуть, как пикают обреченные кролики в пасти волка. Изумрудные глаза Аиши на секунду проследили за блеском чистого железа в руках принца и зажмурились.

Пакс что-то очень громко выкрикивал, кричал то на Аишу, которую жестко схватил за руку, то на стены, околачиваясь рядом с ними, видимо невзлюбил, что монументы пройти ему мешают. Все слилось в какой-то рваный комок исписанной бумаги на который поверх одного предложения записывали ещё с десяток иных. Прочитать подобную какофонию не даётся ни единой возможности.

Боль в запястье нарастала, Пакс шевелил ногами так, как никогда прежде, он бежал, волоча за собой приданое — уже слезящуюся Аишу — не разбираясь кто перед ним и что он делал. Нескольких слуг, такими громкими шагами и потными руками, он успел даже сбить с ног. Парень явно бежал от кого-то.

Голова Пакса все твердила ему успокоиться, угомониться, остановить клокочущее сердце, но сердце мелкого интригана все так же повелевало телом. Оно указывало ему бежать куда подальше.

В этой неразберихе, Аиша успевала только кинуть один взгляд через плечо на коридоры, которые они так быстро пролетают. Виделся ей там… темный силуэт. Облизывалась эта чёрная тень человека, предвкушая алую кровь. Что самое страшное, тьма их нагоняла, доводя принца и горничную в его руках до дрожи пальцев.

Все остановилось, когда Пакс вылетел в бальный зал.

То было шикарное помещение, со светлыми мотивами и красным, почти кровавым ковриком-дорожкой. По мановению приказа самой Судьбы, ноги, рот, а вместе с тем и сердце принца Широнского остановились ровно в центре зала, где вольны были танцевать Король и Королева. Принц лихорадочно обернулся ко входу, из которого вот-вот должна вынырнуть тень. Пакс притянул к себе малышку, одной рукой зажав той горло, а второй направил мелкий клинок на неё.

— Не двигайся, малявка, — тряхнув рукой, Аиша остановилась в своих попытках вырваться силой, как только прохладный нож прикоснулся к вискам.

Долгая и слишком тихая минута, прошла для Пакса и Аиши незаметно. Никто не успел за отведенное им время, успокоить дыхание, остановить сердце. Нет, его стук все нарастал, чем ближе слышалось эхо Его шага.

Аиша услышала, как Пакс нервно сглотнул вязкую слюну, стоило незваному гостю показаться из-за угла. Признаться, честно, она и сама едва не повторила за принцем. Подражание принцу остановили глаза появившегося.

Подобны ей. Нет, не цветом, волей или умом. Почему-то Аиша знала эти глаза. Понимала их. Глаза человека, пугающие для других, один синий второй зеленый, смотрели на Аишу с нежностью родной матери. И стоило им лизнуть того, кто находился чуть выше, как нежность превратилась в ужасающего Магзверя, готового убить за малейший проступок. Гнев в глазах незнакомка безудержно хотел загрызть не её, а принца Пакса.

— Не подходи! — пискнул Пакс, направив кинжал на Нилрема, но быстро смекнув, вернул его обратно, приставив к голове Аиши. — не подходи, иначе она умрёт! Ты ведь за ней пришёл?! Да?!

— Червь! — нечеловеческое рычание заставило поежится не только принца, но и Аишу. В его крике было что-то, чего не хотелось знать, ощущать на своей шкуре. Секундная вспышка ярости померкла, упала вниз, как и брови парня, напротив. Он нахмурился, взглянул на них из-за лба. — Отпусти её, и я подумаю над твоей милостью.

— Ха-ха-ха! Я все знаю! Я знаю! — уже начав спускать свой ум с ума, принц Пакс не выдерживал накала. Трепещет его разум, не в силах адекватно говорить под страхом смерти. Брызнув слюной, он не замолкал ни на секунду. — Ты… ты настоящий ученик Рокси! Она отправила тебя сюда! Да?! Эта сучка знала, что я делаю, она все знала! Знала, как я хотел её взять на столе и в моих покоях! Но знаешь, что?! Эта малявка! Аиша, думала что сможет обвести меня вокруг пальца, но я умнее, я знал о всех её поганых недомолвках! И ты зря сюда припёрся, ученик Рокси! Вас там было двое, но это не так важно, важно то, что с подобной наживкой из тебя… я заставлю Рокси приползти ко мне на коленях, а после я возьму её прямо так! На троне! Она родит мне пятерых, нет, тринадцать наследников! Ха-ха!

Передать отвращение, которое при этом испытал Нилрем было очень сложно. Секундная передышка случилась вовсе не из-за силы ярости принца, а из-за невозможности Нилрема найти подходящие ему слова. Великий маг и вправду на секунду решил, что заколоть вражину как собаку будет благородной участью.

Опомнившись, Грейрат более не желал подобной смерти принцу.

«Подобное блаженство нужно ещё заслужить», Нилрем много путешествовал, и видел огромное количество людей, нелюдей и других тварей. Одних он справедливо называл воинами, другим давал дворняжью кличку. Чтобы умереть как пёс, человек должен ещё это заслужить.

— Я запрещаю тебе говорить на том же языке что и я. Твой король изменил королеве с грязной свиньёй? Иначе почему свиноматка, подобна тебе, не молчит, как положено, а визжит по всему залу? Закрой свою мерзкую пасть и отправляйся на убой, ничтожество.

Ладонь Нилрема взметнулась вверх, в то же время, легкий как пёрышко кинжал пустил свою первую кровь.

— Руку убрал! — рука мага заледенела, и даже сердце пропустило свой удар. — Клинок отравлен!

Солнечный зайчик, мазнул по лицу Нилрема, а тот и рад бы себя подставить. Он не хотел видеть, слышать, осознавать. Как и любой другой человек, парень мог пережить многое… И реки крови и мольбы верующих, и кровавые эксперименты, игры в бога… но, чтобы его сестру, тот светлый островок непорочности всего живого, вели по кровавому пути утрат и слёз?

Кажется, Пакс не понимал, кто такой Нилрем. Зверь, скрывающий в себе далеко не силу. То была праведная ярость!

Тихая искра внутри сознания, тот напускной гнев, которым Грейрат пугал принца, меньше чем за долю секунды, сменился настоящим. Подлинным гневом.