— А как же иначе? Ведь вы держите в плену не простую малявку, а саму Киширику Киширису! — Нилрем указал прямо на девочку, которая от такого финта ушами приоткрыла рот. — она непревзойдённая и несравненная! Умная и милостива! — с каждым последующим синонимом похвалы, лицо Киширики все больше расплывалось блаженной улыбкой. Возможно, зависимость от похвалы и не является тем качеством, которое стоит культивировать, но Нилрема это не волновало. — Императрица Демонов! Та, что прошла прошлое, живет в настоящем и смотрит в будущее! Да, она даже может смотреть в будущее, в отличие от вас, червей!

Шок. Или Демонов заполонил шок таких размеров, словно их накрыла тень от метеора. Воины Эбата и раньше не блистали умом, а здесь ещё иным языком изрекались, который они с трудом понимали. Их голову нагрузили столь сильно, что оставалось только усиленно переводить и переваривать сказанное. И только парочка из них, были настолько тупы, что не воспринимали речь вообще.

Повторив:

— Она видит будущее! — Нилрем больше не ждал, и на огромной скорости мана понеслась вперёд неудержимым потоком вызывая каменные колья. Особо не свезло тому несчастному, который Киширику удерживал в плену. Девочка укусила его за руку, и тот отвлекся, а дальше, кол… Пронзил того полностью. Ещё парочку демонов пробило шипами, задевая только стопы, но и они не долго глазками моргали, и быстро отправились в заслуженный ад. Рядом с обрывом творились страшные вещи, от вида которых, даже сидевшие поодаль рабы в клетках начинали испытывать отвращение и рвотные позывы.

— Ах ты! Сука! — выхватив меч, Эбату крупно повезло уклониться от кольев. И только осознав происходящее, он кинулся на Нилрема.

Весь план, а вместе с ним и мечты рассыпались песком по ветру. Подобное, невозможно просто принять, и Козлолицый бесповоротно впал в бешенство. Его ярость подобила самому багровому оттенку красного, она и застилала ему глаза.

Шустро продвинувшись к Нилрему, демон проткнул его насквозь и пролилась алая кровь. Эбат в это верил, он чувствовал запах свежей крови. Как жаль, что вера, такая штука, которая подводит в самый неожиданный момент.

Эбату взаправду удалось ранить Нилрема, но только руку. Мальчик подставил её и отвёл меч в сторону, таким образом, холодное железо прорезало одну руку и не достало органов.

— Что ж, — слова звучали буднично. Мальчику должно реветь и плакать, как и всем в его возрасте. — До кости, мне повезло. Ты был прав, твой лимит на сегодня вычерпан, — Эбат видел это ранее. Он очнулся от злобы, накатившей на него, и попытался вернуть меч, что так крепко вцепился в тощую руку мага. В этом положении было много неестественного, однако пробежавшая искра, аки дамоклов меч над головой Эбата, заставил того бросить оружие. Не теряя драгоценных секунд, демон отпустил меч, отпрыгивая назад, буквально спотыкаясь, но не падая, в попытках убежать подальше. Ему в догонку летели как слова, так и магические атаки. — Такому животному как ты, подобает смотреть в землю и есть навоз.

Каменная пуля очертила ровную траекторию и попала прямиком демону в сердце.

Нилрем добивался вовсе не того.

Один пленник со стороны демонов и ноль потерь с собственного фронта. «Невероятный успех!», воскликнут генералы, открывая шампанское. Они же пробкой выбивая стекло маленькой квартирки вспомнят, что давно на пенсии.

Только вот, старший Грейрат все же добивался другого. Он хотел надёжное пушечное мясо на случай, если заявится сильный враг, а в условиях демонического континента такой может показаться буквально за следующим камнем. Но, случился Эбат с его переворотом власти, и все пошло в одном известном всем направлении.

— Нилрем, — а ещё Киширика. Маленький маг дрогнул, ведь та мурлыкнула его именем. — Я не знала, какое большое сердце лежит в твоей маленькой груди. Ну-с, знай, не будь я уже жената, то ты мог бы за мной приударить! Ах, какой наглец, так соблазнять Императрицу! Ай!

— Заканчивай с этим, — как и прежде, мальчик ударил девочку ребром ладони по голове и принялся думать.

Перед ним были люди. Много людей. И все они в пустыне и все они хотят есть и пить, и все смотрят на него с невиданной благодарностью.

«Это не то, чего я желал», определенно, доля лжи в этих мыслях была. Только вот, становиться королём в хорошее время, и плохое, это совсем разные вещи.

— Я… — хотел было сказать: «Пойду», как к Нилрему подошла женщина с малышом на руках.

«Ой-йой», промелькнуло в голове, когда она начала вежливо выражаться. Женщина не больше двадцати пяти, с впалыми щеками, из-за голода, она смотрелась старше своих изначальных лет. В костлявых руках дама держала молчащего младенца, ему, должно быть, больше месяца.

— Господин маг! Прошу вас, посмотрите на моего м-малыша, он все время спит и не просыпается уже как вторую неделю, прошу вас, вы же господин маг, вам же под силу излечить моего малыша?!

Это было неважно. Лицо матери, потерявшей всякую надежду, уже вторую неделю медленно превращалось в безумную маску.

Нилрем осторожно перенял малыша, закутанного в серый плед, а после приоткрыл занавес нескрываемой тайны.

«Мертв», ребенок уже гнил и разлагался. Новорожденный никогда не сумеет выжить в суровом климате, и подобной жаре. Впалые глаза, сухая кожа, все признаки сухой, голодной смерти.

«Он мертв» повторил в мыслях Нилрем, но, под взглядом матери, он не мог озвучить очевидный факт. С горестью посмотрев не только на мать, но и на тех, кто позади, Грейрат заметил, как быстро взрослые отводят взгляд. Даже они не могли сказать ей правду и все две недели молчали, а некоторые возможно даже дарили ложную надежду.

«Недостойные трусы» все они знали, знали, но не признавали. От их слепоты мир не меняется, если закрыть глаза на огонь, жечь он не перестанет, потому Грейрат тут же ощутил праведный гнев в отношении мужей трусливых.

— Он…

Запнувшись, Нилрем, закрыл, а после вновь открыл рот. Только слов не выходило. Парень и сам оказался не меньшим трусом, однако, он пытался найти в себе логичную причину, что-то возвышенное, что отделяло бы его от остальных. Грейрат не был бесчеловечным. Одинокая мать с младенцем на руках, в трудном положении, тронет любое сердце каким бы чёрствым оно не было. Даже Киширика, и та умолчала, предоставляя такой выбор Нилрему.

Тот же Роулз, оказавшись на свободе, первым делом хотел проведать сына своего друга, но увидев картину, остановился на полушаге.

Никто не может сказать горькую правду матери, что ждёт чуда. Это слишком жестоко.

И Нилрем увидел. Он увидел в этой женщине родного человека. Вспомнил, как чуть более пяти лет назад, Лили могла закончить подобным образом. Но не в сухой, а морозной пустыне, средь снежных дюн. Мальчик никогда не сумел бы простить себя, оставь он Лили и Аишу. Глаза Грейрата смотрели на мёртвого малыша, но видели Аишу и её улыбку, которая тут же иссохла. Вернувшись назад, к реальности, его бросило в холодный пот. А ведь он только представил холодную смерть.